Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 524

Снегопад усиливался. Снежинки, тихо падающие на землю, медленно таяли. Борясь с непогодой, Скеллан плотнее закутался в свой плащ, натянув капюшон на голову так, что наружу торчал только кончик его носа.

Так или иначе, вопреки или благодаря столь раннему часу — жизнь в особняке била ключом. Две совсем юные девушки, одетые в длинные плащи, подбитые мехом, и высокие ботфорты, вышли, держась под руки, из столь заинтриговавшего Джона дома. Они что-то весело обсуждали, то и дело хихикая: пройдя по краю озерца, девушки скользнули в приоткрытые ворота и растворились в предрассветном сумраке только для того, чтобы, как предполагал Скеллан, через пару часов оказаться в постели какого-нибудь аристократа.

Вампир продолжил свое наблюдение за усадьбой.

Ночные гостьи продолжали исчезать во тьме огромного спящего города. Проходя через парк, женщины часто поворачивались, пристально смотря в ту сторону, где притаился Скеллан. Казалось, Ламии чувствовали его присутствие. Однако, тень надежно скрывала вампира от нежелательных взглядов.

Наконец, ожидание Джона было вознаграждено — Нарцизиа покинула стены особняка.

Покинув свой наблюдательный пункт, Скеллан неслышной тенью скользнул следом. Приблизившись к Ламии вплотную, вампир молниеносно выкинул правую руку, хватая Нарцизию за горло; другой рукой — он плотно обхватил ее талию, прижимая девушку к себе.

— Мой хозяин желает встречи с вашей госпожой, Ламия, — наклонившись к пленнице, прошептал Скеллан.

— В таком случае, ему следовало попросить об этом, вместо того, чтобы присылать одного из своих неуклюжих громил, — не теряя самообладания, насмешливо ответила девушка.

Раздраженный ее иронией, вампир еще сильнее стиснул горло Ламии, прекрасно сознавая, что это не причинит девушке ни малейшего вреда. Разочарование заставило Скеллана действовать жестче, чем ему хотелось бы. Вампир почувствовал, как Нарцизиа напряглась, пытаясь освободиться от его цепких объятий — несмотря на изящную внешность в силе красавица едва ли уступала своему противнику.

— Помоги устроить эту встречу, — с трудом удерживая Ламию, прорычал Скеллан.

— Госпожа не дает аудиенций простолюдинам, вампир, — голос Нарцизии прозвучал еще более насмешливо.

— Что же, для этого простолюдина, я думаю, она сделает исключение!

— Ты думаешь, мы не знаем кто ты? И кто твой хозяин? Так ты оказывается, действительно — всего лишь невежественный грубиян, не так ли Джон Скеллан?

— Но… как вы могли…? — от удивления Скеллан на мгновение потерял концентрацию, чем немедленно воспользовалась Ламия. Одним неуловимым движением девушка выскользнула из его объятий, в мгновение ока, оказавшись за спиной у изумленного вампира — нападавший и пленница поменялись местами.

Девушка привстала на цыпочки так, чтобы ее губы оказались у уха Джона Скеллана. Чуть повернув голову, вампир мог видеть удивительные глаза Ламии: один — светло-голубой, словно озеро, подернутое сверху корочкой льда, второй — темно-карий, отражающий вековую мудрость бессмертной хищницы. Это удивительное сочетание лишь усиливало привлекательность Нарцизии.

— Мы наблюдаем. Мы смотрим…, слушаем. Мы не бахвалимся, выставляя себя напоказ, в пустом стремлении получить признание нашей силы. Мы просто — наблюдаем. Тебе, наверное, и невдомек, вампир, как много можно узнать, всего лишь, внимательно смотря на окружающий нас мир. Конечно, откуда же вам знать об этом — ведь вы слишком заигрались в ваши кровавые игры. Только, где же теперь твой хозяин?

— Я мог бы убить тебя прямо здесь, голыми руками. Не стоит толкать меня на необдуманные поступки или, пожалеешь, что твоя жизнь закончилась так рано, — прохрипел Скеллан.

— Как предсказуемо — опять пустые угрозы! Кажется, тебе нужна моя помощь, чтобы твой хозяин — новый лорд Дракенхофа, если не ошибаюсь, а, ошибаюсь я крайне редко — встретился с моей госпожой. Думаешь, убив меня, ты доставишь удовольствие кому-нибудь из них? Скорее, наоборот, весь мир обрушится на твою пустую голову, вампир! Итак, почему бы тебе просто не ответить на мой вопрос? С какой стати мне помогать тебе в организации этой встречи?

— Вы неплохо устроились в Нульне, Нарцизиа, но не думайте, что эта идиллия будет длиться вечно! Не будет, даже не мечтай!

— Итак, ты опять угрожаешь мне, и, при этом, хочешь завоевать доверие и добиться поддержки? Ты просто животное, Джон Скеллан, и это — отнюдь не комплимент!

Ламия не успела договорить, как снова оказалась в руках вампира — Скеллан, трансформируясь, упал на колени. Его лицо растянулось, скулы приподнялись, челюсти вытянулись, уши заострились — таившийся внутри зверь вырвался наружу. Схватив девушку за волосы, он резко откинул ее голову назад и, вонзив клыки в горло — вырвал кусок плоти Нарцизии. Жадно вкусив ее вязкой темной крови, вампир отклонился назад, с удовольствием наблюдая, как растет и ширится ужас в глазах Ламии. Это было так возбуждающе!

— Твой вкус… восхитителен! Теперь, запомни дорогая, — ухмыльнулся Скеллан, облизывая окровавленные губы, — мой хозяин — встретится с твоей госпожой, и ты — поможешь в этом!

Нарцизиа молча кивнула.

Их силы были не равны: всего, что она хотела, девушка добивалась, разыгрывая из себя аристократку; Скеллан же, показал ей, что красавице — никогда не сравниться с чудовищем. Потребовалась всего лишь одна вспышка звериной ярости, чтобы подчинить Ламию его воле…

Нарцизиа склонила голову, признавая власть мужчины.

За городскими стенами толпа, под предводительством Мороя, громила караваны Стриганов.

Трудно было представить себе более безумной ночи. Первый осенний снег легкой патиной покрыл все вокруг, однако, вместо безмолвной белой чистоты и сурового очарования на улицах города поселилось мрачное отчаяние — отчаяние безысходности, запертой в тисках приближающейся зимы. Порывистый ветер подхватывал кружащиеся снежинки и с бессильной яростью швырял их на булыжники замерзшей мостовой.

Люди бежали по этим узким заснеженным и замерзшим улицам, подбадривая себя яростными криками, отблески факелов метались во тьме, отражаясь в черных проемах безмолвных окон. Наконец, возбужденная толпа покинула город и ворвалась в лагерь Стриган. Горожане метались по лагерю, сея хаос и разрушение, выламывая двери и разбивая окна повозок. Животная ярость охватила толпу, сменив законное желание восстановить справедливость. Худой высокий мужчина бросил горящий факел в открытую дверь одной из повозок. Он продолжал стоять у входа, глядя, как занимающееся пламя пожирает холщевую ткань тента повозки: как только из клубов дыма и пламени показались ее обитатели, задыхаясь и кашляя от удушья, горожанин ткнул вторым факелом, который он продолжал держать в руках прямо в лицо одному из несчастных. Стригане бросились вглубь каравана, в надежде спасти свои жизни. Тем временем нападавший швырнул оставшийся факел в продолжающую полыхать повозку.

Повсюду царили хаос и жестокость: горожане громили лагерь, крушили и поджигали повозки, избивая несчастных — отчаянные мольбы о пощаде только подстегивали ярость толпы, подпитывающейся страхом своих жертв. Нападавшие, рассыпавшиеся по горевшему лагерю, метались в поисках спрятавшихся, хватали их, таскали за волосы, избивая и радостно вопя от упоения кровью и легкостью победы. Один из особо распалившихся людей ткнул факелом в лицо седой сгорбленной старухи — воздух наполнился запахами горелого мяса и жженых волос, сопровождаемых пронзительным высоким воплем.

— Он здесь, Морой? Ты его чувствуешь? — прошептал Арминий обветренными губами. Облачка пара, образованные его неровным дыханием, повисли призрачным покрывалом между двумя мирами — живых и мертвых. Жестокость толпы пугала юношу, но он был обязан взять себя в руки — простолюдины не могли самостоятельно одолеть зверя. Им нужна была его помощь.

Убывающая луна, мерцавшая неровным серебристым светом, едва виднелась над крышами городских построек. Вамбург постарался игнорировать предательский холодок, проникший в его душу. Стараясь прийти в себя, юноша стер капельки пота, стекавшие по щеке, прежде чем они успели замерзнуть на морозе.