Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 739

И тогда Шавахи подошла к царице и поцеловала землю меж ее рук и, схватившись за полу ее платья, положила ее себе на голову и сказала: "О царица, во имя воспитания, не торопись с ним, особенно раз ты знаешь, что этот бедняк - чужеземец, который подверг свою душу опасности и испытал дела, которых никто до него не испытывал, и Аллах - слава ему и величие! - спас его от смерти из-за его долгой жизни, и он услышал о твоей справедливости и вошел в твою страну и охраняемое убежище. И если ты его убьешь, разойдутся о тебе с путешественниками вести, что ты ненавидишь чужеземцев и убиваешь их. А он, при всех обстоятельствах, под своей властью и будет убит твоим мечом, если не окажется его жены в твоем городе. В какое время ты ни захочешь, чтобы он явился, я могу возвратить его к тебе. И к тому же я взяла его под защиту, только надеясь на твое великодушие, так как ты обязана мне воспитанием, и я поручилась ему, что ты приведешь его к желаемому, ибо я знаю твою справедливость и милосердие, и, если он я не знала в тебе этого, я бы не привела его в твои город. И я говорила про себя: "Царица на него посмотрит и послушает стихи, которые он говорит, и прекрасные, ясные слова, подобные нанизанному жемчугу", Этот человек вошел в наши земли и поел нашей пищи, и соблюдать его право обязательно для нас..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьсот десятая ночь

Когда же настала восемьсот десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царица Нур-аль-Худа приказала своим слугам схватить Хасана и отрубить ему голову, старуха стала ее уговаривать и говорила ей: "Этот человек вошел в наши земли и поел нашей пищи, и соблюдать его право для нас обязательно, особенно раз я обещала ему встречу с тобою. Ты ведь знаешь, что разлука тяжела, и знаешь, что разлука убийственна, в особенности - разлука с детьми. У нас не осталось ни одной женщины, кроме тебя; покажи же ему твое лицо".

И царица улыбнулась и сказала: "Откуда ему быть моим мужем и иметь от меня детей, чтобы я показывала ему лицо?" И затем она велела привести Хасана, и его ввели к ней и поставили" перед нею, и тогда она открыла лицо. И, увидев его, Хасан испустил великий крик и упал, покрытый беспамятством. И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не очнулся, а очнувшись от беспамятства, он произнес такие стихи:

"Ветерочек из Ирака, что подул

В земли тех, кто восклицает громко: "Вак!"

Передай моим возлюбленным, что я

Горький вкус любви моей вкусил давно.

О, смягчитесь, люди страсти, сжальтесь вы.

Тает сердце от разлуки мук мое!"

А окончив свои стихи, он поднялся и посмотрел на царицу и вскрикнул великим криком, от которого дворец чуть не свалился на тех, кто в нем был, и затем упал, покрытый беспамятством.

И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не очнулся, и спросила его, что с ним, и Хасан воскликнул: "Эта царица - либо моя жена, либо самый похожий на мою жену человек..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьсот одиннадцатая ночь

Когда же настала восемьсот одиннадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда старуха спросила Хасана, что с ним, он воскликнул: "Эта царица - либо моя жена, либо самый похожий на мою жену человек". И царица сказала: "Гора тебе, о нянюшка, этот чужеземец бесноватый или помешанный, потому что он смотрит мне в лицо и таращит глаза". - "О царица, - сказала старуха, - ему простительно, не взыщи с него. Ведь пословица говорит: "Для больного от любви нет лекарства". Что он, что бесноватый - все равно". А Хасан заплакал сильным плачем и произнес такие два стиха:

"Увидя следы любимых, с тоски я таю

И слезы лью на месте их стоянки,

Прося того, кто нас испытал разлукой,

Чтоб мне послал любимых возвращенье".

И потом Хасан сказал царице: "Клянусь Аллахом, ты не моя жена, но ты самый похожий на нее человек!" И царица Нур-аль-Худа так засмеялась, что упала навзничь и склонилась на бок и сказала: "О любимый, дай себе отсрочку и рассмотри меня и ответь мне на то, о чем я тебя спрошу. Оставь безумие, смущение и смятение, - приблизилось к тебе облегчение". - "О госпожа царей и прибежище всех богатых и нищих, увидав тебя, я стал бесноватым, потому что ты либо моя жена, либо самый похожий на нее человек. А теперь спрашивай меня о чем хочешь", - сказал Хасан. И царица спросила его: "Что в твоей жене на меня похоже?" - "О госпожа моя, - ответил Хасан, - все, что есть в тебе красивого, прекрасного, изящного и изнеженного - стройность твоего стана и нежность твоих речей, румянец твоих щек, и выпуклость грудей и все прочее, - на нее похожи".

И царица тогда обратилась к Шавахи, Умм-ад-Давахи, и сказала ей: "О матушка, отведи его обратно на то место, где он у тебя был, и прислуживай ему сама, а я обдумаю его дело. И если он человек благородный и храни г дружбу, приязнь и любовь, нам надлежит помочь ему, особенно потому, что он пришел в нашу землю и ел нашу пищу и перенес тяготы путешествия и борьбу с ужасами опасностей. Но когда ты доставишь его в свой дом, поручи его твоим слугам и возвращайся ко мне поскорее, и если захочет великий Аллах, будет одно только благо". И старуха вышла и взяла Хасана и пошла с ним в свое жилище и велела своим невольницам, слугам и прислужникам ему служить и приказала принести ему все, что ему нужно, не упуская ничего из должного.

А потом она поспешно вернулась к царице, и та велела ей надеть оружие и взять с собой тысячу всадников из доблестных. И старуха Шавахи послушалась ее приказаний и надела свои доспехи и призвала тысячу всадников, и, когда она встала меж руками царицы и сообщила ей о прибытии тысячи всадников, царица велела ей отправиться в город царя величайшего, ее отца, и остановиться у его дочери Манар-ас-Сана, ее младшей сестры, и сказать ей: "Одень твоих детей в рубахи, которые я для них сделала, и пошли их к ее тетке, она стосковалась по ним".

И потом царица сказала старухе: "Я наказываю тебе, о матушка, скрывать дело Хасана, и когда ты возьмешь у нее детей, скажи ей: "Твоя сестра приглашает тебя ее посетить". И она отдаст тебе детей и выедет ко мне, желая меня посетить. Ты возвращайся с ними поскорее, а она пусть едет не торопясь, и иди не по той дороге, по которой поедет она. Пусть твой путь продолжается ночью и днем, и остерегайся, чтобы хоть кто-нибудь один не узнал об этом деле. И затем, я клянусь всеми клятвами, если моя сестра окажется его женой и станет ясно, что ее дети - его дети, я не помешаю ему взять ее и се отъезду с ним и с детьми..."