Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 583

Мифы. Фантазии. Ложь. Я давно уже знал это, а они поняли, как только ступили на борт первого биокорабля.

В интра-воксе треснул голос пилота:

— Десять секунд! Подготовиться к столкновению! Держитесь! Держитесь!

Я вцепился в поручень. Все начиналось заново. В очередной раз нам предстояло погнаться за легендой, обнаружить миф и разоблачить ложь. Когда мы наконец признаем правду? Когда решимся прекратить поиски?

Мои подопечные осторожно двинулись от точки прорыва вглубь корабля. Они с привычной сноровкой разошлись по своим местам. Выходцы из городов-ульев — богач Наррон и уроженец нищих кварталов Вителлий — по очереди занимали позиции на острие и лезвии косы. Свирепый дикарь Хвигир с тяжелым болтером на плече двигался в косовище. Пазан, один из немногих послушников, рожденных, как и я, на благородной Соте, шел в хвостовике, что давало ему возможность руководить остальными.

Если бы наши ауспики и сканеры уже не сообщили, что корабль мертв, мы бы поняли это в ту же секунду, как проникли внутрь. В коридорах царила тьма. Наши фонари служили единственным источником освещения. В их свете мы видели, как шкура стен вяло свисает с ребер. Ее поверхность выцвела и скукожилась. Дверные клапаны были распахнуты настежь. Управляющие ими мускулы истлели.

Мы брели по вонючей жиже. Хотя она и смахивала на канализационные стоки, это не являлось отходами жизнедеятельности судна. Жидкость была живой: миллиарды микроскопических тиранидских организмов, выпущенные кораблем в момент смерти и предназначенные лишь для того, чтобы пожирать плоть их мертвого родителя. Пожирать и размножаться. Другие существа — огромные по сравнению с микробами, но для нас крошечные — плавали среди них, поглощая своих меньших братьев, пока, в свою очередь, не встречались с более крупными кузенами.

Корабль-улей был мертв, но смерть наполнила его новой жизнью. Каждое существо, начиная с мельчайших микробов, было создано для того, чтобы питаться и быть съеденным, концентрируя биоматериал корабля в хищниках, венчающих пищевую цепочку. Эти твари затем с готовностью перемещались на следующий биокорабль, который поглощал их и рециркулировал биомассу. Так ксеноформы тиранидов превращали бесполезный труп породившего их судна в еще один легион чудовищ, готовых наводнить пространство. Труп родителя и любое другое органическое существо, имевшее глупость ступить на борт.

— Ногогрызы! Справа! — завопил Вителлий.

Надствольные фонари дружно развернулись на крик. Я услышал двойной выстрел Вителлия и Пазана и визг их жертвы.

— Назад! Назад! — немедленно приказал Пазан. — Наррон!

Наррон держал болтер наготове и мгновенно открыл огонь. Снаряды взорвались в гуще тварей, раздирая маленькие жирные тела и расшвыривая ошметки.

Выстрелы предупредят о нашем присутствии всех активных тиранидов в округе. Пазан осветил надствольным фонарем кожистые стены отсека, выглядывая новых визитеров. Вителлий просто палил во все темные углы. Его усилия были вознаграждены новым визгом. Скауты направили оружие на источник звука, ярко осветив цель.

Там ничего не оказалось. В углу было пусто. Слизь чуть колыхалась у подножия бронированной опоры, поддерживающей стену, но и только.

Я ожидал, что Пазан прикажет Вителлию выяснить, с чем мы имеем дело. Я видел, как шлем моего заместителя развернулся к ульевику. Лампы брони окружили его лицо золотым сиянием. Я ждал, что он отдаст приказ, но приказа не последовало. Пазан отвернулся и сам начал продвигаться к подозрительному участку.

— Скаут Пазан, стоять! — сердито приказал я. — Скаут Вителлий, осмотреть местность.

Вителлий, ожидавший приказа, выступил вперед с уверенностью, которая не пристала никому в его положении. Тем не менее он наслаждался ситуацией, опровергая ожидания остальных и утверждая, что такие места напоминают ему о доме. Хотя, повидав нижние уровни ульев в его родном мире, я не могу не согласиться.

Вителлий попробовал ногой пол под поверхностью жижи, чтобы убедиться, что ступает по твердому, а затем шагнул прямо в угол. Он направил луч фонаря вверх, туда, где бронированная опора обрывалась, немного не доставая до потолка.

— Вителлий! — поспешно прошипел Наррон. — Оно шевелится!

У Вителлия были инстинкты жителя нижних уровней. Он не стал задавать вопросов. Он не потратил и доли секунды на то, чтобы посмотреть на колонну, которая внезапно двинулась ему навстречу, — он просто пустился наутек.

— Хвигир! — заорал он, разбрызгивая на бегу комья слизи.

Хвигир нажал на спуск крупнокалиберного орудия. Ракета «адское пламя» пронеслась через отсек и врезалась в колонну, которая кинулась вслед за улепетывающим скаутом. Острые иглы высунулись из снаряда и вонзились в тело твари, накачивая его кислотой. Существо содрогнулось. Оторвавшись от стены, оно взмахнуло щупальцами и присосками на подбрюшье и рухнуло в жижу, чтобы вновь вступить в кругооборот биомассы.

То, что обнаружилось под ним, то, что оно медленно поглощало, — оказалось еще более жутким. Втиснутый в стену и все же вздымавшийся на трехметровую высоту, там стоял монстр-тиранид размером с дредноут. Его кожа была плотной, как панцирь, конечности увенчивались когтями величиной со слоновьи бивни, а наполовину обглоданное лицо стало еще кошмарнее.

— Огонь! — взвизгнул Вителлий и совместно с Пазаном и Нарроном всадил полдюжины снарядов в трясущийся гнилой труп.

— Он уже мертв, послушники. Не тратьте понапрасну боеприпасы.

Покачав головой, я снова проверил показания ауспика, засекшего сигнал маяка.

— Нам сюда.

Когда я начинал, под командой у меня было семь послушников. На корабле-улье, идентифицированном как «№ 34732 Халиса», мы наткнулись на колонию впавших в анабиоз генокрадов, и послушник Метеллиан был убит. На «№ 10998 Архелон» послушник Квинтос потерял руку и половину лица в схватке с тиранидским воином, который оказался более живым, чем предполагал новобранец. Эта тварь чуть не одолела меня, пока я не насадил ее на лезвие своего кописа. На «№ 51191 Нофон» послушник Варос провалился в дыру в полу. Когда мы наконец отыскали его в глубинах корабля, он был мертв.

Мы исследовали больше дюжины мертвых кораблей-ульев. Вероятно, мы, Спасательные команды, повидали изнутри больше биокораблей, чем любой другой человеческий воин, а возможно, и любой из чужаков. Поэтому я говорю со знанием дела. Так вот, несмотря на все разнообразие тиранидских кораблей, несмотря на все усилия имперских адептов каталогизировать их и распределить по тысячам разных классов, правда заключается в том, что, когда ты оказываешься в их кишках, все различия исчезают. Те же стены из плоти, те же двери-клапаны, те же карманы, из которых можно попасть в основные артерии, ведущие к сердцу биокорабля.

Но при всех ставших рутиной кошмарах, которые я повидал на кораблях-ульях, порой они все еще способны меня удивить.

— Бог-Император… — прошептал Наррон, вглядевшись в сумрачное пространство.

Сигнал маяка вывел нас наверх, однако капилляр, вдоль которого мы следовали, завершался не другим карманом или даже артерией — он обрывался в полость, настолько огромную, что свет наших фонарей не достигал противоположной стены. Под нашими ногами слизь переливалась через край пропасти и ленивым водопадом скатывалась в темноту внизу. Вдоль левой стены каверны выстроились в ряд огромные яйцеобразные предметы — каждый не меньше или даже больше могучих «Громовых ястребов» космодесанта. В лучах фонарей они тошнотворно отсвечивали фиолетовым. Скорлупа нескольких гигантских яиц раскололась, а одно треснуло. Внутри, навеки застывшее в смертных судорогах, виднелось одно из существ, порожденных этими мешками из плоти.

Биотитаны.

Биотитаны. Колоссальные боевые машины, которые, по-паучьи встав на все лапы, возвышались даже над самыми мощными из наших танков. Вопящие, отвратительные живые механизмы, ощетинившиеся многочисленными конечностями. И каждый был оружием, вырезавшим не одну линию имперской обороны.

— Там… там еще один, — сказал Пазан, и я направил луч фонаря туда, куда он указывал.