Двор шипов и роз (ЛП) - Группа A Court Of Thorns And Roses by Sarah J. Maas - Страница 40

— Хорошо, — сказал он, то ли отбросив, то ли запрятав своё веселье. — Но, на всякий случай, я хотел бы дать тебе это, — добавил он, вытянув из туники какие-то бумаги и протянув их мне.

Уставившись на эти три листа бумаги, я прикусила щёку изнутри. Это была цепочка из пятистрочных… стихотворений. Всего их было пять, и я уже начала потеть, глядя на слова, значение которых не понимала. У меня уйдёт целый день только на то, чтобы выяснить, что эти слова означают.

— Перед тем, как ты сбежишь или начнёшь кричать… — сказал он, обойдя меня, чтобы заглянуть через моё плечо.

Если бы я решилась, я могла бы откинуться ему на грудь. Его тёплое дыхание согревало мою шею и ухо.

Он прочистил горло и прочитал первое стихотворение:

— Жила когда-то на свете леди прекрасная

Энергичная, и если бы только не немного необыкновенная

Её друзьями были немногие

Но люди пред ней выстраивались очередью

Но от неё получали они только отказ.

Мои брови подпрыгнули так высоко, что я подумала, будто они коснулись волос, и я обернулась, прищурившись на него, наше дыхание смешалось, когда он с улыбкой дочитал стихотворение.

Не дожидаясь моего ответа, Тамлин забрал бумаги и отступил на шаг, чтобы зачитать второе стихотворение, которое уже не было таким вежливым, как первое. К тому времени, когда он читал третье стихотворение, моё лицо горело. Тамлин замолчал, прежде чем зачитать четвёртое, и вернул бумаги мне.

— Заключительные слова во второй и четвёртой строках в каждом стихотворении, — сказал он, кивнув подбородком на бумаги в моих руках.

Необыкновенная. Очередь. Я посмотрела на второй стих. Убийство. Разрушительный пожар.

— Это… — начала я.

— Твой список слов был слишком интересным, чтобы не обратить на него внимания. И далеко не самым хорошим для любовных поэм.

Когда я приподняла бровь в немом вопросе, он сказал:

— Во время, когда я жил с отрядом моего отца на границе, у нас были соревнования на то, кто может сочинять самые грязные частушки. Мне не особо нравилось проигрывать, так что я стал одним из лучших.

Я не знаю, как он запомнил тот длинный список, который я составила — не хочу знать. Почувствовав, что я не собираюсь схватить стрелу и выстрелить в него, Тамлин взял бумаги и прочитал пятый стих, самый пошлый и гнусный из всех.

Когда он дочитал, я откинула голову назад и захохотала, мой смех словно солнечный свет разрушал наслоившийся за долгие годы лёд.

***

Я по-прежнему улыбалась, когда мы вышли из парка в сторону холмов, возвращаясь в поместье извилистым путём.

— Той ночью в саду роз ты сказал… — на мгновение я придержала слова на языке. — Ты сказал, твой отец посадил его к соединению твоих родителей — не женитьбе?

— По большей части, Высшие Фэ вступают в брак, — сказал он, его золотистая кожа немного зарумянилась. — Но если им повезёт, они находят своего партнёра — своего равного, подходящего им во всём. Высшие Фэ вступают в брак без соединяющей духовной связи, но, если ты находишь своего партнёра, связь настолько глубока, что брак… в сравнении с ней становится незначительным.

У меня не хватило смелости спросить, возникала ли когда-нибудь соединяющая связь между фэйри и человеком, но, вместо этого, я рискнула спросить:

— Где твои родители? Что с ними произошло?

Мышцы его челюсти напряглись, и я пожалела о вопросе, хотя бы из-за боли, мелькнувшей в его глазах.

— Мой отец…

На его костяшках пальцев блеснули когти, но дальше они не выдвинулись. Я определённо задала не тот вопрос.

— Мой отец был так же плох, как и отец Люсьена. Хуже. Два моих старших брата были в точности как он. Они держали рабов — все они. И мои братья… Я был юн, когда заключили Договор, но я всё ещё помню, что делали мои братья… — он замолчал. — Это оставило след — достаточный след, чтобы, когда я увидел тебя, твой дом, я не мог — не смог позволить себе быть похожим на них. Я не мог причинить вред твоей семье, или тебе, или подвергнуть тебя причудам фэйри.

Рабы — здесь были рабы. Я не хочу знать — никогда не искала их следов, даже пятьсот лет спустя. Для большинства его людей, его мира, я всего лишь чуть больше, чем собственность. Вот почему — почему он предложил лазейку, почему он предоставил мне выбор жить где угодно в Прифиане.

— Спасибо, — сказала я. Он пожал плечами, будто это уменьшит его доброту, тяжесть вины, всё ещё давящей на него. — Что насчёт твоей матери?

Тамлин прерывисто выдохнул.

— Моя мать — она очень сильно любила моего отца. Слишком сильно, но они были связаны и… Даже если она видела, каким тираном он был, она бы и слова дурного против него не сказала. Я никогда не думал — никогда не хотел — титула своего отца. Мои братья никогда не позволили бы мне дожить до подросткового возраста, если бы они заподозрили, что я сделал. Ко времени, когда я был достаточно взрослым, я присоединился к военному отряду отца и тренировался так, чтобы однажды служить ему, или одному из моих братьев, унаследовавших титул, — он размял руки, словно представляя когти. — С раннего возраста я осознал, что сражения и убийства были единственными вещами, в которых я хорош.

— Сомневаюсь в этом, — сказала я.

Он криво улыбнулся.

— О, я могу сыграть злую скрипку, но сыновья Высших Лордов не становятся странствующими менестрелями. Поэтому я тренировался и сражался за моего отца против всех, на кого он только указывал, и я был бы счастлив оставить интриги моим братьям. Но моя сила росла и я не мог этого скрыть — не среди нашего вида, — он качнул головой. — К счастью или несчастью, все они были убиты Высшим Лордом враждебного Двора. По какой-то причине или милости Котла, я остался в живых. Мать я оплакивал. Остальных… — слишком напряжённое пожатие плечами. — Мои братья не попытались бы спасти меня от такой участи, как у тебя.

Я посмотрела на него. Такой жестокий, суровый мир, в котором семьи убивают друг друга за власть, месть, злобу и контроль. Возможно, его щедрость и доброта были реакцией на это — может быть, он увидел меня и обнаружил, что он будто бы смотрит в некое подобие зеркала.

— Я сожалею о твоей матери, — сказала я, и это было всё, что я могла ему предложить — всё, что он когда-то предложил мне. Он слабо улыбнулся. — Значит, вот как ты стал Высшим Лордом.

— Большинство Высших Лордов с рождения обучаются манерам, юриспруденции и военному делу. Когда на меня свалился титул, это был… грубый переход. Многие из придворных отца предпочли перейти в другие Двора, чем служить рычащему на них воину-зверю.

Полудикий зверь — как однажды назвала меня Нэста. Было огромным усилием не взять его за руку, не потянуться к нему и не сказать, что я понимаю. Потому я сказала всего лишь:

— Значит, они идиоты. Ты удерживаешь эти земли защищёнными от болезни, когда кажется, что другие в этом преуспели не так хорошо. Они идиоты, — сказала я снова.

Но в глазах Тамлина мелькнула тьма, а его плечи едва заметно опустились. Прежде чем я успела об этом спросить, мы вышли из небольшого леса, перед нами расстелилась холмистая местность. Вдали, на вершинах многих холмов были фэйри в масках, они строили что-то похожее на будущее кострище.

— Что это? — спросила я, остановившись.

— Они подготавливают костры — для Каланмэй. Он через два дня.

— Для чего?

— Огненная Ночь?

Я покачала головой.

— Мы не отмечаем праздники в человеческом мире. Не после вас — не после того, что оставил ваш народ. В некоторых местах, это запрещено. Мы даже не помним имён ваших богов. В честь чего празднуется Кала… Огненная Ночь?

Он потёр шею.

— Это просто весенний обряд. Мы зажигаем костры, и… магия, которую мы создаём, помогает землям восстанавливаться в течение следующего года.

— Как вы создаёте магию?

— Есть ритуал. Но он… очень фэйский, — стиснув челюсти, он продолжил идти, подальше от заготовок костров. — Ты можешь увидеть вблизи больше фэйри, чем обычно — фэйри из этого двора, а также фэйри с других территорий, которые могут свободно пересекать границы в ту ночь.