Река надежды - Мармен Соня - Страница 160

– Я отнесу ваше письмо, мсье Готье.

– Это… Это письмо с извинениями. Я не смог присутствовать на свадьбе. Щекотливая ситуация… Поэтому я бы хотел, чтобы вы отдали ему письмо из рук в руки.

– Можете на меня рассчитывать.

Только бы вспомнить завтра имя адресата – Торьё де ла Подьер? А может – Таньё де ла Перад?

– На том и порешим!

Мишель Готье обрадованно улыбнулся и встал. Александер сделал то же самое. Оба едва держались на ногах, поэтому пришлось искать поддержку у стола.

– Пожалуй, попрошу, чтобы мне принесли постель прямо сюда! Может, и вам не стоит уходить, мсье Макдональд? У мсье де Кутия в погребе наверняка осталась еще бутылочка или две этого отличного виски! Ма-а-ари-Софи-и-и!

Симпатичная подавальщица, на которую Александер засматривался в начале вечера, подошла, соблазнительно покачивая бедрами.

– Чернил, бумаги и воска! Ма-а-ари-Софи, я сказал чернил, а не свекольного сока! Мне нужно написать письмо! Очень важное письмо моему другу! Проклятье! Надо же было так напиться!

И канадец, икая, повалился обратно на стул. Потирая низ живота, он поморщился.

– Ой-ой-ой! Лучше бы сначала я попросил Мари-Софи принести ночной горшок! Еще немного, и мой мочевой лопнет!

Он засмеялся и разлил по стаканам остатки виски. Потом поднял стакан и посмотрел на Александера, которому пришлось прищуриться, чтобы в глазах не двоилось.

– За нашу дружбу! И ваше здоровье!

– Slaìnte!

– Гм… – Шарль-Луи Тарьё отложил письмо, которое только что дочитал до конца. – Может, бокал вина? Или, может, вы предпочитаете коньяк?

Голос у него был густой и приятный, тон – любезный, но не более. Александер сидел на стуле и нервно теребил шляпу. По взгляду, которым молодой помещик окинул поношенную одежду посетителя и его помятое, плохо выбритое лицо, было ясно, какое он составил себе о нем мнение.

– Благодарю, не надо. Если я больше не нужен мсье…

– Как раз таки нужны!

Чувствуя, что виски до сих пор струится по жилам, Александер хотел только одного – попасть в свою комнату в трактире и прилечь. Но мсье Тарьё по непонятным для него причинам не торопился отпускать его. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он с задумчивым видом потирал кончик носа. Спустя минуту он уперся ладонями в столешницу и сказал:

– Человек, которому я должен, просит меня отдать этот долг тому, чьим должником является он сам…

– Простите?

– Мсье Готье де Сент-Элен Варен обязан вам жизнью, мсье Макдональд. А я… я задолжал ему некую сумму. В Париже деньги улетают, как ветер…

Шарль-Луи резко встал, подошел к секретеру, выдвинул ящик и стал копаться в бумагах. Александер слушал шелест документов и недоумевал, глядя на склонившегося над секретером молодого человека. Какое отношение это имеет к нему? И когда Мишель Готье успел рассказать мсье Тарьё о нем? Может, в письме?

Александер бросил нетерпеливый взгляд на часы, размеренное тиканье которых отчетливо звучало в комнате и отдавалось эхом в его затуманенной голове. Письмо он передал, можно уходить!

– Теперь, когда я передал вам письмо от мсье Готье с извинениями…

– С извинениями?

Держа в руках расчетную книгу, хозяин дома обернулся и посмотрел на Александера с изумлением. Александер смутился.

– Он очень сожалел, что не смог присутствовать на вашем бракосочетании…

Шарль-Луи помолчал немного, очевидно, не в силах решить, то ли его собеседник глуповат, то ли случилось какое-то недоразумение. И вдруг он расхохотался, чем ввел Александера в еще большее замешательство.

– Уверяю вас, мсье Макдональд, мсье Готье присутствовал на моем бракосочетании! И я слишком хорошо его знаю, чтобы с уверенностью сказать – сколько бы он ни выпил, его память остается безупречной! Ха-ха-ха! Дорогой Мишель! Этот хитрец всегда добивается чего хочет! То, что вы удивлены, заставляет меня думать, что вам невдомек, о чем идет речь в этом письме!

– Мсье Готье сказал…

– Что приносит мне письменные извинения, поскольку не смог присутствовать на моей свадьбе, верно?

– Именно так.

Александер уже сомневался, что правильно понял объяснения Мишеля. По спине его пробежал холодок, а во рту он снова ощутил вкус виски с ноткой желчи. Шарль-Луи положил толстый фолиант на стол и стал его перелистывать.

– Мсье Макдональд, вам нехорошо? Вы бледны и…

– Я в порядке, просто немного устал.

– Понятно.

Молодой человек взял письмо и сунул его Александеру под нос.

– Читайте сами! – Увидев, что Александер хмурится, он поспешил извиниться: – О, простите меня! Если вы не умеете читать…

– Я умею читать, мсье! Но по-французски хуже, чем по-английски.

Это был неприятный для Александера момент. Почерк у Мишеля был неразборчивый, и чем пристальнее он вглядывался в строчки, тем сильнее кружилась голова. Шарль-Луи взял письмо у него из рук.

– Я вкратце изложу суть написанного. Речь идет о просьбе вернуть долг. Документ составлен надлежащим образом, подписан Мишелем и свидетелем – мсье Кутийем, владельцем трактира «Синий пес».

Александер смотрел на молодого Тарьё так, словно не верил своим глазам. До него дошло, как ловко Мишель Готье обвел его вокруг пальца, и удовольствия эта мысль ему не доставила. По словам хозяина дома, в письме Мишель просил своего должника, Шарля-Луи Тарьё, оформить вексель на сумму задолженности и передать его подателю сего письма – мсье Александеру Макдональду из Гленко, некогда солдату роты Кэмпбелла из Гленлайона, входившей в состав хайлендского полка Фрейзера, поскольку считал себя должником последнего. Также Мишель счел нужным указать, что сохранение жизни невозможно оплатить никакими деньгами и его цель в данном случае – обеспечить своему спасителю достойное существование в будущем.

– Мишель Готье всегда держит слово, мсье Макдональд! А я должен сдержать свое в том, что касается моих долгов.

Было очевидно, что происходящее забавляет мсье Тарьё, но незапланированным тратам он не очень рад.

– Но я не хочу этих денег! Мне ничего не нужно!

Не обращая внимания на его протесты, Шарль-Луи еще раз заглянул в документ.

– Сумма моего долга составляет… Черт побери! Три тысячи шестьсот восемьдесят два ливра[217], двенадцать су и восемь денье! Неужели так много?

Он проверил длинные столбцы цифр в своей расчетной книге, черкнул что-то на бюваре и сделал быстрый подсчет.

– Что ж, мсье Готье, как всегда, точен в своих расчетах!

– Я не могу согласиться!

Александер вскочил со стула, но ему пришлось сесть снова и стиснуть зубы, чтобы не застонать от боли.

– Я хорошо знаю Мишеля. Вернувшись в столицу, он непременно придет ко мне и проверит, выполнил ли я его распоряжение. Я не собираюсь его разочаровывать и омрачать давнюю дружбу. Полагаю, мсье Готье предугадал вашу реакцию, поэтому сделал вот эту приписку: «В случае, если мсье Макдональд будет упорствовать, я восприму его отказ как оскорбление и буду вынужден отстаивать свою честь на дуэли».

– Но это же смешно!

– Это еще не все. «Если на момент выяснения разногласий меня не будет в городе, я поручаю моему дражайшему другу Шарлю-Луи Тарьё де ла Нодьеру защищать мою честь на дуэли». И добавляет, что, поскольку он видел, как вы обращаетесь с колюще-режущим оружием, было бы лучше, если бы вы все-таки приняли деньги.

Молодой человек посмотрел на Александера с многозначительной усмешкой, и тот почувствовал, что краснеет.

– Неужели вы настолько недооцениваете ценность жизни и честного слова, мсье Макдональд?

В дверь постучали, и у Александера не осталось времени для возражений. Шарль-Луи посмотрел на часы, поморщился и громким голосом пригласил стучавшего войти. В комнату вошли двое. Невысокий блондин, судя по круглому животику, любитель хорошо покушать, положил на столик у двери стопку тяжелых расчетных книг. У второго, высокого мужчины с гладкими черными волосами, собранными в хвостик, в руках было по саквояжу с бумагами. Молодой Тарьё вышел к ним навстречу.