Пелевин и поколение пустоты - Полотовский Сергей - Страница 37

Все двухтысячные Пелевин провел под порочным обаянием российских спецслужб. Успех «Ананасной воды», маркирующей возвращение Пелевина в хорошую форму, связан не в последнюю очередь с сюжетным выходом на международную арену.

Были (и есть) кагэбэшники, сажавшие диссидентов и обустраивавшие свои дела за счет государства, а были шпионы-контрразведчики, участники Большой игры, настоящие рыцари плаща и кинжала. Столь же жестокие и беспринципные, но хотя бы во благо страны. Внешняя разведка симпатичнее внутренней. Никакой положительный кинообраз, созданный на деньги «конторы», никогда не сравнится со Штирлицем. Потому что враги другие.

Пелевин, отойдя чуть в сторону от обязательной диалогичности – хотя в «Операции Burning Bush», конечно же, присутствует связка учитель – ученик, куратор – новобранец, – погружает нас в мир приключений. Издательство «Детгиз». То, что ему всегда удавалось еще лучше, чем разговоры о Боге.

Структура сборника выглядит странно. Самая сильная вещь помещена в начало. Следующая по силе – за ней. Но вторая часть, «Механизмы и Боги», соскальзывает с чаши весов. «Созерцатель тени» – невеликая притча-метафора. «Тхаги» – вторичный по отношению к самому Пелевину анекдот на историческую тему. «Отель хороших воплощений» – виньетка об объективном и субъективном. Добивал страницы.

Особого внимания заслуживает история появления свежего рассказа «Тхаги» в журнале «Сноб» – беспрецедентный случай для позднего Пелевина. Подготовка публикации проходила в обстановке, более характерной для челночной дипломатии Генри Киссинджера. Договор согласовывали долго и мучительно, переделывали раз пять. Пелевинский агент и сам писатель вычеркивали целыми параграфами предложенные формулировки. Текст из соображений суперсекретности не дали читать даже корректору, и он вышел с диким количеством ошибок.

Главный итог: после относительно неудачных книг второй половины 2000-х Пелевин вернулся к своему прежнему уровню. Но ненадолго.

«S.N.U.F.F.»

В благословенной середине девяностых для соблазнения девушки с филфака иногда достаточно было с умным видом произнести: «Пруст – гений, но не пророк. – И, помолчав, добавить: – В отличие, скажем, от Джойса». При всем многообразии писательских стратегий главные среди них – эти две. Быть гением и быть пророком.

Описать полет бабочки после дождя так, как это до тебя не делал никто. Или оригинально объяснить, куда эта бабочка летит и куда вообще летят все бабочки.

За гениальность, то есть совершенство формы, читатель охотно простит банальность смысла. За пророческие озарения посмотрит сквозь пальцы на формальные огрехи.

Это оси абсцисс и ординат. Кому что дается.

Проблема вышедшего в декабре 2011-го нового – и последнего на текущий момент – пелевинского романа «S.N.U.F.F.» в том, что он не выполняет задачу, поставленную самим автором.

«S.N.U.F.F.» («Снаф») обозначен как «утопия». В далеком будущем на месте примерно России лежит Уркаина – земля относительно примитивных, грубых, низкоразвитых орков. Над Уркаиной-Орклендом завис офшар Бизантиума – эдакий метафорический Лондон, куда сбегают наворовавшие вдоволь орки и откуда на Уркаину обрушиваются и ракеты, и «либеративная пропаганда». В Бизантиуме к штыку приравняли перо: кинокамеры совмещены с ракетными установками, чтобы одновременно и снимать кровавые новости, и их же и создавать.

Ну и разные антиутопические подробности. Наверху лобби пожилых порноактеров, чтобы обеспечить себя работой, сдвинуло возраст согласия до 46 лет, а новым дворянством стали толкователи и извратители смыслов – говорливые телеведущие-«дискурсмонгеры». Внизу творят произвол «правозащитники» и помыкают орками царьки с говорящими именами вроде Рван Контекс или Рван Дюрекс.

Эта отсылка к витиеватому ругательному обращению «гандон штопаный» аукнулась, когда на телеобщении «с народом» премьер Путин уподобил белые ленточки оппозиции контрацептивам. На подобной пророческой особенности Пелевина заострил внимание критик Лев Данилкин[32], отметив, что это у писателя не в первый раз. В «Ананасной воде» (2010) солидные службисты хором затягивают «С чего начинается родина» – вскоре после выхода книги эту же песню Путин, сев за рояль, исполнил на благотворительном балу.

Однако таким совпадениям столько объяснений, что лучше все-таки не засчитывать их за пророчество. Пелевин грубовато пошутил про презервативы, Путин грубовато пошутил про презервативы – в одной стране росли.

В основании романа любовный треугольник: пилот-оператор Дамила Карпов, его «сура» Кая, то есть искусственная женщина высочайшего класса, и юный орк Грым, волей случая вытянутый наверх, в офшар.

Интрига – ревность к управляемой кукле, которой владелец лично выставляет в настройках «максимальную духовность» и «максимальное сучество». И эта интрига гораздо интереснее, чем картинки футуристической диктатуры из братьев Стругацких.

При этом в целом «S.N.U.F.F.» показательно вторичен по отношению к самому Пелевину. Разговоры о субъективном и объективном, как в «Чапаеве». Хитрости цифровой обработки кадра и манипулирование реальностью, как в «Generation “П”» (которое, как и кинофильм «Матрица», идет по стопам статьи французского культуролога Жана Бодрийяра «Войны в Заливе не было»[33]). Копание в человеческом мозгу, поиск нитей, за которые дергает непонятно кто – как в «t» (2009) и «Шлеме ужаса» (2005). Происки спецслужб, как в «ДПП (NN)» (2003) и «Священной книге оборотня» (2004). Ракетные удары, как в повести про Савелия Скотенкова («Ананасная вода для прекрасной дамы», 2010).

Плюс щедро раскиданы многоступенчатые каламбуры с использованием английских слов, ну и формулировки, изначально предназначенные для цитирования. От которого не удержаться.

Вот про условно Россию: «Какой микрочип можно сделать в уркаганате под шансон? Тут можно качественно производить только один продукт – воцерковленных говнометариев. Еще можно трупным газом торговать. Или распилить трубу и продать за Великую Стену».

А вот про то, что такое быть русским: «Ездить на немецком автомобиле, смотреть азиатское порно, расплачиваться азиатскими деньгами, верить в еврейского бога, цитировать французских дискурсмонгеров, гордо дистанцироваться от “воров во власти” – и все время стараться что-нибудь украсть, хотя бы в цифровом виде».

Можно сказать, что Пелевин вступил в спор-диалог с Сорокиным периода «Дня опричника» и «Сахарного Кремля», но по уровню исполнения проигрывает этим (не самым сильным) сорокинским вещам.

Критиков «S.N.U.F.F.» не тронул. Роман едва вышел, а критик Борис Кузьминский уже пишет в фейсбуке: «“Уркаина”, “пупораст”, “баборобот”. Даже криэйтор Татарский сказал бы “фи”».

По мнению критика Анны Наринской, «весь этот текст сваливается во второразрядную пелевинщину, и, чтобы ее написать, совсем не надо быть Пелевиным»[34].

«Скучный роман, написанный с отвращением и усталостью»[35], – пишет на openspace.ru литературный обозреватель Мартын Ганин.

Впрочем, поклонники остались довольны. «Нижний мир снова хорошо схватил в бубен», – пишет в сообществе поклонников писателя ru_pelevin пользователь lus_granny.

Антиутопии как фотографии из космоса. Первая поражает. Вторая напоминает первую. Следующие неотличимы от всех остальных. Разглядывать их можно, только если вы действительно очень любите фотографии из космоса.

Слово «снаф» – в непелевинском значении – означает документальную съемку реально произошедшего убийства, дарящую некоторым людям запретное возбуждение. Пелевинский «S.N.U.F.F.» возбуждения не дарит.

Пи в квадрате

Герои одной из самых известных пелевинских книг – «Generation “П”» – ворочали суммами, которые здорово бы помогли создателям экранизации, задуманной еще в 2006 году американским режиссером российского происхождения Виктором Гинзбургом.