Год багульника. Весенняя луна - Коруна Джен - Страница 26

Сигарт вспомнил, как он лечил маленькую эльфу в Имране, когда она в одиночку вышла навстречу бушующему урагану: теперь ему казалось странным и диким, что тогда ему было почти все равно, выживет ли она… Что, если бы она умерла?! Он бы никогда не узнал, как свежи ее прохладные бледные губы, как нежны ее объятья! Никогда бы больше не услышал ее голоса! — одна мысль об этом заставила хэура похолодеть. Его размышления прервала сама Моав: снова застонав, она вдруг приоткрыла щелочки глаз, облизала сухие желтые губы и попросила пить… Сигарту показалось, это был самый счастливый момент в его жизни.

***

То ли благодаря заботам Хранительницы, то ли с помощью хэурских заклятий, Моав удивительно быстро шла на поправку. А может, просто ее молодое тело на поверку оказалось куда более крепким, чем на вид. Во время этого выздоровления Сигарт почти постоянно был рядом с ней — он приходил в ее комнату с самого утра и с небольшими перерывами проводил здесь почти целый день.

Однажды утром эльфа, как обычно, завтракала. Она полулежала на подушке, белый бинт скрывал худенькое плечо, гладкие волосы были аккуратно расчесаны, синие глаза смотрели почти весело, как это обычно бывает, когда выздоравливает тяжелораненый. Внезапно она оживилась и привстала, на губах затеплилась радостная улыбка. Через миг в комнату вошел Сигарт. На нем снова была походная одежда, за плечом — сумка. Лицо Моав стало испуганным, хэур же, наоборот, широко улыбнулся.

— Ну, как поживает наша больная?

— С каждым днем все лучше…

Ее лицо все еще выглядело изможденным, а кожа отливала желтизной, но это был уже тусклый отблеск жизни, а не холодные краски смерти. Хэур снова не смог сдержать улыбки.

— Ты так храбро сражалась с этим сулунгом — я просто горжусь тобой!.. — начал он, однако, взглянув на Моав, умолк: лицо эльфы выражало уже совершенно явную тревогу.

Пришлось говорить напрямик. Взъерошив волосы, Сигарт протянул:

— Слушай, мне тут одна идея пришла в голову: чего зря терять время — в ближайшие несколько дней ты ведь все равно не сможешь никуда идти. Вот я и подумал — не сбегать ли мне к Синв-Ирилю, пока ты будешь поправляться…

К его изумлению, при этих словах Моав болезненно вздрогнула, упала на подушку и резко отвернулась к стенке. Такой реакции Сигарт не ожидал; крайне озадаченный, он сел на кровать и взял худенькую ладошку эльфы. Тонкие пальчики вцепились в его руку, словно пытаясь удержать. Его осенила догадка.

— Ты не думай, — поспешно заверил он, — я не собираюсь бросать тебя здесь, воспользовавшись твоей беспомощностью Просто, так мы сможем сэкономить время, а я, наконец, сделаю то, что должен. Тем более что тут до Озера совсем недалеко: пяти дней не пройдет, как я вернусь — она нога здесь, другая там… Ну а твои друзья немного подождут — ты ведь все равно еще слаба, чтобы идти. Ну, что думаешь?..

Моав медленно повернула к нему голову — такого несчастного взгляда Сигарт не видел никогда в жизни. Не говоря ни слова, она бросилась ему на шею и крепко-крепко прижалась к нему, заставив всерьез испугаться.

— Да ты чего?! — удивился он. — Я вернусь, обещаю тебе. Вот увидишь!

Он не знал, что еще сказать. Несколько мгновений оба молчали. Сигарт ласково гладил эльфу по белым волосам. Наконец, до него донесся тихий сдавленный голос:

— Ты, правда, вернешься?..

— Ну, конечно! Не бойся ничего, Кузнечик!

Он еще несколько раз провел ладонью по ее голове.

— Так мы договорились? Пять дней…

Моав чуть заметно кивнула; Сигарту показалось, что она стала еще бледнее, чем когда он вошел.

— Ну, вот и отлично! — с нарочитой бодростью ответил он. — Тогда я выдвигаюсь немедленно — раньше уйду, раньше вернусь. Прощаться не будем — мы ведь скоро увидимся…

С этими словами он осторожно взял эльфу за плечи и попытался уложить ее обратно в постель, но она снова вцепилась в его рукав. Огромные синие глаза бегали в безумном отчаянии, по обвивающему плечо бинту начало расплываться пятно крови.

— Подожди… — с неожиданной страстью прошептала она. — Посиди со мной еще. Пожалуйста! Пока еще есть немного времени…

Хэур недоуменно посмотрел на нее.

— Хорошо, хорошо, только успокойся — видишь, у тебя уже и рана раскрылась! Я посижу, сколько ты захочешь, а потом пойду. Но только чтоб тогда без истерик, договорились?

Моав благодарно обняла его. Они сидели, обнявшись, некоторое время. К эльфе снова вернулось ее обычное настроение — она все время говорила, смеялась, подшучивала над хэуром. В какой-то миг Сигарту показалось, что это веселье — показное, но он тут же укорил себя за подозрения. Наконец, решив, что для недолгой разлуки такого прощания более чем достаточно, он бережно, но решительно отстранил от себя Моав. Она стала удивительно тихой и послушной.

— Чтоб к моему возвращению была здорова, ясно? — шутливо нахмурился он.

— Ясно, — тихонько отозвалась она. — Ты только возвращайся. Возвращайся, что бы ни случилось. Обещаешь?!

— Обещаю.

И, последний раз поцеловав ее, Сигарт направился к двери.

— Я буду тебя ждать! Здесь! — крикнула ему вслед Моав.

Сигарту стало грустно — маленькая веллара так сильно переживала разлуку. Однако долг есть долг — рано или поздно каждая рысь должна взглянуть в мертвые воды. К тому же, они расставались ненадолго… Успокоенный этими мыслями, он откинул полог, вышел из зеленой комнаты и быстро зашагал к границе Мермина.

***

Поход через лес обошелся без нападений. К утру следующего дня хэур вышел на битую тропу. Здесь он чувствовал себя гораздо спокойнее — он ходил по ней уже много раз, да и не он один: полотно дороги было утоптано сотнями сапог лазутчиков, постоянно курсировавших между Сиэлл-Ахэль и Галлемарой. Однако сейчас путь Сигарта вел не в Цитадель — пройдя немного по дороге, он свернул на чуть заметную тропинку, уходящую вправо; она была настолько неявной, что лишь опытный следопыт смог бы заменить ее. Хотя, наверное, другие к озеру Мертвых и не ходили…

Сигарт заночевал в лесу — настроение у него было лучше некуда. Снова один! Несмотря на всю приятность общества эльфы, он нуждался во временном одиночестве: оно было необходимо, чтобы собраться с мыслями и привести душу в равновесие. Ощущение свободы, сопровождавшее Сигарта с тех пор, как он покинул Цитадель, снова заполнило его. Рысью он поймал на ужин жирного зайца и, не церемонясь, съел сырым. Довольно урча, он разрывал белыми клыками еще теплую тушку — при Моав он едва ли мог себе позволить такое… Углубление между корнями стало отличной постелью — хэур забился туда и, положив тяжелую голову на один из корней, тут же уснул.

Меньше чем за день он добрался до Кайд-Ириля и пошел вдоль его берега. Все складывалось как нельзя лучше — погода была жаркой и безоблачной, как и полагалось летом, до Озера оставалось совсем немного. Спасаясь от палящего солнца, Сигарт с наслаждением купался в попадавшихся по пути озерцах и больших ручьях, иногда прямо в одежде — она еще некоторое время приятно холодила тело. Постепенно лес становился все более редким, чаще попадались скалы и россыпи камней. Наконец, хэур дошел до места, где Кайд-Ириль сливался с Белой рекой. Последняя очерчивала владения озерных эльфов, или же ирилай, получивших свое название от эльфийского слова «ириль» — «вода». Где-то там, за рекой, среди каменистых холмов скрывалось озеро Мертвых…

С того места, где стоял Сигарт, Айлит-Ириль выглядел очень грозно. Озадаченный, хэур смотрел, как пенные валы закручиваются вокруг острых заколов — одиноких камней посреди быстрины. Не случайно его назвали Белой рекой — сбегающие с гор буйные воды были настолько вздыбленными и взбитыми, что казалось, это не вода, а молоко; о том, чтобы перейти такой поток, не могло быть и речи. Но ведь тропа вела прямо сюда — стало быть, те, кто ее протоптали, как-то смогли переправиться.. Сигарт присмотрелся к прибрежным валунам и издал радостный возглас. Вот оно! — Некоторые из них были стерты явно больше, чем другие — Сигарт двинулся по этому, отполированному сотней ног, пути. Перепрыгивая с одного камня на другой, он вышел к небольшому ?улову — куску спокойной воды у берега: он был настолько спрятан за скалами, что увидеть его можно было, лишь подойдя вплотную. Здесь тропа обрывалась. Не колеблясь, Сигарт шагнул в воду… Переправа прошла успешно. Вскинув сумку поудобнее и не отжимая намокшей в реке одежды, хэур бодро двинулся дальше.