Креольская принцесса - Уайт Бет - Страница 59

Лиз пошла к нему, словно он притягивал ее, как магнит иголку.

– Рафаэль? Что ты здесь делаешь?

Он взял ее за руки и поцеловал одну руку, потом другую, затем отвел в сторону от Софии и доньи Евангелины.

– Я пришел попрощаться, – весело заявил он. – Губернатор посылает меня в Техас. – Он рассмеялся. – Похоже, что из меня на время сделают пастуха. Вот для чего я учился в морской академии.

– Ты уезжаешь? – грустным голосом спросила она. – В Техас? Как долго тебя не будет?

Это не имело значения. К тому времени как он вернется, будет слишком поздно. Люк-Антуан может погибнуть. Возможно, губернатор сможет принять ее, но он так занят…

Рафаэль, должно быть, заметил ее досаду, потому что его улыбка моментально исчезла.

– Что случилось?

Она показала ему письмо. Рука дрожала так сильно, что она чуть не уронила листок.

– Пришло сегодня от Дейзи. Вся та информация о стенах форта… Она узнала об этом от Люк-Антуана, он пробирался в форт таким способом, чтобы увидеться с отцом. Мадам Дюссой поймала его однажды ночью, когда он пытался уйти в форт, и высекла, потом пошла к майору Редмонду и все рассказала. Теперь она не отпускает Люк-Антуана даже к дедушке по воскресеньям, а майор Редмонд перевел папá в одиночную камеру и плохо кормит. Он также перестал выпускать Дейзи из форта. Ей пришлось передать это письмо через капрала Тулли… – Лиз казалось, что она тонет. – Наверное, это последнее письмо.

Рафаэль сжал ее руки и нахмурил брови.

– Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем.

– Не волноваться? Рафаэль, ты не понимаешь, как сильно она нас ненавидит. Она погубит Люк-Антуана самым мерзким способом, который сможет придумать. Как я вообще могла отпустить его к ней…

– Это не твоя вина, – перебил ее Рафаэль. – Лиз! Послушай меня… я встречусь с Гальвесом перед отъездом и попрошу отправить Симона за Люк-Антуаном.

– А Дейзи? – Лиз почувствовала, как по ее щекам потекли горячие слезы. – Ох, ее отец будет так зол! А если он узнает, что она мне писала?

Рафаэль выпустил ее руки и обнял.

– Симон привезет ее тоже, если это будет нужно. Ты должна доверять нам. – Он быстро и нежно поцеловал девушку в дрожащие губы. – Теперь мне нужно собираться, чтобы было время поговорить с Гальвесом. – Он снова поцеловал ее, на этот раз в обе щеки. – Ты соленая, – пробормотал он. – Я люблю тебя, сердце мое.

Когда она снова открыла глаза, его уже не было. Он оставил ее с матерью и сестрой.

– Почему эта женщина, мадам Дюссой, так вас ненавидит? – спросила София.

Мобил

6 июня 1779 года

Дейзи едва могла дышать. Она сидела в кресле-качалке в штабе, слушая, как дождь барабанит по крыше. Она вязала абсолютно бесполезный носок, который никто в своем уме носить не будет, кроме, разве что, Нила. Хотя она не была уверена, что он в своем уме. Если она не выберется отсюда как можно быстрее, то и сама сойдет с ума, как Изабо Бонне, которая, если верить легенде, бродила по Мобилу в одном белье.

Она передала письмо для Лиз капралу Тулли неделю назад. Она понятия не имела, дошло оно или уже покоится на дне Мексиканского залива. Тулли заверил ее, что отправил его на голландском пакетботе, который направлялся в Новый Орлеан, но гарантии, что оно будет доставлено, никто не давал.

Ни в чем не было уверенности, и она это знала. По определенным стандартам ее жизнь, конечно, была комфортной. У нее было полно еды, но не было аппетита. Комната, в которой ее заперли, была вполне удобной, если не считать бесконечной барабанной дроби дождевых капель по крыше.

Но Дейзи надоело быть одной. Отец сильно ограничил ее передвижение и контакты с внешним миром. Только Тулли и Нилу было позволено разговаривать с ней, и то только тогда, когда они приносили еду. Никто не мог ничего рассказать ей об Антуане, Люк-Антуане, старом мистере Шазе или Жюстин и детях. Она ничего не знала даже о детях, которых учила. Ей опять пришлось оставить преподавание в школе. Конечно же, она понятия не имела, что происходит в мире, когда будет война.

Дочь командующего фортом была узницей, если не официально, то фактически.

Она не знала, почему с ней так обращаются. Возможно, отец понял, что ее письма Лиз зашифрованы. Откуда это могли узнать, оставалось для Дейзи загадкой. Тулли утверждал, что не знает, почему ее держат взаперти, хотя он старался не смотреть ей в глаза. Нил просто игнорировал ее вопросы, словно бы она их не задавала. Ей так хотелось узнать хоть какие-то новости, что она начала придумывать способы выбраться из офицерского барака. Накануне она попробовала вылезти в окно, но, заметив внизу отдыхающего солдата, курившего дешевую сигару и срезавшего ногти на руках, она с громко колотившимся сердцем быстро забралась обратно в комнату. Возможно, она не была столь храбра, как ей казалось прежде.

Теперь она сидела и наблюдала, как медленно наступают сумерки, размышляя о Люк-Антуане и Каине, а также о том, какие способы может придумать Изабель Дюссой, чтобы досадить им. Еще она думала об Антуане, которого заковали в кандалы и заперли в наспех возведенной пристройке к литейному цеху, где он страдал от дыма и покрытого водой пола, который затопило после ливней, прошедших неделей ранее. Она не могла понять, откуда появилась эта нечеловеческая черствость, заменившая в ее отце порядочность и доброту. Чувство долга она понимала, но этот жестокий акт мщения вызывал у нее резкое отвращение и возмущение.

Она сидела, молилась и вязала, пока комната не погрузилась во тьму, а у нее не было сил, чтобы встать и зажечь свет. Должно быть, она заснула, откинувшись на спинку кресла, но какой-то ухающий звук, доносившийся из-за окна, разбудил ее. Она резко выпрямилась и услышала еще один звук, похожий на сдавленный стон. Отшвырнув спицы и носок, Дейзи вскочила на ноги. В комнате стояла кромешная тьма, но ее глаза привыкли к темноте. Она заметила тень там, где у стены стояла ее кровать, и белые занавески, которые она повесила прошлой осенью.

– Кто там?

Дейзи замерла, не в силах пошевелиться. Ответа не последовало. За окном потихоньку утихал дождь. Девушка быстро задышала, чувствуя, как стучит пульс в висках.

Потом она поняла, что слышит еще чье-то дыхание. И видит тень в окне.

– Дейзи? Не кричи. Это я.

Она все равно чуть не вскрикнула, огромным усилием воли заставив себя сохранять молчание. Наконец она выдавила из себя:

– Симон?

– Да.

Он тут же обнял ее, крепко прижав к себе. Дейзи услышала, как глухо стучит его сердце.

Ей хотелось, чтобы он никогда не отпускал ее. Дейзи разрыдалась, не в силах понять, что он здесь делает, что случилось с часовым перед бараком, что он ей говорит.

Наконец до нее дошло, что он сказал: «Я люблю тебя». Она подняла голову и позволила ему поцеловать себя, утонув в океане счастья.

Придя в себя, она обнаружила, что сидит у него на коленях в кресле-качалке. Рот немного болел, но ей было все равно. Дождевая вода из его рубашки впиталась в ее платье, но она не обращала на это внимания. Симон обнимал Дейзи, тяжело дыша, словно бы он только что пробежал несколько километров.

– Дейзи, хватит, – в третий раз сказал он.

– Что? – Девушка чувствовала какое-то опьянение, хотя никогда прежде пьяна не была.

– Нам пора. Я довольно сильно стукнул часового, но он рано или поздно придет в себя, а мы… Ох, Дейзи, нам правда надо идти.

– Хорошо. Дай я только… У меня есть время, чтобы оставить записку отцу?

– Нет! Ради всего святого, нет! Я нашел то место в стене, о котором тебе рассказывал Люк-Антуан. Представляешь, там все еще нет охраны. Так что назад мы пойдем той же дорогой, но нас наверняка будут преследовать, поэтому нам нужно убраться отсюда подальше как можно быстрее.

– Хорошо, – согласилась она.

Папа будет гадать, куда она делась. Это будет ему наказанием за то, как он себя вел с ней.

Симон мягко рассмеялся, убрал ее руки со своей шеи, быстро поцеловал и встал.