История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 38

— Как хотите, — сказал Квентин. — Тогда начнем с простых вопросов. Ваше имя, место рождения, возраст, род занятий, когда и с какой целью прибыли в Ицкарон?

— Меня зовут Торвальд Сырюк, мне сорок шесть, родился я на Люсахути, это один из Янтарных Островов. Я шаман, ну то есть, понимаете, тот, кто может говорить с духами. То есть не то чтобы говорить, мы просто общаемся… я что-то вроде их поверенного, понимаете? То есть, когда им надо что-то передать живым, или что-то сделать в этом мире, то я им помогаю, понимаете?

Интересный подход. Некроманты, насколько я знаю, все-таки считают, что это они призывают мертвых, когда живым что-то от них нужно. Впрочем, все они некрофилы, кто-то меньше, кто-то как профессор Карго, а кто-то и совсем… того… ну, вы меня поняли, да?

— В Ицкарон я приехал два месяца назад, — продолжил Торвальд. — Собственно, я не выбирал куда ехать, просто спрятался на первом попавшемся корабле, а он, как оказалось, сюда шел.

— Откуда бежали? — спросила Селена.

— Ой, простите, я не сказал… С Конфетуги[57], от тамошних пиратов, — ответил Торвальд. — Я у них в плену полтора года был.

— Как вы угодили в плен? — поинтересовалась Селена.

— Очень просто. Плыл из Гальсы в Порт-Амбар[58], а наш корабль захватили, — ответил Торвальд. — Выбор был не велик, либо в море, либо на галеру, на весло.

Говорил он не быстро и не медленно, как раз очень даже удобно за ним записывать. Хоть что-то хорошо…

— Об этом, мы, может быть, позже поговорим. Пока же перейдем к недавним событиям, — сказал Квентин, — вы признаете себя виновным в убийстве Александра Свита в городском парке Ицкарона?

Правильно, надо брать быка за рога, а то он сказками о пиратах нас долго кормить будет.

— Признаю, — мышелюд опустил голову. — Признаю, хотя это не совсем я убил.

Ну, технически, это, конечно Гельмут Янк сделал, хотя, если он думает, что это смягчающее обстоятельство, то он ошибается. Скорее наоборот. Но, конечно, суд решать будет.

— Что вы имеете в виду? — спросила Селена.

— Я скорее соучаствовал, — пояснил мышелюд. — Дело в том, что дух, который это сделал, он, как бы вам объяснить, очень хотел этого, понимаете? Я бы сам, наверное, не смог ножом, как он…

Ах. Это не я, вы не подумайте на меня плохо, это все дух, это он виноват, я лишь немного помог, а так я прямо-таки жрица Расты. Чего-то подобного я и ждал. Эх, дорогой, да кто ж тебе поверит?

— То есть вы хотите сказать, что виновны лишь в соучастии и сами не желали убивать Свита, а это сделал дух, которому вы только помогли? — спросил Квентин.

— Нет, ну что вы! Вы меня не совсем поняли, — ответил Сырюк. — Я лично очень-очень хотел убить того человека. Извините, я, наверное, просто неправильно выразился. Свою вину в убийстве я отрицать не собираюсь. Я хотел сказать, что сам, своими руками, я этого не делал, и было бы несправедливо говорить, что это только я его убил.

Куда это он ведет? Он себе это преступление в заслугу ставит что ли?

— Вы гордитесь тем, что сделали? — спросила Селена.

А чего это мы замялись, а чего это мы то бледнеем, то краснеем, как курсистка ИБМ на уроке анатомии?

— Не знаю, если честно, — ответил Торвальд. — Понимаете, я использовал свою силу шамана и убил с ее помощью человека. Это плохо, очень плохо, понимаете? Так нельзя делать, моя сила нужна для того, чтобы помогать мертвым, а не для того, чтобы делать кого-то мертвым. Понимаете? Но что мне было делать? Сам я с ним вряд ли справился бы, но у меня не было времени хорошенько подумать, как можно сделать по-другому.

— То есть вы раскаиваетесь больше в способе убийства, чем в нем самом? — спросил Квентин.

— Ну, получается так, — сказал Торвальд. — В убийстве я не раскаиваюсь. Я бы его еще раз убил, если бы мне выпала такая возможность, если хотите знать. Он был очень, очень плохим человеком. Я не жалею, что отнял его жизнь.

— А чем он вам так насолил? — спросила Селена. — Почему не жалеете?

— Он убил мою жену, моего сына, моих друзей и родственников, — ответил Торвальд. — А я убил его. Он их не пожалел, почему я должен жалеть его?

Вот как. Значит, месть. Ну, признаться, я сам мстительный. Хорошо, признаю причину для убийства вполне уважительной. И то, как он сейчас себя ведет, мне начинает нравиться.

— Вы сказали, что в Ицкароне полтора месяца, а между тем Александр Свит прибыл в город только в прошлую субботу, — заметила Селена. — Вы знали, что он приедет?

— Нет, это мне повезло, — ответил Торвальд. — Судьба, наверное. Давайте, я вам все расскажу, а вы сами решите, прав я или не прав.

— Расскажите, — кивнул Квентин.

Весь рассказ мышелюда я тут приводить не стану. Скажу только, что Торвальд начал рассказывать свою историю чуть ли не с детства и временами углублялся в совершенно ненужные подробности, а временами, наоборот, описывал что-то всего парой слов. Мы его не перебивали.

Итак, Торвальд Сырюк с родителями в раннем детстве переехал в Милачию и обнаружил в себе талант шамана года в четыре. До поры до времени он скрывал его от окружающих, а когда подрос и ему исполнилось пятнадцать, уехал из Тропиканы на Янтарные острова.

— В Тропикане, таких, как я, не любят, — сказал он. — На юге еще более-менее, а на севере забивают камнями или сжигают на кострах, понимаете? А я не знал, что мне с этим со всем делать, я этот талант еще толком контролировать не мог и, потому, мне нельзя было там оставаться. На Янтарных островах относятся к таким, как я, гораздо проще, потому я туда и перебрался. Там я нашел учительницу, там я прожил восемь лет. Может быть, мне стоило остаться там насовсем, но тянуло мир посмотреть и вообще… Я решил немного попутешествовать, понимаете?

Насколько я слышал, Янтарные Острова — та еще дыра. Населены они, в основном, зверолюдами, но есть еще люди и эльфы. Уклад жизни довольно примитивный, достаточно сказать, что на четыре крупных острова и пяток островов поменьше есть всего один город, Порт-Амбар, и городом его можно назвать весьма условно. Кажется, там тысяч десять жителей и даже школы нет. Вообще, когда говоришь о Янтарных Островах, то чаще всего употребляешь слово «нет». Там нет больниц, там нет театров, там нет домов выше двух этажей, нет даже намека на промышленность. Правда, еще нет зимы, сколько-нибудь серьезной преступности и имущественного расслоения, так что у жизни там есть и свои преимущества. Местное население занимается сельским хозяйством, собирательством, рыбной ловлей, добычей жемчуга и янтаря. Так что желание Торвальда можно было понять.

Он отправился на Северный континент, в ту его часть, где раскинулись многочисленные Вольные княжества. К зверолюдам там относились довольно нейтрально, во всяком случае, если не углубляться вглубь континента на север. Торвальд и не углублялся. Не успел. Потому что встретил Ее.

— Я года два бродил от деревни к деревне, от городка, к городку. Нигде особо не задерживался. Просто было интересно на людей посмотреть, как они живут, чем занимаются, понимаете? Конечно, временами предлагал свои услуги, когда видел, что они нужны. А потом, на самой границе Северной Летты, это княжество такое было, в одной из деревень, где и задерживаться дольше, чем на ночь не собирался, встретил ее. Знаете, просто устал и решил попроситься на постой, постучался в первый попавшийся дом, а она мне дверь открыла. Мы стояли и смотрели друг на друга. Стояли и молчали. Я на нее, а она на меня. А потом она меня взяла за руку и завела в комнату. И я остался. Ей было наплевать на мои уши и мой хвост, то есть, понимаете, не наплевать, а совсем наоборот… они ей нравились. Когда она смотрела в мои глаза, когда произносила мое имя, когда просто находилась со мной в одной комнате, я чувствовал себя таким… таким… нужным, понимаете? Будто специально для нее родился. А она для меня. — Торвальд смотрел куда-то в стену, но видел точно не кирпичную кладку.