Год багульника. Осенняя луна (СИ) - Коруна Джен - Страница 19

Четыре дня лез он, чтобы добраться до головы змеи, такая она была огромная! Добравшись до нее, он расправился с ней так же, как и с ее сестрой. Через некоторое время прилетел ворон, его крылья гремели, словно камнепад, а перья были черными, как ночь. Это был Кильв — повелитель сумеречного неба. Подобно орлу, он предложил азарлару свою службу, назначив срок для ответа — один день. Охваченный сомнениями, Кайлал в растерянности вернулся к дочке — она сидела на берегу ручья и шила себе платье.

— Отец, ты не принес мне перьев? — спросила девушка. — Мне надо украсить подол платья.

Кайлал взглянул на ее роботу и удивился ее красоте.

— Каких перьев тебе надо?

— Рыжих, как огонь, чтобы они играли в лучах солнца! Какие же еще надлежит носить тем, кто поклоняется дневному светилу?

— Ты, как всегда, права, моя красавица! — просияв, сказал Кайлал.

Этим же вечером он снова явился на поляну к двум деревьям. Орел и ворон уже ждали его. Подойдя к дереву, на котором было гнездо орла, Кайлал низко поклонился.

— Прошу, будь другом мне и моим потомкам. Я буду называть тебя Ктор.

Ворон с шумом поднялся в воздух и улетел, а орел слетел с дерева и поклонился в ответ Кайлалу. Слушаясь советов Ктора, азарлар построил вокруг этой поляны свой город, а сам орел с тех пор верно служил краантль…

Кравой замолчал, осторожно погладил Моав по плечу — не спит ли?

— А его дочь, что с ней сталось?.. — тихо отозвалась она.

— Дочь? А она взяла на сердце одного из сыновей орла, у них родилось много детей — от них повели свой род солнечные эльфы, а их старший сын стал первым жрецом солнца.

Моав задумалась.

— А ей не страшно было? Он, наверное, был такой грозный.

— Как можно бояться того, кого любишь?! — удивился Кравой.

Маленькая эльфа вздрогнула.

— Да, ты прав…

Она вздохнула и, покрепче прижав к себе руку Кравоя, уснула.

Глава 8. Последнее слово Седны

Когда они проснулись, небо только начинало бледнеть. Они быстро позавтракали и двинулись в сторону моря. Утро выдалось свежим и чистым, настроение Кравоя было как нельзя более бодрым. Моав, наоборот, выглядела почти несчастной. Жрец солнца то и дело поглядывал на нее — утренняя прохлада заставляла бедняжку кутаться в свой плащ, маленькие руки казались особенно белыми и тонкими.

Они добрались до берега. Одинокая скала все так же возвышалась над поверхностью моря, точно зуб огромного чудовища, над ней белым пятнышком висела луна. Морская гладь была почти неподвижной, в ней сталью отражалось серое, еще не тронутое солнцем небо.

Моав сложила свои вещи на берегу и, не спеша, подошла к кромке воды. Кравой остановился на некотором расстоянии. Веллара постояла немного, глядя на воду, затем подняла руки и протянула их по направлению к луне. Вскоре вокруг ее ладоней стал появляться белесый туман. Он покрутился рядом, затем вытянулся в нить и поплыл прочь от берега в сторону каменного зуба. Кравой, не шевелясь, следил за его полетом. Скоро туман закручивался светлым шарфом вокруг острия скалы. Словно змея, он сползал все ниже и ниже по спирали, пока не уперся в воду и не исчез в ней. Моав опустила руки.

— Теперь будем ждать, пока Седна соизволит принять нас, — сказала она и, отойдя, села на песок.

Солнечный эльф с трепетом глянул на воду — она была все такой же спокойной, лишь легкий ветерок время от времени пробегал по ней рябью.

— Раздеваться надо? — недовольным тоном спросил он, стягивая плащ.

— Не обязательно, — улыбнулась Моав, — хотя, если ты разденешься, возможно, наши шансы уговорить Седну возрастут.

— Прекрати болтать глупости! — в сердцах бросил Кравой, но одеваться обратно не стал.

Он хотел еще что-то добавить, но вместо этого замер с плащом в руке: вода возле одинокой скалы взволновалась, пошла кругами. Всего через несколько мгновений на месте спокойной глади яростно плескались волны — они налетали на скалу, дробясь о камни. Моав поспешно поднялась с земли и встала рядом с краантль; синие глаза внимательно наблюдали за тем, как разрозненные всплески постепенно распадаются на две большие волны, одна на некотором расстоянии от другой — такие валы образуются за кормой быстро идущего корабля.

Плеснув последний раз, волны направились к берегу. Кравой невольно отступил на несколько шагов от края воды. Тем временем волны добрались до прибрежных скал и с силой ударились в них. Вода расступилась, образовав проход не больше шести шагов шириной. На дне открывшегося коридора белел песок — он был еще влажным от соленой воды, конец дороги терялся вдалеке. Немного помедлив, Моав выдохнула и сделала решительный шаг туда, где только что была вода. Кравой шагнул за ней…

Они отходили все дальше и дальше от берега. Справа и слева от них возвышались стены из воды — гладкие и ровные, как изнанка крутой волны; по мере хода стены становились все выше и выше. Эльфы прошли уже несколько лиронгов. Под ногами был все такой же песок вперемешку с поломанными ракушками и опавшими водорослями, зелеными лентами лежащими на дне: на свету они казались жалкими и безжизненными. Жрец солнца задрал голову — отвесные стены уходили вверх на невообразимую высоту, далеко-далеко узенькой лентой виднелось небо. Кравою стало не по себе — он представил, что случится, спади заклятие, удеживающее этот коридор в океане! Тонны воды обрушатся на маленькие фигурки, смяв их в лепешку. Его прошиб холодный пот. Он бросил быстрый взгляд на Моав — не в пример ему, она казалась спокойной. Более того, похоже, ей даже нравилось путешествие — она то и дело подходила к прозрачной водной толще и любопытно вглядывалась в нее.

— Кравой, иди сюда, посмотри, какая красота! — поманила она краантль.

Тот нехотя подошел — что может быть красивого в мире, где нет солнца! Однако, взглянув туда, куда указывала Моав, он мигом забыл о недовольстве. За стеной, совсем близко от их лиц, покачивались на волнах самые невероятные существа — они словно нарочно собрались здесь, чтобы рассмотреть гостей. Огромные медузы величественно вздыхали тончайшими телами-колоколами, их щупальца развевались по воде прозрачным кружевом; между щупалец, сверкая чешуей, сновали стайки рыб. Разноцветные кораллы тянулись со дна, точно диковинные растения, на них яркими цветами распускались звезды актиний. Одна из актиний сорвалась с места и поплыла. Следя за ней, Кравой невольно прильнул лицом к водяной стене — она была упругой и плотной. Оживший цветок оказался вовсе не актинией, а яркой рыбкой. В следующее мгновение все кораллы запестрели рыбами всевозможных форм и расцветок. На них охотились рыбы побольше — при их приближении мелюзга пряталась среди своих подводных садов, актинии сворачивались, точно по команде.

Не отвлеки его Моав, Кравой простоял бы так целый день.

— Ну что скажешь, есть жизнь под водой? — насмешливо спросила она.

— Уж что есть, то есть! — восхищенно признал он. — Я такого и представить себе не мог!

— Ладно, идем, успеешь еще насмотреться по дороге.

С явной неохотой он отошел от стены, и они снова продолжили погружаться в самое сердце подводного царства. Время от времени Кравой замечал, что то справа, то слева мелькают огромные темные туши — киты и касатки. Ему стоило огромных усилий вновь не прилипнуть к поверхности воды. Один раз они увидели остов затонувшего корабля — он лежал на дне, на боку, точно скелет огромного животного. Моав с трудом оттащила друга от этого зрелища.

Они продолжали опускаться все глубже и глубже. Вокруг постепенно становилось мрачнее — на эту огромную глубину почти не проникал солнечный свет. Вода теперь была темной и практически непрозрачной, от нее шел ледяной холод. Яркие кораллы пропали, вместо веселых рыбок из-за стены глядели чудовища с огромными остановившимися глазами — в них едва ли можно было признать рыб. Несколько раз Кравою показалось, что в воде мелькнули силуэты, отдаленно похожие на эльфийские, но рассмотреть их он не успел — лишь на мгновение приблизившись к коридору, они вновь исчезали в темной дали. Мрачные мысли, на время отступившие при виде подводных красот, вновь охватили краантль. Неожиданно впереди показалось нечто, похожее на каменную арку. Переглянувшись, эльфы ускорили шаг. Теперь дно Ин-Ириля выглядело совсем иначе — оно было холодным и бесцветным. Вместо песка под ногами зловеще хрустели кости рыб и мертвые оболочки моллюсков, все вокруг поросло кораллами, но не маленькими и пестрыми, а огромными, точно колонны, и белыми, как алебастр. Они переплетались, образовывая своды и стены, направо и налево уходили коралловые галереи.