Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 20

— Ядреная здесь водка. Сто лет не пил, сейчас, наверное, совсем унесет, но без спиртного я в таких местах находиться не могу. Даже совсем недолго.

Сеня хотел что-то ответить, восхититься неожиданно открывшимися способностями Милана, но Кирилл толкнул его в бок, другой рукой яростно на что-то показывая. Арсентий вгляделся и удивленно вскрикнул.

— Джозеф! Ну, ты глянь, какой шустрый, а?

Джозеф спешил. Он вошел в помещение уверенной походкой, взглядом хозяина ситуации обвел все вокруг, затем заприметил столик с двумя скучающими дамами в ярких коротких платьях и зашагал к ним. Присел, сказал им пару слов, и вся троица внезапно поднялась на ноги и направилась наверх. Джозеф гордо вышагивал в авангарде, а длинноногие пухлогубые красотки, чей загар был заметен даже в клубных потемках, замыкали шествие, изредка переглядываясь между собой.

— М-да, — протянул Сеня. — Джозеф здесь явно не впервые.

— Пойдемте, что ли, — предложил Кирилл. Он сам не понимал, почему, но на душе сделалось мерзко. — Допивай пойло или оставь его тут, нахрен.

— Угу, — Арсентий быстро разделался с остатками пива, водрузил кружку на стойку и всем видом дал понять, что готов на выход.

Охранники проводили ребят непонимающими взглядами — как же так, только что пришли, заплатили за вход и почти сразу покидают столь славное заведение! Нет, ну что за люди пошли…

— Милан, а ты откуда так хорошо знаешь русский? — поинтересовался Кирилл, желая поскорее отвлечься и с удовольствием вдыхая чистый свежий воздух. Все-таки хорошо на улице, начавшееся портиться в клубе настроение вмиг выправилось само собой.

— Сам выучил, — не без гордости ответил серб. — Что там этот английский, он и так везде, у нас с трех лет уже дети учат. А русский — это и интересно, и необычно. Жаль, что не слишком востребовано…

— Ничего, — Арсентий по-свойски ткнул серба кулаком в плечо и философски изрек, глядя куда-то вверх. — Наше время еще придет.

— Будем надеяться.

Они удалились от клуба примерно на сотню метров и свернули вправо, ведомые Кириллом, который, в свою очередь, шагал бездумно, без какой-то цели. Просто ему хотелось поскорее спрятаться от эхом катящегося по улицам музыкального диссонанса — композиции из разных клубов, соседствующих друг с другом, на выходе смешивались в нечто ужасное. Странно, в помещении все кажется не так уж и громко, но наружу звук все равно каким-то образом прорывается, да еще с таким грохотом.

Увы, насладиться ночной волгоградской тишиной сполна не удалось. Стоило повернуть за угол, как спереди донесся оглушительный женский крик и злой мужской мат. Кирилл прищурился и увидел два силуэта. Один, пошире и повыше, внезапно залепил звонкую пощечину второму, тоненькому, от чего последний упал прямо на асфальт.

Очертя голову Кирилл бросился вперед, а в голове по какой-то совершенно необъяснимой причине пульсировало название этой злосчастной улицы, которое он подглядел, едва свернув — Канунникова.

27

— Ну, вы как?

Девушка обхватила руку Кирилла своими и встала. Всхлипнула, прижала ладонь к горящей от удара щеке и нетвердо ответила.

— Нормально, спасибо… Главное, чтоб без синяка. Ой, только б без синяка…

— За что он вас?

Кирилл кивнул на лежащее рядом бесчувственное тело, из-за темной одежды едва различимое в темноте. Фонари на Канунникова почему-то не горели, хоть и имелись в наличии.

— Впервые вижу, — девушка снова всхлипнула. — Хотел отобрать сумку. А я здесь недалеко работаю, в кафе. Всегда этой дорогой возвращалась домой…

— Далеко живете?

— Не знаю… Минут пятнадцать пешком.

— Я провожу вас, — решительно заявил Кирилл.

Сеня тихонько кашлянул, привлекая внимание. Кирилл обернулся, состроил вопросительную мину — ах, черт, зря старался, света-то нет, что толку корчить гримасы.

— Киря, ты не мог поаккуратнее сработать? Хочешь и тут от полиции убегать?

— Какая полиция? — вмешалась вдруг девушка. — При чем здесь она?

— В смысле? — пришла очередь Сени недоумевать. — Тут вообще-то человек без сознания лежит…

— Пульс есть, дышит ровно, — отрапортовал Кирилл. — Ничего ему не будет. И другим тоже — нож я забрал.

— Никто не будет ради такого вызывать полицию, — вдруг фыркнула девица. — Вы что, не местные?

— Нет, — Кирилл не сдержал улыбки. — Идемте, мы вас проводим.

— Э-э, слушай, Киря, — Сеня потянул его за рукав. — Ты ступай, провожай, а мы гулять пойдем дальше, ладно?

— А в чем дело?

— Да ни в чем. Встретимся в отеле. Пойдем, брат-славянин, — Сеня второй раз за вечер врезал Милану кулаком по тому же плечу, на сей раз откровенно не рассчитав силы, и тот опять чуть не свалился от неожиданности, и в этот раз в потерю координации внес весомый вклад потребленный алкоголь. К счастью, очки на переносице серба сидели крепко и не падали, а то ищи их в потемках среди луж.

Кирилл озадаченно проводил друга и соседа по комнате взглядом, а потом сзади снова деликатно покашляли. Нет, вы что, сговорились?

— Да, идемте.

— Может, на ты? — девушка, кажется, пришла в себя — повеселела, из голоса на глазах выветривалась хрипотца, вызванная страхом и плачем. Было даже немного жаль, Кириллу она почему-то всегда нравилась у девушек.

— Кирилл.

— Марина.

Разговор завязался сам собой, без какого-либо принуждения. Иногда в жизни так бывает — события разворачиваются легко и стремительно, по пути наименьшего сопротивления и по самому благоприятному сценарию. Еще, пожалуй, не было на памяти Кирилла такого случая, когда знакомство с симпатичной девушкой проходило так гладко.

А Марина действительно оказалась симпатичной — это стало ясно, едва они свернули с темной улицы на светлую и чистую, названия которой Кирилл уже не смотрел. Все его внимание было приковано к очаровательной спутнице.

Притягательность Марины крылась не в каких-то впечатляющих внешних данных, хоть фигурой и лицом природа ее отнюдь не обделила. Обаяние исходило из слов, манеры говорить, мимики, движений. Она оказалась раскрепощенной (в самом хорошем смысле) и открытой, а это Кирилл всегда ценил в окружающих. Вообще, ему давно не хватало встреч с людьми, с кем общение проистекает так естественно, натурально, с кем можно вот так вот сходу поговорить по душам.

— И что, значит, завтра улетаешь?

— Наверное, — Кирилл пожал плечами. — Мне очень нужны деньги. Ты даже не представляешь, как. Вот, например, сколько у вас здесь можно зарабатывать?

— Ну, тысяч сорок можно. Если есть опыт — то и пятьдесят. А узкие спецы могут и семьдесят получать.

— А в евро сколько? Извини, я как-то не слежу за курсом…

— Да он уже лет пять не менялся, — рассмеялась Марина и запрокинула голову. Ровные темные волосы качнулись, на мгновение приоткрыв светлую шею. — Триста рублей за один евро, считай сам. Это несложно.

— Ого… — произведя быстрые подсчеты, протянул Кирилл. — Выходит, мы еще не так плохо живем. А все равно ноем.

— Все ноют, такова жизнь, — пожала плечами Марина. — Американцы, что сюда приезжают наших девок тискать, тоже любят пожаловаться и постонать, что, мол, работают много, а получают не очень. Спросишь — сколько? А они — шестьдесят тысяч в год. Не люблю их.

— Американцев? А за что? Из-за войны?

— Да какая война, — отмахнулась Марина. — Меня тогда и в проекте еще не было. Не люблю за то, что считают нас третьим сортом, хоть сами дуболомы. Ни языков не знают, ни мира, даже если целиком его объездят. У нас дети, прочтя пару энциклопедий, в эрудиции дадут фору любому американскому менеджеру. Не понимаю я русских девчонок, зачем связываться с кем попало? Неужто счастье в большом доме и ровной лужайке?

— Несмотря на квасной патриотизм, ход твоих мыслей мне нравится, — Кирилл ухмыльнулся, Марина несильно ткнула его в бок и улыбнулась.

— Мы, кстати, пришли.

Они остановились возле истинной, хрестоматийной хрущевки — архитектурного динозавра, давно замененного в Крулевце на более современные блочные аналоги. Хотя многие горожане и по сей день негодуют, убежденные, что блоки сделаны из ядовитых материалов, и что поляки их травят, а старый добрый советский кирпич, мол, само здоровье.