Мир Диорисса. Дилогия (СИ) - Григорьева Наталья Сергеевна - Страница 152

   - Ты хочешь полетать на моем драконе? Когда он вылетит? - спросил Дар, глядя мне в глаза.

   - Хочу, - кивнул я, не понимая, куда он клонит.

   - Так какого тролля, ты творишь? - не выдержав, крикнул он на меня.

   Эль вынырнула из-под одеяла, и не менее удивленно уставилась на него.

   - Дар, ты чего? - осторожно спросила она.

   - Ничего, - обиженно пропыхтел он, - вы нас сегодня разбудили на рассвете, спальни-то через стену. Ну и... Тьма, я еле сдержался! Нет, я сегодня же перееду в другой конец дворца, - возмущенно выдохнул он, - влюбленные эльфы это кошмар, а женатые влюбленные эльфы, это конец света!

   Мы с Эль переглянулись, и до меня дошло, о чем говорит Дар. О, боги, вот это мы... А спальня отца за другой стеной...

   Эль видимо подумала о том же, потому что вцепилась в одеяло как утопающий в соломинку и прошептала:

   - Лан, я сегодня НИКУДА не пойду. Я умру от стыда.

   Дар хмыкнул.

   - А чего умирать-то, наоборот гордиться надо. ТАКИМИ достижениями...

   Эль проворно укрылась с головой. Я помолчал, и задумчиво хмыкнул:

   - Извини, Дар, мы не подумали...

   - Угу, - кивнул он, - мы так и поняли. Так что, на завтрак идете?

   - Нет, - раздалось приглушенно из-под одеяла.

   Я развел руками, мол, извини, но...

   Дар понятливо кивнул. Я проводил его до двери, вернулся назад на постель и потянул одеяло на себя. Эль смотрела на меня круглыми глазами.

   - Лан, как я отсюда выйду? КАК? Твой отец, он ведь все слышал... Боги, я умру от стыда...

   Я притянул ее к себе и поцеловал в такую любимую макушку.

   - Любимая, ты что, серьезно думаешь, что есть что-то такое, чего он раньше не слышал или сам не делал? А я как в таком случае на свет появился?

   - Лан, - Эль возмущенно вздохнула, - он твой отец. А мы...

   - А мы влюбленные и женатые эльфы, Дар правильно сказал. И стесняться тут совершенно нечего, - я еще раз ее поцеловал, и она прижалась ко мне, обхватив меня руками за шею.

   - Лан, а можно мы тут останемся?

   - Насовсем? - уточнил я.

   Она вздохнула.

   - Мне так стыдно...

   Я поцеловал ее в кончик носа и потащил с постели. Она хихикала и отбивалась. Но я оказался сильнее.

   - Любимая, давай одеваться, иначе действительно есть шанс, что сегодня мы отсюда не выйдем. Я тебя просто не выпущу.

   После того, как мы оделись, Эль уселась перед зеркалом, приводить волосы в порядок. Я поцеловал ее и направился к двери.

   - Жди меня тут, я распоряжусь насчет завтрака. А потом подумаем, что нам делать дальше.

Глава 16.

   "Красивые глаза только у того,

   кто смотрит на тебя с нежностью".

(Коко Шанель)

Эль.

   Я сидела вполоборота к зеркалу и пыталась распутать то безобразие, которое оказалось на моей голове после нашей с Ланом любви. Боги, я, только подумав об этом, краснею как пион, что будет, если кто-то мне о чем-то намекнет. Когда Дар сегодня утром кричал на Лана, я думала что провалюсь сквозь землю. Мы так увлеклись, что совершенно забыли не только о времени, но и о чувстве стыда. И стены тут не бумажные, а вполне себе мраморные. Что же мы вытворяли, если они нас услышали. И как мне теперь смотреть в глаза отцу Лана, который спал в соседних покоях, за стеной. Боги, помогите...

   Я услышала, как дверь приотворилась, пропуская в комнату Лана. Этот разнесчастный колтун совершенно не желал распутываться, и я уже начинала злиться.

   - Лан, помоги мне, пожалуйста, - не оборачиваясь, я протянула ему расческу, - у меня не выходит.

   Он взял ее и молча, принялся распутывать это безобразие. Я откинула голову на спинку кресла и задумалась.

   - Знаешь, - сказала я, спустя несколько минут, - я, пожалуй, останусь все-таки здесь. Сейчас сижу и думаю, как мы с тобой могли себя так повести, ведь теперь я не смогу смотреть в глаза твоему отцу. Мне очень сильно стыдно.

   - А почему? - голос, которым был задан вопрос, был мне знаком. И это был не Лан...

   Я дернулась в сторону, но меня удержали за плечи, вынудив остаться в кресле.

   - Эль, подожди, я еще не закончил, осталось совсем немного, - голос Алла'ателя был спокоен, и я поняла, что он улыбается.

   Я в ужасе закрыла лицо ладонями.

   Спустя пару мгновений я услышала, как он отошел от кресла и положил расческу на столик. А потом я почувствовала, как меня осторожно взяли за руки, вынуждая убрать их от лица. Я убрала, но глаза остались зажмуренными. Боги, что мне делать?!

   - Эль, посмотри на меня, - попросил он.

   Я в отчаянии отрицательно покачала головой. Алла'атель потянул меня из кресла, и я послушно поднялась, став перед ним. Он провел ладонями по моему лицу, по волосам, а потом, неожиданно, прижал меня к себе и крепко обнял.

   - Малыш, - его голос был тих и спокоен, но я чувствовала, что внутри него бурлили, ища выхода, какие-то эмоции, - я сейчас прекрасно понимаю твои чувства.

   Я вздохнула и попыталась отстраниться, но меня держали крепко.

   - Ты знаешь, когда ты родилась, Лан был уже совсем взрослым. Конечно несмышленым ребенком по нашим возрастным меркам, но по сравнению с тобой, уже взрослым мужчиной, с большим жизненным опытом, - Алла'атель вздохнул. - Когда было принято решение о вашем с ним браке, он... - эльф замялся, подбирая нужное слово, - был, наверное, разочарован. Я видел, как ему претила мысль о браке вообще и с тобой в частности. Мы, светлые эльфы, не считали темных врагами, но и друзьями нас никто особо не называл. Возможно, он надеялся, что вообще не придется жениться, возможно, что его избранницей станет светлая эльфийка, я не знаю.

   Боги, почему мне стало вдруг так больно? Я подняла голову и сквозь слезы посмотрела на него. Он улыбнулся, и пальцем аккуратно стер слезинку с моего лица, после чего шагнул назад и опустился в кресло, притянув меня к себе на колени. Я уселась, отстраненно подумав, что привычка у них одинаковая...

   - Я могу продолжать? - спокойно поинтересовался он.

   Увидев мой кивок, Алла'атель продолжил рассказ:

   - Мне было жаль своего сына, потому что, к сожалению, только династические браки правящих домов заключаются с какой-либо выгодой для двух Империй. И любви в этом случае не бывает никогда. Возможна дружба, может быть легкая симпатия. Так, как было у меня с его матерью. Но никогда - любовь. И я отчетливо осознавал, что своими руками обрек своего сына на долгую и безрадостную жизнь с не любимой. Мне было горько, но изменить я не мог ничего. Все это, за многие тысячелетия до нашего рождения, было предопределено пророчеством. Когда на следующий день я похитил тебя из твоего дома, - он усмехнулся, - давай будем называть вещи своими именами, это было именно похищение, я увидел в его глазах надежду. На то, что тебя не найдут. Шли годы, а о тебе не было никаких вестей. Он не подозревал, что именно я был причастен к твоему исчезновению, и радовался своей неожиданной свободе. А я, каждый день смотрел ему в глаза и считал дни до конца его счастья, потому что уже очень скоро тебе надлежало вернуться домой.

   Он тяжело вздохнул и уткнулся носом мне в плечо. Я так растерялась, что даже на мгновение забыла о своей неожиданной боли, которая терзала мне сердце когтистой лапой.

   - Прости меня малыш. Мы, сильные мира сего, иногда уподобляемся богам и позволяем себе принимать решения за других, о том кому и как поступать... За вас все было решено еще в момент твоего рождения. А потом исчез Лан. Просто исчез. Мы шли в Аршеранн через Ильмарин порталом, у меня было несколько неотложных дел, которые мне надлежало там завершить, перед отбытием в столицу темных эльфов. Он выпросил разрешения погулять по городу. Я не мог подумать, что что-то может случиться. Он сильный, он воин, умеет обращаться с клинком и магией. Врасплох бы его не застали. Так думал я. Но, как оказалось, ошибался. А потом ко мне явился твой отец. И с порога потребовал открыть место, где я спрятал тебя четырнадцать лет назад. Не знаю как, но он догадался, что виновен я и использовал Лана, чтобы надавить на меня. Мне некуда было деваться, и я открыл название той человеческой деревни, куда я и мой первый советник, подбросили тебя четырнадцать лет назад. И стал ждать возвращения сына. Прошло два дня, и в своем кабинете на столе я обнаружил его платок, весь в крови и записку со словами: "Она умерла. Смерть за смерть".