История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 112

В то, что отец не злодей, способный намеренно отказаться от своего ребенка, верили лишь те, кто был рядом с ним в то время, то есть самая близкая родня. Еще об этом знал я. Впрочем, я-то осознал, в чем именно преступление моего отца, уже к тому времени, когда подрос, и, по человеческим меркам, стал взрослым. Так что, отчасти, я подтвердил эльфийские теории — из меня явно получался кто угодно, но только не благовоспитанный эльф. Конечно, я ведь не стал с натянутой улыбкой принимать соболезнования по поводу такого неподходящего отца, а послал высокое эльфийское общество в лице леди Рафалиэли Эралли, рискнувшей мне эти соболезнования высказать, куда подальше. Сделал я это громко, и если о чем и жалею, так это о том, что я тогда всеми силами старался остаться вежливым. Я заявил ей, что произошедшее между моим отцом и моей матерью касается только их, меня и никого более. Ох, как они обиделись! Только мой нежный, по эльфийским понятиям, конечно, возраст, уберег меня от того жирного креста, которым общество успело наградить отца. Впрочем, когда в очередной раз дело доходит до разговоров миледи Гилериус Силорин с леди Лидией Эорин о дальнейшей судьбе Гвиневры, я начинаю жалеть, что тот случай сочли простой выходкой дурно воспитанного отпрыска «того самого» милорда Ларена.

От этих мыслей меня отвлекло возвращение Илиса и Эрика. Вот уж действительно, мысль человеческая бывает извилистой и непредсказуемой. Начал про статью и журналистику, а закончил про матримониальные планы в отношении себя любимого. Это все проклятая эльфийская кровь.

— Мы были правы шеф, — обрадовал меня с порога Илис. — Этот самый торговец продал два одинаковых арбалета! И знаете кому?

— Кому? — спросил я.

— Зверолюду, — сказал Эрик. — Точнее тигролюду. Здоровому и полосатому. В прошлый четверг, во второй половине дня. Болты, кстати, тоже в лавке Крушикувалды были куплены, правда, они без яда продавались. А можно где-нибудь список арестованных зверолюдов посмотреть?

— Опять тропиканцы? — удивился я. — Вот уж не ожидал.

— Тигролюдов мы не арестовывали, разве что ребята сегодня кого-нибудь успели поймать, — сказала Селена, отрываясь от бумаг. — Конечно, во время облавы может быть такой попадется. Интересно, что такого Соня им сделала, что они потрудились ее заказать?

Илис и Эрик синхронно пожали плечами, а мне вдруг показалось, что ответ на этот вопрос очень-очень важен. Как жаль, что пока его у нас не было.

27 мая 3169 года нового ицкаронского летоисчисления, воскресенье

Илис Зорр, оборотень, старший констебль Стражи

Я в облавах и раньше участвовал. Там, где я раньше жил, на меня местные крестьяне облавы устраивали. Потому что куриц жалели. А что делать, если зимой все зверье от холода прячется или на север улетает, а курицы не улетают и в теплых домиках живут? Конечно, я и летом тоже в курятник захаживал. Бывало, да. Пойдешь охотиться, не поймаешь никого, куда идти? Или лень если. Или курятины хочется. А крестьяне обижались почему-то. Собирались всей деревней, луки брали и собак, в лес шли. С разных сторон заходили, собак спускали, чтобы они меня на тех, что с луками, выгоняли. А я глупый разве? Через запасную нору пробегу, с другого выхода выскочу, в ручей — раз, поплыву, пока мелко не станет, а там и в горы. Да и то, кто лес лучше знает, я, или собаки с охотниками? Когда в горы лень, петляю по всему лесу, а потом проскочу мимо медвежьей берлоги или волчьей лежки, и домой. А медведь и волки потом сами с собаками разбираются. А чего я один за всех отдуваться должен? Лес общий, а гоняются только за мной — разве хорошо? А когда на ноги вставать научился — еще проще стало.

Только эта облава не такая совсем, хотя и похожа чем-то. Мы к дому подходили, у дверей и окон охрану ставили, а сами внутрь заходили и тропиканцев искали. На улицах патрули, много патрулей. Не убежишь, не спрячешься. А еще кареты тюремные. Это для тех, кого найдем. Нашли человек тридцать. Квентин сказал, что мало и лейтенант сказал, что мало. А Селена сказала, что ей лично хватит. И Фиги с ней согласилась. Это потому, что им зверолюдов допрашивать.

А Эрик сказал, что скучно. И Квентин сказал, что скучно. А Бригир и Паук сказали, что это хорошо, что скучно, потому что когда не скучно, это значит, что сопротивляется кто-то или убегает. А они не любят, когда сопротивляются или убегают. Я подумал и согласился. Когда охотился в лесу, тоже не любил, когда добыча убегала или сопротивлялась. Вот зайца взять. Думаете, приятно, когда задними лапами по голове бьет? Больно очень и обидно. Или когда утка изворачивается и улетает? Тоже обидно, хотя и не больно.

Закончили часа в два ночи. Устали все, и я тоже устал. Днем бегал много, то туда, то сюда. А Эрик коменданту сказал, что не устал и в тюрьму пойдет, кареты сопровождать. Комендант удивился очень, портал открыл и других студентов увел, а Эрик остался. А я не удивился, потому что кареты с добычей Банни охраняла. А еще Бригир и другие наши стражи, которых нам в отдел временно передали. Поэтому и Селена тоже до тюрьмы пошла, а почему Квентин туда пошел, я не знаю. А я не пошел, зачем мне? Я к бабушке побежал, спать.

А утром я все равно рано проснулся. Потому что дождь пошел. Редкий такой, моросящий. И жара сразу спала. Это хорошо, я жару не очень люблю, тем более, когда в городе. Я, пока до работы бежал, вымок, но это все равно приятно было очень, потому что не жарко, как вчера. Вчера весь день солнце палило сильно, а я бегал по улицам много.

Думал, на работу раньше всех прибегу сегодня. Нет, не раньше. Квентин уже там был. Или «еще был», потому что он ночевал там. На диване нашем лежал и спал, а когда я в кабинет вошел, он глаза открыл — проснулся.

— А чего ты здесь спишь, а не дома? — спросил я.

— Да пока освободился, домой смысла не имело идти, — ответил Квентин. — Тем более что бок тянет после ранения.

— А я думал, тебе до дома от тюрьмы ближе, чем до Управления, — сказал я.

— Это в мирное время, — не очень понятно ответил он, а потом вдруг неожиданно добавил: — надо бы где-нибудь неподалеку себе комнату снять. У меня на диване ноги не помещаются, поджимать приходится и подлокотник не очень удобный.

— Со своими поругался? — понял я.

— Да нет, не в этом дело, — ответил Квентин. — Просто мне уже тридцать девять, пора бы как-нибудь и своим углом обзавестись. Надоели они мне.

— А я вот с бабушкой живу, — сказал я. — Мне нравится. А у эльфов во сколько принято из дома уходить?

— У эльфов вообще из дома уходить не принято, — ответил Квентин. — У эльфов принято всем вместе жить, всем родом в одном доме. Во всяком случае, у лесоградо-ицкаронской ветви.

Эльфы разные бывают, я знаю. Лесоградские или лунарийские — это те, которые из древнего города Лесограда, что в Лунарийском лесу был, в Ицкарон давным-давно пришли. Род Квентина — из этой ветви. А еще южная ветвь есть, это те, которые раньше на юге жили, пока там совсем холодно не стало. Их от лесоградских отличить просто — у них ухи длиннее и не вверх, как у людей растут, а в стороны. Таких тоже в Ицкароне много, но не так много, как лесоградских, меньше. Зато, говорят, в Суране больше южных, а лесоградских совсем мало. А те эльфики, которых мы спасли — они не из южной ветви, хотя их предки тоже на юге жили, только еще южнее, на самом-самом юге, в горах, там, где только лед, снег и камень. Тоже давно, потом ушли оттуда. Таких эльфиков ледовыми называют. У них кожа бледная, волосы белые, а ухи почему-то как у ицкаронских эльфов. Может, на холоде отморозили, потому короткие? Ледовые эльфы теперь везде есть, но их везде немного, только в Тропикане побольше. А еще дальневосточная ветвь есть. Таких в Ицкароне совсем мало. Зато в Катае и Тыпонии раньше только они и были, их потом, лет триста назад, люди оттуда прогонять стали, они в Великолесье ушли и дальше, на север, в Тропикану. Теперь там живут. У них ухи, как у южных, только еще и мохнатые немного, с пушком таким.