Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 513

— Добро пожаловать домой, хозяин. Госпожа занимает покои вашей светлости в Гнезде Ворона. Я отдам распоряжения об том, чтобы она освободила их.

— Не надо. Я хочу увидеть ее лично!

— Хорошо, господин.

Расправив воротник и манжеты камзола, Маннфред вошел внутрь замка. Радость от возвращения домой оказалась смазана. Несколько мгновений граф наслаждался давно забытой атмосферой старого замка — пока явственный запах разлагающейся плоти, пришедший откуда-то из подземелья, не ударил в нос вампиру, заставив его брезгливо поморщиться. Следуя знакомыми переходами, Маннфред направился в покои повелителей Дракенхофа, расположенные в Гнезде Ворона. Твердые, ровные шаги графа гулким эхом разносились по полупустым залам старой цитадели. В неподвижном душном воздухе пахло гниющей тканью старых гобеленов, служивших когда-то украшением галерей и переходов старого замка: на этих обесцвеченных, протертых до дыр полотнах кое-где еще можно было разобрать сцены из жизни давно ушедшего в небытие рода ван Драков. Откуда-то издалека доносились невнятные, еле слышные стоны и бормотание, аккомпанемент им составляли крысиная возня и писк. Повсюду царило удручающее запустение и разруха.

Неужели сердце империи Влада могло прийти в такой упадок?! Не давая подняться закипавшему было гневу, Маннфред мысленно пообещал себе, что так больше продолжаться не будет. Он — последний из рода фон Карштайнов — восстановит великий замок и вернет ему былую славу.

В парадном зале массивный обсидиановый трон, знак власти Влада, лежал опрокинутый на бок. Маннфред подошел и, подняв его, вернул на прежнее место. Затем, граф медленно оглянулся вокруг, с грустью рассматривая остатки былого великолепия: пошло уже больше сотни лет, с тех пор как его нога последний раз ступала на политые кровью камни этого храма мертвых. Сто лет одиночества — заложивших основу его Царства Живых Мертвецов.

Вампир задумчиво стоял в центре огромного зала и, призраки той самой ночи на Гехаймниснахт — как будто ожили перед его глазами. Та волнующая и великая ночь — ознаменовавшаяся безумной бойней — когда дети Влада уничтожили всю прежнюю аристократию Сильвании. Этой ночью один из величайших графов-вампиров в истории Влад фон Карштайн впервые явил миру свое могущество и силу, пригласив подвластный ему скот в Дракенхоф, обезглавив легковерных глупцов, и, подняв мертвецов в виде армии послушных воле своего повелителя зомби. Это был дерзкий, жестокий, но очень хорошо продуманный ход. Своим выступлением Влад заставил человечество трепетать перед всесилием повелителя мертвых и, отзвуки этого ужаса, до сих пор отзываются эхом в самых отдаленных уголках Империи. Память о той кровавой ночи многократно увеличивала страх скота перед всеми подобными проявлениями — именно поэтому, такой суеверный трепет внушал жалким глупцам черный корабль — страх, что подобное зло снова найдет дорогу в мир живых.

Маннфред медленно проходил через галереи старых комнат, пытаясь вспомнить предназначение каждой из них. Наконец, он достиг помещения, где когда-то находилась библиотека. Как же много ценных знаний было потеряно за это столетие: большинство ценных манускриптов истлело, превратившись в труху, оставшиеся — представляли собой удручающее зрелище: кожаные переплеты потрескались, пергамент страниц распался на отдельные фрагменты.

Неожиданно, какой-то предмет, блестевший в дальнем углу среди остатков полуистлевших книг, привлек взгляд вампира. Маннфред подошел поближе, чтобы внимательнее изучить свою находку. Отодвинув ногой обрывки пожелтевших страниц, с выцветшими от времени чернилами и, остатки полусгнившего гобелена, он обнаружил деревянную трость с серебряным набалдашником в виде оскаленной головы волка.

Граф целую минуту молча рассматривал этот артефакт, затем — нагнулся и поднял его.

Он никогда не думал вновь увидеть этот предмет и, даже не мог себе представить, как подобная вещица могла попасть в эту комнату, где, как и во всем замке, царило угнетающее запустение и разруха — его дражайший предок любил появляться с этой тростью, когда, по прихоти своего характера, разыгрывал роль утонченного аристократа.

Усмехнувшись, Маннфред оперся на трость, придав своей позе выражение горделивой сдержанности. Что же, он ничуть не хуже Влада подойдет на роль повелителя мертвых. Однако, уже в следующее мгновение, графу пришлось перехватить трость за деревянный шафт, получив болезненный ожог от серебряного набалдашника. «Ах, да, Влад же всегда носил белые перчатки, еще один непременный атрибут созданного им аристократического образа», — подумал про себя Маннфред.

Поигрывая тростью, граф покинул библиотеку, чувствуя себя спокойно и уверено, вновь обретя гармонию со своим внутренним «я». Отыскав винтовую лестницу, ведущую в Гнездо Ворона, Маннфред начал подниматься по ней, негромко постукивая серебряным набалдашником по каменной кладке стены в такт своим шагам. Писк и шуршание грызунов, потревоженных его приближением, испуганно затихали где-то вдалеке.

На одном из верхних этажей когда-то располагалась галерея с множеством портретов Влада фон Карштайна, написанных самыми знаменитыми художниками страны — граф обожал красивые вещи, окружая себя картинами, фарфоровыми и мраморными статуэтками, утонченными драгоценностями и прочими произведениями искусства. Из былого великолепия на стене уцелел лишь один портрет. Маннфред задержался, чтобы внимательнее рассмотреть его. По иронии судьбы, уцелевшая работа относилась ко временам правления Конрада и представляла собой весьма занятное зрелище: центр полотна занимал безумный граф, наполняющий кубок кровью из разорванного горла молодой обнаженной девушки — хотя, это вполне мог быть и юноша — художник придал чертам жертвы волнующую двусмысленность, оставлявшую пространство для игры фантазии. Главных персонажей картины окружали ближайшие сподвижники Конрада — двенадцать его верных гамайя, приглашенных господином разделить с ним кровавую трапезу. Самым любопытным было то, что кубок с кровью был всего один — тот самый, что держал Конрад. Это замечательно характеризовало противопоставление безумным графом себя остальным окружающим — повелитель во главе своих смиренных слуг. Маннфред узнал Йерека фон Карштайна, сидевшего слева от Конрада: наклонившись к своему повелителю и опершись правой рукой о массивный дубовый стол, он что-то шепчет ему на ухо, в то время как в правой руке предателя, спрятанной под столом, тускло поблескивает лезвие кинжала. Сюжет картины, персонажи, манера изображения — все было наполнено неким символизмом, несущим в себе определенный тайный смысл, по замыслу художника скрытый от непосвященных зрителей. В правом нижнем углу картины сохранилась подпись автора — Овидад Корнелиус.

Закончив изучение полотна, граф продолжил свой путь наверх в личные покои повелителей Дракенхофа. Поднявшись практически на самый верх Гнезда Ворона, вампир остановился на небольшой площадке перед тяжелой дверью, окованной железом, за которой оказалась короткая лестница, ведущая прямо в апартаменты фон Карштайнов.

Граф поднялся по ступенькам и трижды постучал набалдашником трости в дверь покоев. Не дожидаясь приглашения войти, Маннфред с силой толкнул ее рукой — при этом, штифты, крепившие полотно к косяку, легко вылетели из подгнившего дерева, и, тяжелая деревянная конструкция с грохотом рухнула на пол комнаты.

Вампир остался стоять на пороге, ожидая, пока уляжется пыль и, рассматривая открывшуюся перед ним картину.

Под балдахином огромной кровати, занимавшей центральную часть залы, лежала нагая женщина — Надашди. Убранство покоев было весьма вульгарным — декадентская обстановка помещения резко диссонировала с торжественно-мрачным стилем остальных покоев замка. Неуместное обилие роскоши резало глаз. В воздухе висел густой запах ароматических специй, кармазина и еще более экзотических благовоний, бьющий в нос так, что начинало резать глаза.

Маннфред внимательно пригляделся к женщине, лежащей на кровати.

Черты ее лица показались ему странно знакомыми: по всей видимости, она была достаточно древним вампиром — поэтому, неудивительно, что их пути могли где-то пересекаться. Вырванная из объятий сна, девушка медленно приходила в себя, одурманенная наркотическим воздействием проникших в ее кровь благовоний. Спросонья потирая глаза, она развернулась на ложе в том направлении, где еще пару секунд назад была входная дверь. Маннфред неспешно пересек покои и подошел к лежащей девушке. Гнев, досада, разочарование — все негативные эмоции, которые граф успел испытать после прибытия в родовое гнездо — успели утихнуть. Эмоции — это слабость, свойственная глупым и недальновидным. Они способны погубить даже бессмертного — судьба Влада была отличным тому примером, а, Маннфред, вовсе не горел желанием повторять ошибки своего родителя. Граф был абсолютно холоден и спокоен, намереваясь воздать по справедливости всем, кто собирался оспаривать его власть.