История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 39

Видимо, он очень ее любил и продолжает любить сейчас, несмотря на то, что она умерла. Звали ее Кристина, была она вдовой и был у нее сын трех лет, который Торвальда принял как родного отца. С другими родственниками вышло все не так просто, но, в конечном итоге, и они приняли и признали его, да и другие жители деревни Нижние Количи против Торвальда ничего не имели. Даже когда узнали что он шаман.

— Там к этому нормально отнеслись, — сказал Торвальд. — Ну, то есть побаивались меня немного, потому что я с мертвыми говорить мог, но никаких костров, камней и такого прочего… Про меня вся округа знала, у меня клиенты за два дня пути от Количей были, один раз даже из столицы клиент был…

Полная семейная идиллия и профессиональный успех. Живи и радуйся. Собственно, Торвальд так и делал. Но тут случилось событие, которое сначала никак на его жизни не сказалось. Умер старый князь, не оставив наследника, и княжество вошло в состав Куранского королевства, которое активно стремилось превратиться в империю. Еще недавно оно было совсем маленьким, но после ряда династических браков и нескольких военных походов выросло прямо-таки на глазах.

— Между Северной и Южной Льеттой и границы-то, как таковой, не было; язык один, обычаи те же, а тут вдруг люди появились, которые стали заставы пограничные зачем-то строить. Но нас не трогали, закупали у нас продовольствие, говорили, что укрепляют границу для нашей пользы. Вообще, нам в королевстве даже нравилось жить, все как прежде, а налоги даже снизились. Кто же знал, что оно вот так обернется?

Однажды Торвальда позвали поговорить с усопшим в соседнюю деревню. Дележ наследства, как случалось довольно часто. Торвальд попрощался с женой и сыном и покинул их на один день, как он думал. Дело оказалось несложным и привычным, а когда он вернулся, то вместо Нижних Количей обнаружил пожарище и кучу трупов, сваленных в центре деревни. Да, Кристина тоже была там. И пасынок. И все соседи. Вся деревня. А еще там было тело солдата с проломленной головой, и был он в униформе Южной Льетты.

— Я ходил по пепелищу и не верил, — голос Торвальда стал каким-то трескучим, а вот глаза стали какие-то неживые и пустые. — Словно все не со мной было. Словно дурной сон. Я похоронил их, конечно. И ее, и сына. Я не звал их, не мог, понимаете? А когда тестя закапывал, он сам ко мне пришел.

— Кто? — не понял Квентин.

— Тесть. Он мне все рассказал. И дал увидеть, словно я сам там был. Напали на деревню утром, на рассвете. Отряд человек в семьдесят, все в форме. Конные. Врывались в дома. Устроили на жителей охоту, били из арбалетов, кололи пиками, рубили мечами. Никого не жалели, ни женщин, ни детей. Не грабили, только дома жгли. Скот не трогали. Кристина и Лешик пытались огородами убежать, их догнали… Убивали без издевательств, без запала, словно работу делали неприятную. Привычную. Тела потом собрали и отнесли к большому колодцу. То тело солдата, которое я нашел, рядом положили. Его они с собой привезли, в мешке. Дома подожгли, скот выпустили. Потом уехали.

Вспоминать мышелюду было тяжело, он словно заново все это проживал. Дышал медленно, глубоко, на нас не смотрел.

— Я не дурак, я понял, что это значит, — продолжил Торвальд. — Южане ни при чем, понимаете? Это все сделали, чтобы обвинить Южную Льетту и объявить ей войну. Тесть предупредил, что к деревне скачут, сказал, что бежать надо.

Собственно, он едва успел добежать до ближайшего леса, как показались куранские жандармы. Его они не заметили, а он постарался уйти в чащу как можно дальше.

— Я добрался до Гальсы и уже там узнал, что Куранское королевство объявило войну Южной Льетте и войска уже осадили ее столицу. Меня ничего не держало больше в тех землях, я сел на корабль и поплыл к Янтарным Островам.

До островов он не доплыл, попав в плен к пиратам из Островного братства. Бежать смог лишь три месяца назад, воспользовавшись некоторыми своими способностями и заставив нового надсмотрщика расковать его.

— Повезло. Старый повздорил с боцманом и тот его выгнал, а вместо него этого наняли. У него скрытый талант медиума оказался. Слабый, но мне хватило. Такие люди для духов — как открытая дверь. Я тестя попросил, он помог. Надсмотрщик даже сам не знал, что с меня цепь снял. А я прыгнул за борт, когда ночь наступила, потом под водой плыл и на корабль забрался. В трюме груз катайской парчи был, я среди тюков схоронился. Три дня прятался, потом мы отплыли, а я вылез и к капитану пошел. Капитан меня пожалел, сюда привез, я с матросами вместе жил и работал.

Так он оказался в Ицкароне и устроился работать портовым грузчиком. Племянника он нашел, когда один из его приятелей, с которым он разгружал бочки с тыпонским[59] рисовым вином, рассказал ему, что видел в городе еще одного мышелюда и дал Торвальду адрес «Золотого гуся».

— Все это понятно, — сказал Квентин. — Но Свит-то вам чем насолил?

— А он возглавлял тот самый отряд, — сказал Торвальд. — Этот самый Александр или как его там, лично проверил каждое тело, не выжил ли кто случайно. Тестя он добил. Перерезал горло.

— Так тот дух, что вы вселили в тело Гельмута Янка — это дух вашего тестя? — спросила Селена.

— Да, — ответил Торвальд. — Вы даже представить себе не может, как он теперь доволен. Сначала только и говорил об этом, только вчера успокоился.

— А Свита вы в порту встретили? — поинтересовалась Селена.

— Нет, возле Управления ЖКХ, — ответил Торвальд. — Насчет работы ходил узнавать. У меня выходной был в воскресенье, я в газете прочитал, что ЖКХ кладбищенского сторожа ищет. В дверях там с этим Свитом и столкнулся. Пошел за ним, а когда понял, что он в парке задержится, рискнул и быстрее побежал в морг.

— А почему не на кладбище? — спросил Квентин.

— Ну, это дальше и вытаскивать из земли тело пришлось бы, с ним потом через полгорода добираться. И потом, я же точно знал, что в морге есть свежее тело.

— Откуда? — спросила Селена.

— Так ведь я его в морг и отвозил, — ответил Торвальд. — В субботу, когда он в порту умер, таможенники попросили меня и еще одного грузчика его в клинику отвезти.

— А почему вы после не уничтожили тело? — поинтересовался Квентин. — Ведь мы бы вряд ли так легко вас нашли, если бы не тело Янка в морге.

Возмущению Торвальда не было предела.

— Нет, нет, что вы! — замахал он руками. — Как можно? Я и так его обидел. Это же совсем не правильно вот так вот взять и в тело чужого духа запустить. Он же ничем не заслужил этого, понимаете? А если бы я еще после этого и уничтожил его — это совсем неправильно, понимаете?

Я не особо понимал, если честно. Постичь повернутость некромантов и, как оказалось, шаманов на мертвых я не мог. Но, с другой стороны, теперь я вполне по-человечески сочувствовал этому зверолюду, хотя и думал сейчас не столько о нем, сколько о превратностях судьбы. Ведь если со стороны посмотреть, то встреча с убийцей его родных была построена на цепочке случайностей. Судите сами: Торвальд плывет в Порт-Амбар, но его перехватывают пираты, они полтора года катают его по морям, а затем привозят в порт, где неожиданно меняется надсмотрщик. У нового есть слабое место, которым можно воспользоваться, и Торвальд бежит, причем бежит в Ицкарон, куда никогда бы не попал, если бы не плен у пиратов. Тут он, мало того что встречает убийцу, что, кстати говоря, тоже не так просто — город большой, попробуй, разыщи кого-нибудь специально, так еще и имеет под рукой все необходимое, чтобы отомстить. Сколько всего должно было совпасть: Гельмут Янк должен был умереть, место сторожа на кладбище должно было освободиться, Свиту должны были подбросить пыльцу… Кстати говоря…

— Торвальд, а вы мимо санитара в морге как прошли? — спросил я.

— А он тоже медиум, я дух одной пожилой дамы попросил, чтобы она его немного усыпила, — ответил Торвальд. — Очень приятная леди, очень любезная. Она по саду гуляла…

Вот! Еще и дух какой-то дамы вовремя подвернулся. Чем-то мне это напоминает то, как работают проклятья, когда несвязанные на первой взгляд события приводят к конкретному результату. Но в том-то и дело, что я лучше других знал, что такие случайности вовсе не случайны. Просто есть воля, которая таким замысловатым способом добивается своей цели. Невольно возникал вопрос, а в случае с Торвальдом, были ли все эти случайности случайными? Быть может, и тут существовала чья-то воля, которая и устроила все это? Но если так, закончена ли цепочка, достигнута ли конечная цель или есть еще что-то, что должно произойти и о чем мы пока не догадываемся?