История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 171

— Правильно, — ответил Харука. — Впрочем, это как раз не сложно. Если у псионика был к нему доступ, то он мог на него заклинание-маячок прикрепить. Заклинание простое, нам его на первом курсе дают, даже псионик с ним справится, несмотря на то, что мы в обычных плетениях не слишком сильны.

— Я знаю это заклинание, — сказала Вэнди. — Но ведь «маячок» не живет на человеке больше шести часов. Плюс-минус, конечно. Если он сам не маг. Если надо пометить кого-то на более долгий срок, то либо что-то более серьезное плетут, либо артефакт поисковый используют. Во сколько вы особняк штурмовали?

— Где-то в четверть первого ночи, — сказала я.

Я очень даже рада была, что хоть на такой вопрос ответить могу. Слушать очень интересно, правда. Но я себя дура дурой чувствую, если честно. Вэнди и Эрик — маги, они хоть немного понимают в этих всех вещах. Селена не маг, зато много путешествовала, много где была, много что видела и много что знает. А я?

— Значит, получается, в период с шести-семи часов вечера и до заката, он где-то встретил псионика, — сказала Селена. — Мы вчера расстались с ним в клинике где-то около пяти. То есть, он всех нас там оставил опрашивать свидетелей, а сам в ратушу пошел, добывать план того дома. Потом, насколько я понимаю, он отправился в Управление, согласовывать проведение штурма со Свиклаем. Потом… не знаю, честно сказать, я с ним в Управлении встретились уже после заката. Надо будет уточнить его маршрут, и попробовать пройти по нему. Может быть, так удастся найти охотника.

— А может быть это и не даст ничего, — сказал Эрик. — Если охотник планировал все это, то он мог его подстерегать где-нибудь на улице, у дверей Управления, к примеру.

— А что псионику надо для установки первичного контакта? — поинтересовалась Селена.

— В принципе, ничего. Видеть цель, разве что. Но, конечно, лучше подобраться к ней как можно ближе. В идеале — заговорить. Это отвлекает внимание. Но можно и без этого обойтись, просто так надежнее, — ответил Харука.

— Отвратительно, — сказал Эрик. — И как нам искать этого псионика, если он мог Квентина где угодно встретить, отвести в сторону, спросить о чем-нибудь, а пока тот ему отвечал, «надкусить» и отпустить восвояси? Учитывая, что сам Квентин эту встречу мог и не запомнить.

— Хм, — сказала Селена. — Можно попробовать заставить его вспомнить. Я могу наложить на него свои чары и допросить его под ними. Но у нас тут проблема.

— Какая? — спросил Эрик.

Селена выразительно посмотрела на Харуку.

— Серьезная, — ответила она.

Эрик заметил ее взгляд и понял его.

— Харука — не болтун, он никому ничего не расскажет, при нем можно говорить. Он — свой парень.

Харука начал краснеть. Так забавно. Сначала нос, потом щеки, потом уши.

— Хорошо, — сказала Селена. — Нам, если ты помнишь, нельзя заниматься этим инцидентом. То есть и допрашивать Квентина мы, как бы, не имеем права. Это раз. Второе — мои чары. Без разрешения руководства использовать их нельзя. Это — два. Я вовсе не хочу лицензии лишиться. Но дело даже не в том. Такие показания могут не принять в расчет. Понимаешь?

— Не очень, — признался Эрик. — Разве нам не нужно просто найти след к псионику?

— Нам нужно вытащить Квентина, — ответила Селена. — Этого псионика, может быть, уже и след простыл. Показания Харуки можно использовать в защиту Квентина, но все что он нам рассказал, это — не факты. Это его предположения. Может быть, псионик построил сеть; может быть, посадил на Квентина маячок; может быть, Квентина «надкусили». Без самого псионика это — просто слова. Если на Квентина решат спустить всех собак, то эти слова ему не помогут. Нужны доказательства. Поэтому, если я буду допрашивать Квентина под чарами, то все должно быть обставлено честь по чести, со свидетелями-вампирами, с адвокатами и всем таким прочим. Чтобы потом комар носа к его показаниям не подточил. То есть, придется действовать максимально официально. А этого нам сейчас нельзя. Уяснил?

— Уяснил, — буркнул Эрик недовольно. — Эх…

— Спасибо, Харука, ты нам очень помог, — сказала Селена, — ты же не откажешься, потом, если нужно будет, это все под запись повторить?

— Нет, не откажусь, — сказал Харука.

— Тогда пока возвращаемся в Управление, — сказала Селена, подумав. — Попробую еще раз поговорить со Свиклаем. Может быть, еще какие-нибудь новости есть. Если на таможне уже про этот случай слышали, значит, о нем могут уже не только там знать.

Она подозвала официанта и расплатилась за нас всех и даже слушать ничего не стала.

— А ты сегодня в общежитие ночуешь, или в городе опять? — поинтересовался Харука у Эрика.

— Не знаю, — ответил Эрик. — А что?

Теперь я покраснела, потому что Эрик сегодня у меня опять ночевал. Вы не подумайте ничего такого, он просто спит у меня дома, потому что сначала провожает меня ночью, а потом ему через весь город в общежитие свое очень долго идти. Мне не жалко, пусть спит, если ему наш диванчик нравится. Но есть в этом что-то такое… не очень правильное. Может быть, его не пускать в следующий раз?

— Сегодня ночью Малиновый учебную тревогу устраивал, — ответил Харука. — Он же любит, когда дождь и ему не спится, нас поднимать. Спросил, где ты, а я и ответить ничего не смог.

— Ну, так я же в операции Стражи участвовал, так что ничего он мне за эту ночь не сделает, — ответил Эрик. — Лонгвиль подтвердит.

— Это в эту ночь, — сказал Харука и на меня глаза скосил. — Или у тебя каждую ночь операция? Смотри сам, вылетишь из Корпуса, потом не жалуйся.

— И не собираюсь даже, — сказал Эрик. — В крайнем, в Стражу и устроюсь.

Нет, точно. Выгоню его в следующий раз. Или даже провожать не разрешу. Зачем? Чтобы потом из-за меня его выгнали? Хотя, конечно, было бы очень даже хорошо, если бы он в Стражу устроился. Он интересный и умный, мне с ним нравится время проводить. А, может быть, наоборот, не выгонять?

Льюр Лакриза Логро Лоренцо ап Левтарин Лавадера

Мы сидели на скамейке в городском парке, возле небольшого прудика, по которому плавали лебеди и утки. Он принес с собой большой батон белоснежного хлеба, отламывал его некрупными кусками и кидал в воду. Пернатые с достоинством подплывали к угощению, ловко подхватывали его и, проглотив, с тем же королевским видом отплывали, всем своим существом показывая, что делают моему собеседнику большое одолжение, принимая от него еду.

— Разве они не прекрасны? — спросил он.

Я не стал отвечать на этот вопрос, поскольку моего ответа на него и не ожидалось. Зато на следующий вопрос мне ответить пришлось, хотя я очень не хотел на него отвечать.

— Ну и чего тебя в замещение потащило? — спросил он, сдвинув свои кустистые седые брови.

— Одно семейное дело, — ответил я.

— Вот как? — он очень удивился. Наверняка вспомнил, что случилось с моим старшим братом. — Не хочешь рассказать поподробнее?

— Нет, не хочу, — ответил я. — Какое это имеет значение, если все обошлось, и я вернулся? Да это и не интересно. Кроме того, ты же назначил эту встречу не только для того, чтобы узнать, зачем я уходил.

— Если честно, то и для этого тоже, — ответил он. — Ты знаешь, бытует мнение, что у старых эльфов, со временем, происходят всякие изменения в психике. Мне бы не хотелось вдруг сейчас обнаружить, что ты спятил.

— Про старых людей это тоже говорят, — заметил я. — Впрочем, я бы тоже расстроился, если бы узнал, что твой разум тебе изменил.

— Ну уж нет, — засмеялся он, — голова — единственное, что пока у меня работает без сбоев. Ладно, раз уж мы убедились, что оба в своем уме, то у меня будет для тебя небольшое поручение. Ты же, кажется, в армии как-то был комиссаром военно-полевого суда, я не путаю?

— Не путаешь, — ответил я, гадая, куда он клонит. — И что с того? Это было очень, очень давно.

— До меня дошли слухи, что нынешней ночью, во время специальной операции Стражи, подрались сержант Квентин Уиллис и старший констебль Илис Зорр. Сейчас первый лежит в клинике, и у дверей его палаты стоят два констебля, а второй находится под домашним арестом. Ходят слухи, что они не просто подрались, а пытались друг друга убить. Как думаешь, с чего бы это?