Мир Диорисса. Дилогия (СИ) - Григорьева Наталья Сергеевна - Страница 27

   Утро встретило меня яркими лучами солнца и синью неба без единого облачка. Природа словно праздновала что-то свое. Голова разламывалась от невыносимой боли, но я был даже рад этому. По-крайней мере теперь у меня появилось ощущение, что я все-таки жив. А не умер, как мне показалось вчера после объявления страшной вести. До обеда я просидел в караулке дворцовой стражи, склонив голову на руки и не обращая внимания на происходящее вокруг. Меня не трогали. Жизнь продолжалась. Стража бегала с поручениями, сквозь туман в голове я слышал о подготовке к казни. Но мне было все равно.

   И вот, час настал. Меня тронул за плечо мой верный друг, старший стражник дворцовой сотни Альмер тер Бризган.

   - Корин, пора идти, - наклонился он к моему уху. - На площади все готово. Ждут только нас.

   Я поднял голову со сложенных на столе рук, потер измученное лицо и кивнул.

   - Пора.

   На площади бушевало людское море. У меня сложилось впечатление, что весь город в полном составе явился посмотреть на казнь. Наследника любили. Как и его родителей. Правящая чета дер Терранс была искренне любима в народе. Их смерть была горем для всех. А вот смерть их единственного сына была не проходящим ужасом. Люди понимали, что ждет их в будущем, и выплескивали весь свой гнев и стенания в криках. Вопли толпы доносились до меня сквозь вату. Я стоял как в полусне. Речь регента и последующая казнь даже не отпечатались у меня в голове. Прошло и прошло, случилось и случилось. Я сейчас был занят мыслью о том, что после этой показухи, мне нужно приступать к поискам тела Даррела. И от этой мысли мне было плохо. Пока его не нашли, у меня теплилась надежда, что может быть ему каким-то образом удалось спастись. Но время шло, а от него не было ни весточки, ни записки. И я начинал разумом принимать мысль, которую не хотел понимать сердцем, что мой мальчик, которого я любил как своего собственного сына, был мертв.

   В миг, когда мой слух уловил глухой стук топора о плаху, я краем глаза отметил какое-то резкое движение передо мной. Прямо перед помостом стояли трое мальчишек, лет четырнадцати на вид, довольно симпатичных, бедно, но чисто одетых. Один из них, в момент казни, метнулся ко второму и уткнулся лбом ему в грудь, прячась от зрелища, на которое явился посмотреть. Я мысленно хмыкнул. Какой трус. Зачем прятаться от того, что неизбежно. И уже собрался отвернуться, как вдруг мое внимание привлекло что-то. Какое-то несоответствие, за которое зацепился мой взгляд. Я еще раз окинул глазами эту троицу и внезапно понял. На третьем мальчишке, стоящем чуть впереди этих двух, и смотрящем прямо на меня, была надета рубашка убитого наследника. Я узнал ее, потому что именно ее год назад я подарил Даррелу в качестве поощрения за успехи в стрельбе из лука, которому он обучался у меня. Она явно велика этому мальчишке, потому что Даррел был как минимум на два года старше и гораздо шире в плечах.

   Я спрыгнул с помоста и крадучись двинулся к этой троице. Двое ребят инстинктивно шагнули вперед, закрывая своими телами того, от кого я не мог отвести взгляд.

   - Сдается мне, мы казнили не того, - пробормотал я себе под нос, отметил их внезапно побелевшие лица и крикнул, обращаясь к страже за своей спиной, - Арестовать их!

   - Что здесь происходит? - услышал я за своей спиной визгливый голос лорда Мэддиса.

   Я повернулся к нему лицом и произнес:

   - Задержаны смутьяны, подстрекавшие толпу.

   И сам опешил от своих слов. Почему я так ответил, было непонятно даже мне, хотя я чувствовал, что не стоит привлекать особого внимания к этой ситуации. Лорд регент согласно кивнул и выдал:

   - Всыпьте им плетей, чтоб было неповадно.

   Самый младший парень побледнел. А тот, в рубашке Даррела, как-то неуловимо усмехнулся одними кончиками губ.

   - Я не знаю, кто ты, и какова твоя роль в произошедшем, но я разберусь, - сказал я ему, и дал распоряжение страже, - увести их!

   По моему приказу их отправили в дворцовую темницу, а я вместе с половиной дворцовой сотни и городскими стражниками в нагрузку, отправился на берег Ренки, искать тело Даррела.

   Уже стемнело. Уличные фонари, тусклыми пятнами отражались на черной поверхности воды. Мы прочесали отрезок реки по течению на пол-лиги вперед. Пловцы обшарили Ренку вдоль и поперек, сначала сами. Потом подключили рыбаков, которые предоставили тяжелые сети в наше распоряжение. Поиск тела не дал ничего.

   Стража сменилась, и уставшие от поисков люди, со мной во главе, отправились по домам, а вновь прибывшие продолжили поиск тела наследника.

   Я устало ввалился в свои покои, весь пропахший тиной и грязный как тьма знает что. Пока служанки готовили мне ванну, я устало размышлял. Тело не найдено, значит, есть крохотный шанс, что Даррел жив. Но его молчание и тот факт, что, по словам стрелявшего, стрела была отравлена, наводил на грустные размышления. Мозги уже закипали от мыслей, а решения не было. Приняв ванну и приведя себя в порядок, я направился в покои лорда регента с докладом.

   - Значит не нашли? - визгливо спросил он, почесывая свой огромный живот, развалившись в просторном кресле. Его жена, леди Алиссия, внешностью напоминавшая лошадь, сидела перед большим зеркалом, усиленно наводила красоту, и стреляла в меня своими узкими некрасивыми глазками.

   - Нет, лорд Мэддис, - произнес я устало.

   - Уважаемый, не мне вам повторять непреложную истину. Именно вы были ответственны за его безопасность, и именно вы допустили его гибель. С этим вы, надеюсь, согласны? - он привстал из своего кресла и уставился на меня своими водянистыми глазками.

   - Да, лорд Мэддис, - глухо ответил я.

   - Вот и замечательно, что вы все понимаете. Не мне вам объяснять, что вам грозит. Я сказал вам вчера вечером, что я буду добр и дам вам время до моей коронации, чтобы вы нашли тело Даррела. Не будет найдено, вы будете казнены. Это мое последнее слово, - он сорвался на визг, - вон из моих покоев!!!

   Я вышел за дверь, и устало закрыл глаза. Может это и к лучшему, что все так произойдет. Жить дальше в этом непрекращающемся кошмаре и с огромным чувством вины за то, что я не уберег Даррела, мне не хотелось.

   Я уже было отправился к себе, с желанием вновь напиться и хоть на одну ночь забыть о том, что случилось, но меня остановил вопрос подошедшего стражника:

   - Господин дер Лаготт, что делать с пленниками? Вы днем распорядились их запереть в темнице. Допрашивать или отпустить? И на предмет чего обвинять?

   Вот тьма, я совсем про них забыл!

   - Я сам, - буркнул я и направился в дворцовую темницу.

   Подошел к двери камеры, отпер ее и вошел внутрь, оставив стражу в коридоре. Поднял повыше факел и оглядел всю картину, открывшуюся мне.

   Ребята сидели на кучках соломы в углу камеры и тихо переговаривались. Причем самый младший сидел на коленях у второго. Увидев меня, они замолчали и только смотрели мне в лицо.

   - Ну что, - усмехнулся я, поочередно оглядывая их. - И кто же из вас будет первым?

   - Могу я, - с готовностью ответил мелкий.

   - Лучше я, - перебил его тот, у кого на коленях он сидел.

   - А что же ты молчишь? - Я, изогнув черную бровь, посмотрел прямо на третьего парня, в рубашке Даррела. - Твои товарищи попали сюда только по одной причине, они прикрывали тебя. Иначе я на этих блох даже внимания не обратил.

   Из угла донесся возмущенный вздох.

   - А я, почему здесь? - спросил меня этот парень, уставившись мне прямо в глаза.

   - А это ты мне расскажи, - усмехнулся я и наклонился к нему ближе, - Где ты взял эту одежду, которая на тебе в настоящий момент?

   - В шкафу, - невозмутимо ответил он.

   - Да-а-а? И где же тот шкаф? - так же спокойно спросил я.

   - В моей комнате, конечно, - спокойно сказал он.

   Я усмехнулся, отметив его нечеловеческую выдержку. Ведь прекрасно понимает, чем ему грозит это заключение, если обвинение будет предъявлено, и так спокойно себя ведет. Я уже начинал его понемногу уважать. Достойный противник, не смотря на то, что всего лишь мальчишка.