Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 30

Мысли плавно перенеслись к Себастиану. Ее супруг во многом отличался от большинства знакомых ей мужчин. Прошла неделя, как она жила на вилле, но он ни разу не потребовал от нее исполнения супружеских обязанностей. Ни словом, ни намеком не торопил события, неуклонно следуя обещанию, данному ей в первый же вечер в полумраке трапезной.

Каталина полагала, что в душе Себастиана таилась мрачная тайна, неразрывно связанная с его семьей, тяжким грузом давившая на него много лет. Именно это обстоятельство, по ее мнению, являлось досадным препятствием, мешавшим избавиться от ужасной маски, подавляющей его сущность и скрывающей ото всех его лицо. Она непременно хотела докопаться до истины и считала, что независимо от причины, не дававшей ему раскрыться перед ней, он не должен замыкаться в себе.

Обычно это время дня маркиз Сент-Ферре проводил на выгоне вместе со своими резвыми генетами, чистокровными андалусскими лошадьми, которых регулярно скупал у монахов-картезианцев из монастыря Херес де ла Фронтера, что располагался недалеко от Кадиса, на юго-западе Испании. Добросовестные монахи ревностно следили за чистотой крови своих подопечных, поэтому их лошади ценились выше остальных представителей горделивой породы андалусцев. Каталина же, не имея привычку откладывать дела в долгий ящик, рассчитывала застать супруга за его любимым занятием. Она оставила незаконченное рукоделие на столике, резонно рассудив, что оно все равно никуда не денется, а насущные вопросы требует ее повышенного внимания, и решительно направилась в свои покои.

Заметив в гардеробной служанку, разбирающей ее платья, Каталина велела подать костюм для верховой езды.

Однако темноволосая девушка с черными глазами на узком подвижном лице удивленно вскинула кустистые брови:

— Сеньора, неужто вы собрались на прогулку? — она всплеснула худыми смуглыми руками и подперла пышные бока. — Тетка Беатрис с меня шкуру спустит, если узнает, что я близко подпустила вас к лошадям. Вы еще слабы и…

Каталина нетерпеливо взмахнула рукой, прерывая дальнейшие рассуждения прислуги:

— Пилар, со мной все будет в порядке. Я хочу прогуляться до выгона. Подай мне рубашку и штаны! Шевелись!

Но племянница Беатрис даже не шелохнулась с места.

— Васко сказал, что Арию рано седлать, она еще не готова к прогулкам, — девица театрально вздохнула. — Как раз пары дней хватит для полного восстановления вашей кобылки, сеньора, а вам полезнее провести это время в тиши и покое.

— Когда я захочу услышать твой совет, Пилар, то непременно обращусь к тебе, — Каталина теряла остатки терпения. — Так ты подашь мне то, что я прошу или мне взять самой?

Служанка, ничуть не смутившись, завела новую песню:

— Дон Себастиан сказал, чтобы я выполняла любой ваш каприз, сеньора, но он не упоминал, что хочет видеть вас верхом на лошади, — девица бойко затараторила, замечая, как Каталина принялась копаться в платьях в поисках нужных ей вещей: — Его сиятельство сильно переживает за вас. Три дня назад, когда сеньор принес вас на руках, на нем лица не было. Раньше мне не доводилось видеть его таким…

Каталина внезапно замерла, уставившись на дерзкую прислугу:

— Повтори, что ты сказала.

— Я? А что я сказала? — Пилар непонимающе выпучила глаза, и тут до нахалки дошел весь смысл сказанного, и она поспешила захлопнуть рот.

Каталина подозрительно прищурила глаза:

— Ты сказала, что на доне Себастиане лица не было. Как это понимать?

Пилар, обычно живая и словоохотливая, тотчас замялась:

— Я… имела в виду совсем другое, донья Каталина. Поверьте. Я… оговорилась, это все ради красного словца. Вы же знаете, дон Себастиан ходит весь закрытый, всегда в… маске.

Пилар растерянно заморгала, а Каталина и не думала останавливаться на полпути.

— Ты сказал, что раньше не видела его таким… Каким именно? Расстроенным?

— Ну, да, сеньора, именно расстроенным, — энергично закивала головой служанка, пряча руки в широких складках юбки.

— И ты определила это по выражению его лица? — осторожно поинтересовалась Каталина, внимательно следя за реакцией Пилар.

Но та угрюмо уткнулась глазами в пол:

— Дон Себастиан отнесся к вам с большим вниманием и заботой, донья Каталина. Сеньор остался в ваших покоях до прихода мастера Керро. А пока вы были без сознания, быстренько переодел и уложил вас в постель, строго-настрого запретив вас тревожить.

Последней фразы оказалось достаточно, чтобы Каталина, мгновенно зардевшись, отвернулась к окну. Ей внезапно расхотелось встречаться с маркизом. Не хватало еще, чтобы прислуга узнала об их с Себастианом договоре.

— Прикажи подать мне шоколад, — сухо сказала она. — Я буду в библиотеке.

— Слушаюсь, сеньора.

Время близилось к обеду, когда Каталина несколько часов спустя, оторвавшись от труда античного философа, решила спуститься вниз и справиться о супруге. Она уже дошла до последней ступеньки лестницы, как вдруг неуклюже подвернула ногу и зацепилась подолом легкого муслинового платья за решетчатое ограждение. Послышался треск порванной ткани и маркиза, потеряв равновесие, неминуемо упала бы, позорно растянувшись у подножья лестницы, если бы некто, вовремя подоспевший на помощь, не подхватил ее под руку. Каталина улыбнулась в знак благодарности своему незримому спасителю, однако подняв голову вверх, встретилась с насмешливым взглядом угольно-черных глаз.

— Querida señora, вы витаете где-то в облаках.

На смуглом лице Родриго сверкнула белозубая улыбка. Он был одет в цветастую рубашку с замысловатой узорчатой вышивкой, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты и открывали заросшую густыми волосами поджарую грудь. Его темные волосы, так же как у дяди были стянуты на затылке в тугой хвост, и у Каталины вдруг защемило сердце. Насколько похожи дядя с племянником? Узнает ли она когда-нибудь это?

— О чем вы думаете? — тем временем спросил Родриго, внимательно вглядываясь в очаровательно краснеющее личико.

— Что? — Каталина перевела взгляд на его рот, изогнутый в иронической усмешке.

— Вы, верно, чем-то взволнованны, сеньора, — Родриго, продолжая удерживать ее за талию, повел по направлению к трапезной. — Я могу вам чем-то помочь?

— Пожалуй, можете, — услышал он ее тихий голос.

Фиалковые глаза в опушении черных густых ресниц смотрели на него умоляюще.

— Я не могу читать ваши мысли, mi cariño.

Как и прежде Родриго был ослеплен редкостной красотой маркизы. Он честно пытался выкинуть ее прекрасный образ из головы, нарочно избегая с ней случайных встреч, а бессонными ночами обхаживал хорошеньких жен торговцев из Малаги да пышногрудых крестьянок из окрестных деревень, но как ни старался, не мог стереть из памяти вкус ее сладких и манящих губ.

— Дьявольщина! Каталина, не смотрите на меня так, я не святой!

Маркизу смутила резкость, проявившаяся в тоне Родриго, она попробовала выпутаться из кольца обнимающих ее рук, но он продолжал удерживать ее. В нос ударил терпкий мускусный запах. То ли дело было в еще неокрепшем здоровье, то ли сказывалась послеполуденная жара, устоявшаяся на побережье всю последнюю неделю, или аромат, витавший в воздухе, был слишком тяжел для нее, но у Каталины вдруг дико закружилась голова. Она поднесла руку к побледневшему лицу, впрочем, молодой человек уловил в ее жесте некий скрытый смысл и перехватил изящную ладошку.

— Если б вы знали, как сводите меня с ума, mi amor! Дня не проходит, чтобы я не думал о вас. Одно ваше слово и я увезу вас далеко отсюда, куда только пожелаете.

Он припал в страстном поцелуе к пульсирующей жилке на ее запястье и Каталина, позабыв на время о недомогании, в молчаливом изумлении уставилась на Родриго. Теперь он не вызывал в ней того шквала упоительных эмоций, как раньше, когда от одной лишь мысли о нем замирало сердце и пела душа. Мимолетное наваждение исчезло, будто и не существовало вовсе. Она сама удивлялась своей кратковременной влюбленности, понимая, что чувство это было вызвано скорее ее девичьими фантазиями, бесконечно далекими от действительности. Запретный плод всегда сладок, так любила говаривать ее мать.