Полнолуние - Антонов Сергей Валентинович - Страница 38

Подполковник Ляшенко, в ожидании выхода начальника прохаживался вдоль строя и цепким взглядом выискивал недостатки. Заметив расстегнутую на кителе или, не приведи Господи, на ширинке, пуговицу, он не произносил ни слова, но делал такие страшные глаза, что становился похожим на актера Лугоши в старой экранизации «Дракулы».

Провинившийся участковый немедленно покрывался пятнами, очень напоминавшими трупные, и торопливо устранял недостаток.

Капитан Платов, как и положено человеку его роста, занимал одно из последних мест на левом фланге и был чрезвычайно этому рад. Поскольку Ляшенко начал обход справа, был шанс, что он не успеет дойти до конца строя.

– Ванька! – донеслось из-за спин участковых. – Ты что оглох?

Платов оглянулся и увидел согнувшегося в три погибели Сидорина. Эдик отчаянными жестами звал его к себе. Иван осторожно попятился, выскользнул из шеренги.

– Чего тебе?

Сидорин расстегнул кобуру, которая оказалась пуста, как карман пьяницы ранним утром.

– Опять?! – прошептал Платов, всплеснув руками.

– Не боись, я теперь пистолет всегда дома прячу, если чувствую, что суждено укушаться.

– Ну, так в чем дело?

– Заныкать то, заныкал, а найти не могу. Всю квартиру вверх дном перевернул.

– Под холодильником смотрел?

– Даже от стенки отодвигал. Надо опять «Лунный камень» пробовать, иначе – полный абзац!

– Пробуй, кто тебе мешает? И камень, и «Столичную» с ним вприкуску.

– Без тебя не могу. Мной руководить кому-то надо.

– А женушка меня с лестницы не спустит?

Сидорин хитро подмигнул.

– Она к теще на выходные уехала. Чистоту эксперимента и качество водки – гарантирую!

– Ну, раз гарантируешь… После построения, у ворот! Если водка не поможет, придется из деревни кота привезти. Он у меня, что хочешь, отыщет!

– Кота? – удивился Эдик.

– Да. Отличный кот. Таких только в одном месте выращивают! – тихо рассмеялся Иван.

Шеренга встрепенулась и замерла. Платов поспешил вернуться в строй. Стало так тихо, что при желании можно было расслышать стук горячих милицейских сердец. Впечатывая каждый шаг в асфальт, главарь участковых подошел к начальнику райотдела.

– Товарищ полковник! Личный состав…

Вороны, до смерти, напуганные львиным рыком Ляшенко, едва не выпали из гнезд. Те, из них которые успели взлететь, заметались в небе, оглашая округу хриплым тревожным карканьем.

После построения Иван начал пробираться к воротам и почти добрался до них, когда за спиной раздался окрик Ляшенко:

– Платов, ты куда намылился? Быстро ко мне в кабинет!

Сделав знак Сидорину, Иван развернулся на сто восемьдесят градусов и уныло поплелся к двери отдела. Подполковник дожидался подчиненного держа в руке какой-то листок. Судя по торжественному выражению лица Ляшенко, он собирался сообщить Платову нечто экстраординарное.

– Что на участке, капитан?

– Вроде все в порядке…

– Вроде или на самом деле?

– На самом деле, товарищ подполковник.

– Вот и отлично. Не стыдно будет дела сдавать.

– Как дела? – оторопел Платов. – Почему дела?

– Потому, капитан, что переводят тебя в УВД. Будешь зональным участковым. Майорская, между прочим, должность. Поздравляю!

– Секундочку, товарищ подполковник, – Платов отдернул руку, которую Ляшенко собирался пожать. – Почему меня никто не спросил?

– Опять двадцать пять! – подполковник сел в кресло и в сердцах хлопнул себя по коленям. – Ему честь оказывают, а он в позу становится! Кого как не тебя направлять? Холостяк?

– Ну…

– Баранки гну! Лучший участковый района?

– Это уж слишком, – Платов почувствовал, что краснеет. – Стараюсь, конечно…

– Вот и достарался! После дела Душителя начальство в тебе души не чает. Короче, приказ уже подписан. Можешь собирать манатки. В области для тебя служебную квартиру освободили. Скатертью дорожка, капитан!

Последнюю фразу подполковник произнес тоном, не оставлявшим сомнений в том, что он рад избавиться от Ивана и, несомненно, приложил к этому свою руку.

Палец, с ногтем, изгрызенным до самого мяса, замер у круглой кнопки звонка. Дверь подъезда с грохотом распахнулась, и человек собиравший оповестить хозяев о своем приходе, недовольно поморщившись, опустил руку.

Снизу донеслись полные энергии и желания сотворить что-нибудь противозаконное львиные голоса молодых хулиганов. Они наперебой уговаривали подружку оттянуться на полную катушку. Обещали ей златые горы наисвежайших голливудских боевиков и реки, до берегов наполненные баночным пивом.

– Предки с меня три шкуры спустят, если узнают, что сегодня опять уроки просачковала, – голос юной прогульщицы многократно усиливался гулким подъездным эхом. – А Витек, если узнает, что я с вами была, вообще со свету сживет!

– Этот педик? Он уже давно ни на что внимания не обращает, кроме своей попки! Не стыдно тебе с паршивым гомиком водиться, а Светка?

– Я с ним не любовь кручу, а просто дружу. Как с девушкой. Витя прекрасно разбирается в косметике и нижнем белье. У него отличное чутье на все новинки моды.

Раздался хохот, от которого едва не обвалились остатки штукатурки на стенах.

– В твои годы, Светик, пора о нормальных мужиках думать! Сама не заметишь, как Витька из тебя лесбиянку сделает или кое-что похуже!

– Ты, что ли, нормальный мужик? Сопли сначала утри!

– Эй, вы перестаньте ссориться! Будем мы кино смотреть или весь день на этой площадке просидим?

Слушая разговор об экзотических увлечениях молодежи, человек на площадке верхнего этажа сжал ручку своего металлического чемодана с такой силой, что побелели костяшкам пальцев. Время для него не имело значения, но терять его из-за молодых придурков, твердо решивших устроить подружке «ромашку», мужчина не желал.

Объем чаши терпения блондина с каменным выражением лица имел свои пределы, а последствий переполнения этой чаши не мог представить даже он сам.

Минут через пять приятельница гомосексуалиста согласилась на забег в ширину. Открылась и захлопнулась дверь квартиры. В подъезде все стихло.

С трудом дождавшийся окончания переговоров блондин позвонил. Из-за двери донеслись шаркающие шаги.

– Кто там?

– Сантехник.

– Я сантехника не вызывала, – в голосе старушки звучали нотки сомнения, свидетельствовавшие о том, что она могла вызвать сантехника, а затем об этом забыть. – Вроде, не вызывала…

– Понятное дело. Это плановая проверка, – мужчина нетерпеливо тряхнул чемоданчиком, в котором звякнули инструменты. – Больше десяти минут у вас не отниму. А если не впустите – тоже не велика беда. Мне еще тридцать квартир обойти надо. Только потом не войте, если труба потечет или сливной бачок откажется каку смывать.

Осторожная бабка приникла к глазку. Успокоенная деловым видом гостя в синем комбинезоне, открыла дверь.

– Проходите. Извините, что долго не открывала. Сами знаете время какое. Всякий пенсионерку обидеть норовит. В газетах такие страсти пишут, что на улицу выходить боязно.

– Да уж, – сантехник расшнуровал ботинки, снял их и аккуратно поставил у порога. – Время нынче смутное. Показывай мамаша, где у тебя туалет и ванна.

Войдя в ванную, он раскрыл свой чемоданчик, вооружился молотком и деловито постукивал по трубам до тех пор, пока хозяйке не надоело за ним наблюдать. Бабка поплелась на кухню. Она гремела посудой, а сантехник сидел на краю ванной и отрешенно смотрел на свое отражение в овальном зеркале.

– Ну, мамаша, с сантехникой у тебя – полный ажур, – блондин вошел на кухню, держа в одной руке зеленую ученическую тетрадь, а во второй – молоток. Распишись здесь – и, бывай здорова!

Старушка нацепила очки с дужкой, перевязанной синей изолентой, склонилась над раскрытой тетрадью. Сантехник стоял у нее за спиной, легонько постукивая молоком по ладони.

– Где подпись ставить-то? У тебя же тетрадка чистая! – бабка оглянулась и успела заметить молоток, занесенный над своей головой.