Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 31

— Прекрати, Родриго, это неправильно. Отпусти меня! Ты не должен…

Слова застыли на губах, когда в проеме дверей мелькнула тень, и перед широко распахнутыми глазами Каталины собственной персоной возник маркиз в простой черной куртке и свободных брюках, заправленных в пыльные сапоги. Казалось, Себастиан занял собой все пространство. Только Каталина больше не замечала безжизненной маски на лице супруга, она видела лишь горящие серые глаза, направленные к ней, в одночасье превратившиеся в холодные льдинки на темнеющем небосводе.

— Что ж, сеньора, мне ваш выбор ясен, — глухо проговорил маркиз Сент-Ферре и, ни секунды не медля, покинул стены трапезной.

Глава IX

Дни пролетали один за другим, не принося ничего нового. Каталина проводила много времени в саду, читала, занималась вышиванием, по утрам совершала верховые прогулки. После того памятного случая в трапезной, когда Себастиан застал ее в объятьях племянника, прошло две недели. За это время она редко виделась с супругом, а если и случалось столкнуться с ним в галереи или на конюшне, он вел себя с ней учтиво, но прохладно, словно они были едва знакомы.

Тем не менее Каталина не оставляла попыток объясниться с Себастианом. Она несколько раз порывалась рассказать ему, что произошло нелепое недоразумение, что она ни в чем перед ним не виновата, что она не давала никакого повода усомниться в своей верности и ни коем образом не потворствовала надуманным чаяниям самого Родриго. Но все было тщетно, между супругами будто выросла глухая стена непонимания и отчуждения. При воспоминании о том досадном казусе ей хотелось провалиться сквозь землю. Она ругала себя за проявленную глупость, за то, что позволила Родриго больше, чем должна была. Кажется, он тогда что-то страстно шептал ей на ухо, но она не помнила ни слова, потому что это было уже неважно. Отныне все ее мысли занимал маркиз.

Она хотела, чтобы супруг вновь поверил ей, но Себастиан всякий раз отвергал попытки заговорить на эту тему. Он уезжал с рассветом и возвращался далеко за полночь, когда дом погружался в глубокий сон. Все окна были темны, наступала тишина, не спала одна Каталина. Она металась в своих покоях в ожидании его прихода, подспудно надеясь, что он захочет докопаться до правды и выяснить все подробности у нее самой, но, так и не дождавшись, падала в изнеможении на кушетку и засыпала в той одежде, что была на ней. В те же редкие минуты, когда она заставала его дома, он всегда куда-то торопился. То участвовать в сезонном сборе винограда и оливок, то присматривать за ремонтными работами в домах арендаторов, то вдруг срывался с места и отправлялся в Малагу, где располагалась контора по приему и отгрузки его собственных торговых кораблей, которых насчитывалось целых семь, огромных, трехмачтовых судов. Ее муж нагружал их зерном, оливковым маслом и различными предметами обихода, снаряжая в Новый Свет, а оттуда ввозил сахарный тростник, кофейные бобы и табак, пользующиеся стабильным спросом не только в богатых домах Испании, Франции и Магриба, но и в других частях света. Из Индии и Дамаска приходили корабли, груженые шелками, пряностями, жемчугом и алмазами, которые точно так же требовали неусыпного надзора и внимания. Одним из его компаньонов был старый сеньор де Вилья, впредь наученный горьким опытом, желавший знать каждую деталь по их общему предприятию, и маркиз в иные дниполностью погружался в дела, начисто забывая обо всем вокруг.

И все же однажды, молитвами или случаем, ей представился шанс, которым она и не преминула воспользоваться. Одним прекрасным воскресным утром, переступая порог конюшни, она вдруг услышала довольное фырканье Смелого. Ей невероятно повезло. Себастиан задержался на вилле дольше обычного. Закусив губу в предчувствии надвигающегося разговора, Каталина ускорила шаг. Рядом с Арией крутился Васко, начищая и без того блестящие бока изящной длинноногой кобылки, но едва завидев молодую сеньору, он поклонился ей и быстро ретировался. Каталина поблагодарила в душе смышленого парнишку и отважно шагнула вперед.

В тот момент Себастиан, занятый своим жеребцом, стоял спиной к входу в стойло, и Каталина поначалу приостановилась, в очередной раз дивясь неукротимой силе, сквозившей в каждом его движении. В лучах восходящего солнца, робко просачивающихся через маленькие окошки конюшни, она наблюдала, как он набрасывает на ретивого коня седло и уздечку, сосредоточенно проверяя затянутую им подпругу. Тугие мышцы мерно перекатывались под простой полотняной рубашкой, и внезапно ей захотелось поменяться местами со Смелым, ощутить на себе волнующие прикосновения крепких рук. Она тихонько вздохнула, и Себастиан напрягся, почувствовав ее присутствие. Грезы рассеялись, как утренняя дымка над рекой, когда он сухо спросил ее, не поворачивая головы:

— Зачем вы здесь?

— Я собиралась на прогулку…

Но маркиз не дал ей закончить, нетерпеливо передернув плечами:

— Родриго сегодня будет на дальнем выгоне. Нужно отобрать подходящих генетов. Скоро несколько жеребцов покинут наши пастбища, из Лангедока за ними прибудут сопровождающие.

Каталина нервно скомкала в руках перчатки для верховой езды, ее голос невольно задрожал:

— Зачем вы мне все это говорите?

— Затем, чтобы вы знали, где искать моего племянника в случае, если он вам понадобиться.

— Он мне не понадобится, — отрицательно покачала головой Каталина.

— Неужели?

Себастиан резко повернулся. Никогда еще Каталине не казалась его маска столь жуткой и отталкивающей, буквально насквозь пропитанной все нарастающим гневом своего хозяина. Даже во время их первой встречи она не пугалась так, как сейчас. Его глаза были ледяны, словно вершины заснеженных гор, коих она представляла в своем воображении, когда они с сестрой на ночь глядя рассказывали друг другу истории о страшных великанах, живущих в холодных таинственных пещерах. Вот именно такого великана она сейчас и видела перед собой, свирепого и неумолимого в своей первобытной ярости, которого бесцеремонно потревожили незваные гости да к тому же наследили на его собственной территории.

Каталина инстинктивно отступила назад и только теперь заметила в его руке, затянутой в перчатку, тонкий кожаный хлыст для понукания непослушных животных. Внутри все похолодело. Неизвестно какие картины мелькали перед мысленным взором хозяина виллы Сент-Ферре в тот памятный день в стенах трапезной, однако в следующую секунду она поняла, ничем хорошим их нынешняя встреча не закончится, если она не скажет ему всей правды. Тогда она собрала всю волю в кулак и выпалила на одном дыхании:

— Однажды мы целовались с Родриго в доме моих родителей. Это было на свадьбе моей сестры Элены.

— Значит, ты признаешь, что вы с моим племянником… любовники? — он едко выплюнул обвинение ей в лицо, нисколько не удивившись ее откровенности.

— Что?! — фиалковые глаза удивленно округлились. — Нет! Между мной и Родриго ничего нет, и никогда не было.

Себастиан выругался сквозь зубы.

— У тебя еще язык поворачивается утверждать обратное? Особенно после того, как я застал вас милующимися в объятьях друг друга? А немногим раньше собственными ушами слышал, как во сне ты шептала его имя… Подумать только, какое лицемерие!

Он чертыхнулся и занес ногу в стремя, намереваясь поскорее умчаться, куда глаза глядят, чтобы в приступе гнева не совершить непоправимого, но Каталина бросилась наперерез, хватаясь за рукав его рубашки.

— Нет! Все было не так! — сдавленно выкрикнула она. — Выслушай меня, Себастиан!

— Я не желаю тебя больше видеть, не то, что слушать, — тихо, но отчетливо проговорил он и, глубоко вздохнув, мрачно добавил: — Пожалуй, я начинаю думать, что наш брак был ошибкой.

Ее глаза наполнились слезами, с завидным упорством она продолжала цепляться за него:

— Я так не считаю! Я хочу объясниться. Все, что ты видел, было нелепой случайностью.

Себастиан пронзил Каталину испепеляющим взглядом:

— Что ты называешь случайностью, mi querida? То, что ты млела от его ласк или то, что я стал невольным свидетелем твоей распущенности?