Река надежды - Мармен Соня - Страница 161

– Луи-Антуан! Я забыл, что вы собирались зайти! Приношу свои извинения – у меня было срочное дело…

Он повернулся к Александеру, который тоже успел встать.

– Мсье Макдональд, позвольте представить вам молодых нотариусов: мсье Луи-Антуана Сайана из Леви и мсье Жака Гийо из Монреаля. Уверен, их ждет блестящее будущее!

Александер и нотариусы обменялись рукопожатием. Гийо… Фамилия показалась ему знакомой.

– Мсье Гийо только что закрыл практику, которую делил с покойным Пьером Ларю, и надеется приобрести клиентуру нотариуса Делорьера, умершего прошлой зимой в Сен-Мишеле. А ведь ему было всего тридцать восемь! Какое несчастье!

Кровь застыла у Александера в жилах. Конечно же! Жак Гийо – помощник Пьера Ларю! Шарль-Луи вернулся к письменному столу.

– Благодарю Господа, что он избавил меня от нотариата! Эта профессия представляется мне опасной для жизни. Прошу вас, господа, присаживайтесь!

Пока он разговаривал с нотариусами, которым мог уделить лишь несколько минут, Александер рассматривал мсье Гийо. Да, это был тот самый господин, которого он застал целующим Изабель руку на пороге ее дома на следующий день после смерти Пьера. В сердце его шевельнулась надежда. Может, он знает, где сейчас Габриель и Элизабет? До отъезда нужно обязательно поговорить с ним! Но как?

– Мсье Макдональд?

Александер тряхнул головой и сосредоточил внимание на Шарле-Луи. Тот протянул ему документ и спросил:

– Вы возьмете документ или, быть может, желаете, чтобы эти господа засвидетельствовали нашу сделку?

Нотариусы, которые еще не слышали ни о какой сделке, переглянулись. Потом с подозрением уставились на Александера. Что, если он – инспектор казначейства, уличивший мсье Тарьё в мошенничестве и теперь пришедший получить плату за молчание? Не желая посвящать в дело еще двоих, шотландец взял вексель. Что с ним делать, он решит позже. Он встал, поклонился хозяину дома и нотариусам и вышел.

Он допивал четвертую чашку кофе, когда из дома вышли те двое. Нотариусы остановились на тротуаре и стали оживленно переговариваться. Как только мужчины раскланялись и каждый направился в свою сторону, Александер, в спешке бросив на стол несколько монет, выскочил из трактира. Гийо пересек Рыночную площадь и теперь ловко лавировал в толпе. Александер со своей больной ногой двигался гораздо медленнее, но старался не терять нотариуса из виду. Гийо собирался войти в лавку, когда он его окликнул. Нотариус обернулся. Судя по всему, он никак не ожидал снова увидеть Александера.

– Мсье Макдональд?

– Мсье Гийо? Это ведь вы работали помощником в конторе нотариуса Пьера Ларю?

– Именно так!

– Нам нужно поговорить. Это важно.

– Но я очень спешу, мсье! Меня ждут. Завтра состоится мое бракосочетание…

– Прошу, уделите мне пару минут!

Жак Гийо кивнул, недоумевая, что этому странному незнакомцу от него нужно. Но, судя по выражению его лица, речь шла о чем-то важном. Тут он вспомнил, как мсье Тарьё передал этому человеку вексель на предъявителя, но это не успокоило его, а, наоборот, встревожило. Неужели у мсье Тарьё проблемы… с законом? Какую глупость мог совершить известный своим пылким нравом сын крупного землевладельца, господина Тарьё де ла Нодьера де ла Перада, и внук легендарной Мадлен де Вершер[218]?

– О чем вы хотели со мной поговорить? – спросил он настороженно.

– О мадам Изабель Ларю, – ответил Александер срывающимся от волнения голосом.

– Об Изабель?

Теперь Жак смотрел на собеседника с еще большим опасением. Он говорил на правильном французском, но акцент все же выдавал в нем иностранца, и, судя по интонационной окраске речи, шотландца по происхождению.

– Кто вы такой?

Александер нервно посмотрел по сторонам. Он предпочел бы поговорить в другом, более спокойном месте, однако опасался, что Гийо не согласится и уйдет. Поэтому он выпалил:

– Я – отец Габриеля и Элизабет! Я хочу… Нет, я должен убедиться, что мои дети ни в чем не нуждаются. Я не собираюсь навязывать им свое общество. Завтра я уезжаю в Шотландию, и все, чего я хочу, – это знать, что с ними все будет хорошо. Кому передали опеку? Где они?

В считаные мгновения Жак Гийо побледнел как смерть.

– Дети? Но ведь Изабель… она…

– Умерла, я знаю! Габриель и Элизабет лишились матери, но у них есть отец! И я хочу убедиться… Господи!

Волнение достигло апогея, и Александер заплакал. Дрожащей рукой он вынул из-за пазухи вексель и помахал им перед лицом отшатнувшегося нотариуса.

– Пока я могу предложить только это… Для детей… На какое-то время…

Жак смотрел на документ так, словно речь шла о его смертном приговоре. Не поднимая глаз, он проговорил:

– Я… я не знаю, где дети, мсье.

Александер готов был поклясться, что он врет. Гнев поднялся в нем, и если бы не толпа людей вокруг, он бы, наверное, бросился на нотариуса и выбил бы из него правду. Однако он сдержался, подумал немного, вынул из кармана кожаный кошель и с трудом развязал его – так сильно у него дрожали руки. Áuri sácra famés…

– Мсье Гийо, я хочу знать, где мои дети.

Он вынул из кошеля несколько золотых. Вид золота, блестевшего на солнце, придал ему уверенности.

– Вы – правовед. Сколько вы хотите за то, чтобы помочь мне получить опеку? Я уверен, Изабель хотела бы этого…

– Силы небесные!

Саквояж выскользнул из пальцев Жака Гийо и упал на мостовую. Сам бледный, как покойник, он смотрел на восставшего из мертвых соперника. И эти глаза… Они такие же голубые, как и у Габриеля! Ему показалось, что под ногами открывается бездна, что все вокруг рушится. Конец всем его надеждам…

С расстояния в несколько туазов на ссутулившегося шотландца смотрел еще один человек. Он замер на месте, затаив дыхание, и все еще не мог поверить, что ему не померещилось. У него на глазах шотландец поднял с земли саквояж и передал побелевшему лицом Жаку Гийо. В следующий миг он чуть повернулся… и сомнений не осталось.

Он был худее, чем раньше, и в шевелюре проблескивала седина. Но этот нос с горбинкой, волевой подбородок, оригинальный рисунок губ, искалеченная кисть… Все приметы указывали, что перед ним – Александер Макдональд. Он просто не мог ошибиться…

Но как? Каким чудом? Он сам видел, как Макдональд вбежал в пылающий дом. Видел, как из-под дымящихся обломков извлекли мертвое тело. Видел, как Изабель рыдала у него на могиле. Что же произошло? По спине пробежал холодок. Разве может человек раз за разом умирать и воскресать? Этьен тряхнул темными волосами и прищурился. В его глазах полыхнул злой огонек. Он видел, как блеснуло золото.

– Откуда бы ты ни явился, Макдональд, на этот раз я тебя достану!

Глава 21. Жертвенность

Двуколка остановилась под аккомпанемент металлического скрежета и потрескивания дерева. Сидящая на ограде птичка – это оказался красноплечий трупиал – встретила гостей протяжной трелью; чуть поодаль два щегла ссорились на березе. Клочья утреннего тумана еще парили над пшеничными и маисовыми полями.

– Вот мы и приехали!

Жак Гийо медленно и глубоко вздохнул. С этого места была видна крыша дома, спрятавшегося за кленовой аллеей. Судя по серому дымку и приятному запаху мяса, приготовления к свадебному пиру шли полным ходом.

Вдалеке спокойно текла река Святого Лаврентия. Ему вспомнилось детство. Однажды они с отцом рыбачили на берегу этой вот реки. В ту пору ему было столько же, сколько теперь Габриелю. Глядя на остров Монреаль из лодки, медленно плывущей по течению, он подумал, что земля движется, а вода стоит на месте. Отец тогда засмеялся и сказал: «Мой мальчик, земля непоколебима, как судьба. А вода – она течет, как сама жизнь. Как вода приспосабливается к земле, так и жизнь принимает форму судьбы».

Сегодня утром перед Жаком Гийо открылось истинное могущество Судьбы. Сколько бы ни атаковали ее бурные волны, она продолжала существовать, оставалась неизменной. И даже эрозия была ей нипочем. Протяжно замычала корова, собака шумно подхватила почин. Потом снова стало тихо. Жак позволил своим векам опуститься. От волнения сердце выстукивало чечетку. Пожалеет ли он о своем поступке? Бесспорно! И эти сожаления останутся с ним на протяжении всей жизни. Но ему пришлось бы пожалеть еще больше, если бы он предпочел бездействие.