Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 506

— Матерь Императора! — ругается он, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть поближе. — У нас утечка плазмы из главного двигателя. Нужно его отключить и выкинуть ядро, пока весь шаттл не взорвался!

— Типа я знаю, что делать, — огрызаюсь я. Пилот расстегивает ремни безопасности и отталкивает меня с места, садясь в кресло второго пилота. Его руки порхают над кнопками управления, и заканчивает он тычком пальца в красную руну наверху панели. Корпус дрожит от четырех последовательных взрывов, затем следует пауза в несколько секунд, и раздается финальный бабах, от которого звенит в ушах. Пилот облегченно смотрит на меня и уходит на свое место. Я слышу стон второго пилота и смотрю на него. Он приходит в себя, так что я хватаю его за волосы и тараню его лбом палубу, снова лишая его сознания. С ним теперь можно особо не церемониться, он явно не так важен.

БОЛЬШАЯ часть полета прошла без происшествий, и пилот, кажется, делает то, что ему сказали. Мне пришлось нокаутировать охранника в кабине, когда примерно через час он начал приходить в себя, но кроме этого, я просто сидел в кресле второго пилота и спрашивал за что отвечают те или иные кнопки управления. Неизвестно, когда это может пригодиться.

Все это изменилось, когда мы вернулись в радиус действия связи "Лавров Славы". Я услышал жужжание в наушниках, все еще висящих на проводе от панели, и поднес их к уху.

— "Альфранон", это "Лавры Славы", что там у вас происходит? — спрашивает голос, — повторяю, шаттл "Альфранон", доложите.

Я утапливаю клавишу передачи.

— "Лавры Славы", это лейтенант Кейдж из 13-ого штрафного легиона, — докладываю я, и на моем лице расплывается усмешка, — запрашиваю разрешение на посадку.

— Кто, мать твою? — восклицает с другой стороны офицер связи. — Что происходит?

— А, "Лавры Славы", это лейтенант Кейдж из 13-ого штрафного легиона, — повторяю, — я это, вроде как реквизировал шаттл по срочным военным нуждам. Пожалуйста, свяжитесь с моим командующим офицером, Полковником Шеффером.

— Кто-нибудь, пригласите сюда Шеффера, живо! — я слышу, как офицер кричит по связи, после чего опять обращается непосредственно ко мне.

— Кто пилотирует шаттл? — торопливо спрашивает он. Я смотрю на пилота.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, осознав, что так и не спросил.

— Карандон, Лукас Карандон, — отвечает он смущенно.

— Пилот Карандон за штурвалом, я ассистирую, — докладываю я, подмигивая пилоту, — у нас тут некоторые повреждения, пришлось выкинуть главный двигатель.

Отпустив клавишу передачи, я смотрю на Лукаса.

— Им еще что-нибудь следует знать? — спрашиваю я, кивая в сторону связи.

— Ах да, скажи им, что у нас так же возможно разгерметизирован корпус, — говорит он, через секунду размышлений.

— У нас так же разрыв корпуса, не знаем где, — передаю я сообщение, поднеся микрофон к губам.

— Кейдж, ты что там вытворяешь! — рявкает в ответ на меня Полковник, и от неожиданности я почти роняю гарнитуру. Я начинаю отвечать, но замолкаю, внезапно запутавшись. А что я делаю? Пару часов назад все было так предельно ясно, но за всей этой заварушкой, я как-то все подзабыл.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не отдам приказ экипажу расстрелять шаттл, — продолжает Шеффер, и я слышу в его голосе гнев. Мне начинает казаться, что это было не такой уж хорошей идеей. Может быть, я был слишком оптимистичен.

— Что ж, у меня тут в кабине три хорошие причины, — отвечаю я, стараясь скрыть в своем голосе сомнения, но не очень-то успешно, — плюс, может быть кто-то еще остался в живых.

— Я как-то особенно не пылаю к ним любовью за то, что они позволили захватить шаттл, Кейдж, — тяжело говорит он.

— Не отсылайте меня обратно в тюрьму, Полковник, — внезапно вырывается у меня, — возьмите меня с собой! Хотя бы дайте нам сесть, и я все объясню.

— Я дам разрешение на посадку, но больше никаких обещаний, — говорит он мне, и я слышу, как щелчком прерывается связь.

Следующие полчаса будут для меня очень нервными. Я сижу на месте и дергаю управление, по советам Лукаса, пытаясь собраться с мыслями. Полковник разговаривал не очень-то довольным тоном, это еще мягко сказано, и нужно будет его переубедить. К тому же, что такое сказать, чтобы он не пристрелил меня на месте, как только я сойду с шаттла? На самом деле такой исход событий более вероятен, чем что-либо другое. И все же у меня три заложника. Несмотря на то, что говорит Полковник, это должно дать мне хоть какие-то рычаги воздействия. Ну, по крайней мере, если флотские смогут что-либо сказать. Я полагаю, что если бы все зависело от Полковника, то он скорее предпочел бы видеть их трупы, чем заключать со мной сделки.

С ДРОЖАЩИМ сердцем я вхожу в стыковочный отсек и дергаю рычаг, который опускает рампу. Со мной Лукас и его трясет как лист на ветру. Неудивительно, ведь я держу его перед собой, зажав его горло рукой, с прижатым автоганом к затылку. На шаттле полный бедлам. Я быстро осмотрел его перед посадкой. В заднем отсеке такая дыра, что через нее спокойно можно проползти, все скамейки выдраны и не видно ни одного охранника. Полагаю, их вытянуло в космос.

С лязгом рампа касается палубного настила, и я осматриваюсь. Передо мной шеренга из примерно двадцати охранников и у каждого дробовик. В центре стоит Полковник вместе с парой офицеров флота. Я стою наверху рампы и пялюсь на них.

— Сдавайся, Кейдж, — орет Полковник, — в противном случае я пристрелю тебя на месте!

— Я только хочу поговорить, Полковник, — ору я в ответ, — просто выслушайте, что я скажу.

— Никаких сделок, Кейдж, — коротко отвечает он, — отпусти этого человека и выйди из шаттла, в противном случае я отдаю приказ открыть огонь.

При этих словах два флотских офицера обмениваются взглядами, но ничего не говорят. Взгляд Полковника пригвожден ко мне, суровый и тяжелый, как сталь. Я стою на месте и смотрю на него в ответ.

— Целься! — командует он, охранники подчиняются приказу и поднимают оружие.

— Ох, фраг! — ругаюсь я, толкаю Лукаса вперед и ныряю обратно как раз в тот момент, когда Полковник выкрикивает очередной приказ. Продырявленное тело Лукаса залетает обратно в отсек, а я ползу к пассажирскому отсеку в кормовой части.

— Ради Императора, Полковник! — ору я, прижимая автоган к груди, — если вы пойдете за мной, я убью их всех, клянусь!

— Ты больше никого не убьешь, лейтенант Кейдж, — раздается голос, от которого у меня по спине бегут мурашки, — выходи, чтобы я тебя видел.

Голос принадлежит человеку, которого я полтора года уже считал как мертвым. Человеку, которого я оставил умирать в огненной буре, которая стерла целый город. Человеку, у которого совершенно не было никаких причин оставлять меня в живых. Голос принадлежит инквизитору Ориелю.

Сопротивляюсь сильному желанию ответить, но что-то в его голосе изводит мой разум, заставляет меня встать и выйти на посадочную рампу. Я задерживаюсь там на секунду и отбрасываю оружие.

Я был прав, это Ориель. В данный момент он стоит рядом с Полковником, одетый в длинное синее пальто, обшитое золотыми нитями. Он отрастил себе кроткую козлиную бородку, что придает ему еще более зловещий вид, чем в последний раз, когда я его видел. Скрестив руки на груди, он стоит расслабленно и смотрит на меня.

Жестом он заставляет охрану опустить оружие и широкими шагами отправляется ко мне.

— Удивлены, лейтенант Кейдж? — спрашивает он, поднимаясь по рампе и останавливаясь в паре шагов передо мной.

— Да вроде бы не должен. Там, в конце концов, был второй шаттл, — медленно отвечаю я, выглядывая из-за его плеча на Полковника, — а вы как и раньше управляете Полковником.

— Да, там был второй шаттл, — прохладно улыбается он, игнорируя второй комментарий, — расскажи мне, зачем ты вернулся сюда, Кейдж.

— Мне нужно пойти на задание, — объясняю я, произнося медленно, подчеркивая каждое слово, — если я вернусь обратно в тюрьму, она доконает меня.