Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 21

— Что ж, был рад познакомиться, — ну, на этом моменте Кирилл замялся бы в любом случае, не может же все идти безукоризненно. — Не бойся, дорогу найду. Наверное.

— А не хочешь зайти?

Предложение прозвучало так, будто девушка приглашает старого друга выпить чашечку кофе в рабочий перерыв, а не предлагает незнакомцу посреди ночи отправиться к ней. Надо ли говорить, что ответил Кирилл?

28

Случается, что люди неожиданно попадают на одну волну. Трудно описать это чувство тому, кто никогда его не испытывал. Можно только добавить, что порой такое происходит с теми, кто давно знаком, но чаще все же с незнакомцами, едва узнавших или даже увидавших друг друга.

Чаще всего это случается на вечеринках, когда алкоголь или наркотики сшибают напрочь все кандалы и зажимы, и люди буквально начинают понимать друг друга с полуслова. Трезвому ловить на таких мероприятиях нечего, а вот пьяному — раздолье. Так и случается спонтанная близость, обычно неуклюжая и не такая уж приятная, а наутро и вовсе постыдная. Люди просто чувствуют друг друга, и им не нужны слова. Есть в этом что-то животное, а значит, что-то природное, и, следовательно, прекрасное. Да не в алкоголе, конечно, а в языке чувств. А то, что поутру не хочется смотреть друг на друга… Что ж, здесь в дело вступает как раз-таки похмелье, будь оно неладно. Алкоголь до добра не доводит. Но ведь полное взаимопонимание возможно и у абсолютно трезвых людей.

В коматозном сне обычной жизни подобные чудеса случаются редко, но очень метко. Каждое из них окрыляет, дает силы, дарует новый запал. И самое приятное, что такую подпитку получают в равной степени оба, даже если приятный миг взаимопонимания длится считанные минуты.

Они проговорили до пяти утра. И между ними не было ничего из того, что должно бы, по уму, быть, и в чем нет ничего плохого. Дальше теплых объятий и дразнящего поцелуя на прощание дело не заходило. Оба понимали, что не стоит сразу нырять друг другу в душу, но иначе не получалось. Провожая гостя, Марина не сумела скрыть тоски — она была в ее словах и глазах.

Спускаясь вниз по затхлому подъезду с давно не крашеными стенами, Кирилл все ждал, когда же и на него накатит. Ощущение было, будто он покидал свою квартиру. Свою крохотную однушку, небогато обставленную, как и подъезд, требующую ремонта, но очень чистую и уютную. Он будет очень сильно скучать. Даже если новые впечатления захлестнут с головой, а имя Марины уйдет из памяти, что-то глубоко внутри останется.

Дорогу в отель Кирилл помнил смутно, да и не хотел о ней думать. Ноги сами понесли его туда, откуда он прибыл, оставив ум в покое и дав ему вволю набормотаться.

Ему двадцать семь, ей — двадцать четыре. Но она умнее, интереснее, ярче, чем он. Поменяй их местами, и у Кирилла в жизни все бы осталось по-прежнему — унылая работа, бедность, спорт как единственная отдушина. А вот Марина, родись она в Евросоюзе, сейчас бы точно не прозябала. Жизнь, жизнь, несправедливая ты штука.

Улицы умерли окончательно. Клубы затихли, припаркованные там и сям машины погрузились в предутреннюю дремоту, в окнах не горел свет. Кирилл, кажется, оставался единственным бодрствующим существом в этом городе. Воскресенье, что и говорить. Интересно, как там Сеня с Миланом? Окосел-таки серб как следует или нет? А где неугомонные близнецы? Небось, уже храпят без задних ног, возможно даже в полицейском участке, с их-то характером.

Странно, но сам Кирилл спать совершенно не хотел. При этом он знал, что стоит дойти до постели и упасть, как сон мгновенно обрушится мягким обухом. Это значит, что тело устало, но душа поет.

Он будет вспоминать эти посиделки на кухне при свете тусклой ламы, вкусный зеленый чай и домашний пирог с вишней. И, конечно, разговоры. Они обсудили все, что могли обсуждать молодые люди — знаменитостей, моду, шутки, фильмы, музыку, даже новости и политику. И почти всегда сходились во мнениях, причем безо всякого принуждения. Никто не стремился никому угодить, подлизаться, добиться чего-то гадким лицемерием и лестью. Здорово было, других слов и не подобрать.

И ведь надо же такому случиться, что задержаться в этом городе нельзя даже на день. Даже на один день! Марине через четыре часа на работу, да и Кириллу пора хоть немного поспать. Космический путь может оказаться сложным и болезненным, он много слышал подобного из рассказов тех, кто летал. Таких людей с каждый днем становилось все больше. Гроско, Кэттл и Санбим стремительно распространяли свое влияние на другие системы, начиная со своей родной — Луна, Марс, спутники Сатурна… Ресурсы, как выяснилось, с такими возможностями искать и добывать совсем не сложно, равно как и наладить стабильную логистику. Спрос на все это рос, как на дрожжах — очнулся Китай, вышла из стагнации экономика США, Индия впитывала нефть, газ и металлы, как огромная сухая губка, брошенная в воду. Даже Евросоюз начал помалу вставать на ноги — в этом году ожидался скромный рост. Пресловутый кризис перепроизводства и всемирный экономический застой, отнявший у человечества почти тридцать лет и остающийся главной темой во всех учебниках истории, постепенно превращался в неприятный пережиток прошлого.

Наконец, прямо по курсу показалось величественное здание отеля. По прикидкам Кирилла, дорога отняла у него минут сорок. Значит, скоро наступит уже «нормальное» утро. Наверное, стоило взять такси, но пеший рывок сделал свое дело. Успокоенные ритмом шагов, мысли перестали напоминать клубок шипящих змей и разбрелись по своим углам. В сознании, захваченном водоворотом последних событий, наступил штиль. Кирилл чувствовал себя прекрасно, не смотря ни на что.

Он вошел в мягкий полумрак лобби, кивнул стоящим за стойкой сонным девчонкам, поднялся на лифте на последний этаж и вошел в номер. Доносящееся с двух сторон посапывание сняло еще один камень с души — ребята вернулись целыми и невредимыми. А витающее в воздухе перегарное амбре свидетельствовало еще и о том, что они неплохо провели время.

Стараясь не шуметь, Кирилл приоткрыл окно, расстелил постель и поскорее скользнул под одеяло, ощущая, как земное притяжение становится сильнее. Стоило сомкнуть веки, как перед глазами заплясали странные фигуры на странном фоне, а сверху тепло и тяжело навалился сон. Кирилл недовольно сморщился, ощутив в области затылка едва заметное электрическое покалывания, но это его не разбудило.

29

— И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…

— Хорош уже, — поморщился Кирилл. — Голосишь хуже тех теток, рвущих глотки в караоке. Что это вообще такое?

— Без понятия, — пожал плечами Сеня. — Бабушка пела, и как-то зацепилось, что до сих пор помню.

В столовой царила удивительная атмосфера возбуждения, предвкушения и страха перед неизвестностью. Гости отеля, никак не связанные с Гроско, оказались в меньшинстве — их едва ли набиралось три десятка, в то время как внезапно понаехавшие восточноевропейцы превзошли их числом в несколько раз.

Настроение рабочей молодежи передалось и остальным, и вот уже весь отельный ресторан заседал в молчаливом напряжении. Даже близнецы сидели чуть насупленные, глядели в тарелку и отчаянно жевали говядину, выловленную из супа, да выпячивали здоровенные губищи.

Кирилл ощутил призрачное прохладное дуновение, и голова сама повернулась налево. Так и есть, через три стола от ребят сидела Марья с подругами. Глаза-сапфиры уткнулись в стол, однако уйти скрытно не удалось. Кирилл чуть задумался, прищурился, и понял, что его слегка озадачило. На сей раз Марья смотрела не на него, а на Сеню, бодрого и выспавшегося после хорошей прогулки. Что, неужто чувствует, что Кирилл бесповоротно увлечен другой?

Арсентию на сей раз его радар изменил, все внимание забрала вкусная еда — принесли вкуснейший рис с отбивной — и, казалось бы, амурные приключения прямо сейчас его не волновали. К тому же они с Миланом неплохо провели ночь в каком-то захолустном маленьком клубе, где кроме них, упитого в дрова аборигена и нескольких симпатичных и общительных дам не первой свежести никого не было.