Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 514

— Тебе придется убраться отсюда, милочка, — ледяным тоном произнес вампир.

Девушка, лежавшая на кровати, подняла голову и посмотрела на говорившего — в чертах ее лица было что-то удивительно знакомое.

— Я ждала тебя, — мелодичным голосом проворковала она, очевидно, все еще находясь во власти своих грез. Девушка протянула руку и схватила графа за манжет:

— Я знала, что ты не оставишь меня в одиночестве в этом мрачном склепе. Я — всегда это знала… я, приготовила все к твоему возвращению.

Девушка говорила так, словно знала его, но, каждое сказанное слово лишь укрепляло уверенность Маннфреда в том, что они никогда раньше не встречались. Очевидно, это была одна из дочерей Конрада — такая же безумная, как и ее кровный отец. Ее ум, одурманенный наркотиками, блуждал в дебрях собственных иллюзий: по-видимому, Надашди приняла его за своего драгоценного родителя.

— Я не Конрад, дорогая. Твой отец давно мертв, — медленно произнес Маннфред, чеканя каждое слово.

— Нет! Ты здесь!!! — пылко воскликнула девушка, сильнее сжимая руку графа.

— Конрад умер, — холодно повторил вампир, — а вы — причинили ущерб мне и моим подданным. Я не собираюсь терпеть ни захват моего замка, ни убийство моего скота. Ваши художества, типа насаженных на колья крестьян — просто отвратительны. Успех нашего возвышения зависит от ума и хитрости, бессмысленная же жестокость — ведет к гибели. Скот — нужно бережно растить, а не резать по малейшему капризу. Вы должны мне их кровь, я же, взамен — возьму Вашу.

— Нет! Вы не понимаете! Я сделала это для вас! — умоляюще прошептала Надашди.

— Замолчите! Ваши оправдания смехотворны.

— Нет! Нет! Это не оправдания! Я подготовила путь, бросив вызов смерти! Неужели, ты не узнаешь меня?! Я… — Маннфред коснулся лба девушки и прошептал всего лишь одно слово. Уста Надашди сковало заклинанием, и, отчаянная мольба оборвалась на полуслове. Маннфред с усмешкой рассматривал девушку, наслаждаясь выражением страха, застывшего на ее лице.

— Я — хозяин Дракенхофа, Надашди! Он мой по праву рождения. Ты пыталась украсть его у меня — что ж, это дает мне право преподать урок тебе и всем остальным, кто попробует последовать твоему примеру.

Сев на кровать рядом с лежавшей девушкой, Маннфред достал из-за отворота манжета правого рукава свою складную бритву, и, открыв ее, медленно рассек беспомощную Надашди от горла до промежности. Лишь только алая кровь заструилась из разреза, граф прошептал заклинание, отделившее плоть от костей девушки. Экзекуция была очень жестокой: несчастная не могла двигаться, не могла говорить или плакать — от невыносимой боли, она потеряла сознание. Одним ударом Маннфред вернул девушку к ужасной действительности — он хотел, чтобы Надашди мучилась до самого конца.

Вампир, не торопясь, дюйм за дюймом снял всю кожу с еще трепещущей плоти, затем — принялся свежевать тело, отделяя от костей мясо и сухожилия. Граф выполнял все действия нарочито медленно, со скрупулезностью, которая составила бы честь любому хирургу-изуверу.

Это была жуткая смерть — мучения истязаемой длились долго, намного дольше, чем можно себе представить — Маннфред не давал девушке умереть, удерживая ее душу в этом мире, пока не решил, что возмездие свершилось.

Запутанная система подземных ходов под Дракенхофом была наследием Конрада. Безумный Граф с одержимостью претворял в жизнь свой грандиозный замысел: углубляясь в твердь скалы под старым замком, расширяя паутину подземных галерей в близлежащие горные отроги. Конрад умудрился соединить их с заброшенными тоннелями гномов, тянущихся во многие отдаленные уголки Старого Света. Титанические усилия, приложенные для создания этого сооружения — поражали воображение.

Маннфред стоял в одиночестве в центре огромного подземного храма, откуда Конрад вершил судьбы своей империи. Здесь, почти в миле под землей, царила оглушающая тишина.

Со сводчатого потолка просторного зала свисали сталактиты, зеленоватый пульсирующий свет фосфоресцирующего лишайника, бурно разросшегося по каменным стенам, придавал подземному храму таинственный и мистический вид. По периметру располагались галереи, занимаемые во время торжественных церемоний подданными Безумного Графа, за ними — темницы и помещения охраны. В центральной части комплекса была устроена яма для гладиаторских боев, проход в северном крыле вел в огромную библиотеку, созданную когда-то Иммолай Фей — одной из ближайших помощниц Конрада.

Массивный базальтовый алтарь возвышался на постаменте у южной стены зала: две сточные канавки, вырезанные по его краям, были покрыты бурыми пятнами крови многочисленных жертв, принесенных для удовлетворения безумных прихотей сумасшедшего властителя Дракенхофа.

Какой же удивительной субстанцией является кровь, дарующая жизненную силу таким как он, подумалось Маннфреду: горячая, густая, обладающая изысканным вкусом и великолепным цветом. Кровь — это жизнь. Даже струясь по жертвенному алтарю, она какое-то время сохраняет свою силу. К большому сожалению графа, ему предстояло еще очень много работы, прежде чем появится возможность вновь насладиться этим божественным нектаром.

За алтарем — словно в насмешку над всей историей Старого Мира — сохранились остатки фасада храма Зигмара, вырубленного в скале в незапамятные времена. Конрад случайно обнаружил их при создании своих подземных чертогов. Осколки цветных витражей, изображавших богочеловека и сотворенные им чудеса, острыми кольями еще торчали кое-где в остатках стрельчатых окон полуразрушенного храма.

Тщеславие Конрада было непомерным.

Маннфред обошел вокруг алтаря, осматривая окружающую картину с нескрываемым интересом: ряды вытесанных в камне длинных полукруглых скамей расходились под своды рукотворной пещеры, образуя огромный амфитеатр, подавляющий своими размерами и великолепием. Сделав круг, граф снова оказался перед фронтальной частью алтаря, позволяя давно забытым воспоминаниям выбраться наружу и воскресить в памяти картины далекого прошлого. Перед его мысленным взором предстал Конрад, устраивающий показательные казни, кровавые представления и, отдающий приказы своим вассалам прямо с этого самого места. Отзвуки речей Безумного Графа витали в огромном зале, пронзая окружающее пространство, сливаясь с каменными стенами, став частью древней постройки. Даже сейчас, спустя столетия, Маннфред ощущал отголоски его страха и ненависти, наполнявшие громаду подземного храма. Они звучали все громче и настойчивее, становясь все более и более навязчивыми, и угрожающими. Кто-нибудь другой мог легко потерять свое я, растворившись в этом бушующем океане безумия, но — Маннфред был слишком силен: получив желаемую информацию, вампир разорвал контакт прежде, чем пропитанные кровью камни стали вытягивать его силы.

— Что же, кажется больше здесь смотреть нечего — пришла пора подняться в уровни повыше, — хмыкнул граф, направляясь к выходу из собора. Пройдя мимо длинного ряда пустых клеток, в некоторых из них еще виднелись старые побелевшие от времени кости, Маннфред оказался перед входом в библиотеку Дракенхофа.

В отличие от всего остального замка — здесь царил безупречный порядок. Граф провел пальцем по корешкам томов, теснящихся на одном из многочисленных стеллажей библиотеки, с интересом читая имена авторов старых манускриптов — богатство, собранное в этом хранилище знаний, поражало воображение. Невероятные усилия потребовались не только для того, чтобы найти и систематизировать эти сокровища — большего внимания требовало поддержание коллекции в надлежащем состоянии.

По всему помещению, насколько хватало глаз, выстроились пыльные стеллажи, битком набитые книгами, тайными магическими текстами, свитками пророчеств, древними рукописями и заклятиями темной мудрости вперемешку с различными фетишами, символами веры, сморщенными головами, плавающими в спирте, и когтями диковинных птиц. Были здесь и драгоценные камни, частично перетертые в мелкий порошок, кости любой формы и размера, так, что зачастую, трудно было вообразить, какому именно существу они принадлежали, семена всевозможных растений, лепестки черных тюльпанов и лотосов, корни мандрагоры, кусочки кровавой яшмы, осколки субстанции, напоминавшей варп-камень, коконы и крылья бабочек, и, многое другое. Это была истинная сокровищница сокровенного, собрание подлинной, редкой и почитаемой мудрости.