Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 18

Занимаются

                        любовью в виде спорта,

не успев

                вписаться в комсомол.

И дальше,

                    к деревне,

                                        быт без движеньица —

живут, как и раньше,

                                        из года в год.

Вот так же

                    замуж выходят

                                                и женятся,

как покупают

                           рабочий скот.

Если будет

                     длиться так

                                           за годом годик,

то,

     скажу вам прямо,

не сумеет

                  разобрать

                                     и брачный кодекс,

где отец и дочь,

                             который сын и мама.

Я не за семью.

                           В огне

                                       и в дыме синем

выгори

              и этого старья кусок,

где шипели

матери-гусыни

и детей

              стерег

                          отец-гусак!

Нет.

        Но мы живем коммуной

                                                       плотно,

в общежитиях

                           грязнеет кожа тел.

Надо

          голос

                     подымать за чистоплотность

отношений наших

                                    и любовных дел.

Не отвиливай —

                               мол, я не венчан.

Нас

        не поп скрепляет тарабарящий.

Надо

          обвязать

                           и жизнь мужчин и женщин

словом,

               нас объединяющим:

                                                      «Товарищи».

Послание пролетарским поэтам

Товарищи,

                    позвольте

                                       без позы,

                                                         без маски —

как старший товарищ,

                                           неглупый и чуткий,

поразговариваю с вами,

                                              товарищ Безыменский,

товарищ Светлов,

                                  товарищ Уткин.

Мы спорим,

                        аж глотки просят лужения,

мы

      задыхаемся

                            от эстрадных побед,

а у меня к вам, товарищи,

                                                  деловое предложение:

давайте

               устроим

                               веселый обед!

Расстелим внизу

                                комплименты ковровые,

если зуб на кого —

                                    отпилим зуб;

розданные

                     Луначарским

                                              венки лавровые —

сложим

               в общий

                               товарищеский суп.

Решим,

               что все

                             по-своему правы.

Каждый поет

                          по своему

                                             голоску!

Разрежем

                  общую курицу славы

и каждому

                    выдадим

                                    по равному куску.

Бросим

               друг другу

                                  шпильки подсовывать,

разведем

                 изысканный

                                         словесный ажур.

А когда мне

                       товарищи

                                          предоставят слово —

я это слово возьму

                                   и скажу:

– Я кажусь вам

                              академиком

                                                     с большим задом,

один, мол, я

                       жрец

                                поэзий непролазных.

А мне

           в действительности

                                                единственное надо —

чтоб больше поэтов

                                      хороших

                                                       и разных.

Многие

               пользуются

                                     напостовской тряскою,

с тем

          чтоб себя

                            обозвать получше.

– Мы, мол, единственные,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$мы пролетарские… —

А я, по-вашему, что —

                                          валютчик?

Я

   по существу

                          мастеровой, братцы,

не люблю я

                      этой

                              философии ну́довой.

Засучу рукавчики:

                                  работать?

                                                    драться?

Сделай одолжение,

                                     а ну́, давай!

Есть

         перед нами

                               огромная работа —

каждому человеку

                                  нужное стихачество.

Давайте работать

                                 до седьмого пота

над поднятием количества,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$над улучшением качества.

Я меряю

                 по коммуне

                                       стихов сорта,

в коммуну

                    душа

                              потому влюблена,

что коммуна,

                         по-моему,

                                            огромная высота,

что коммуна,

                         по-моему,

                                            глубочайшая глубина.

А в поэзии

                     нет

                           ни друзей,

                                              ни родных,

по протекции

                          не свяжешь

                                                рифм лычки́.

Оставим

                 распределение

                                             орденов и наградных,

бросим, товарищи,

                                     наклеивать ярлычки.

Не хочу

              похвастать

                                   мыслью новенькой,

но по-моему —

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$утверждаю без авторской спеси —

коммуна —

                     это место,

                                        где исчезнут чиновники

и где будет

                    много

                                стихов и песен.

Стоит

            изумиться

                                рифмочек парой нам —

мы

      почитаем поэтика гением.

Одного

              называют

                                 красным Байроном,

другого —

                   самым красным Гейнем.

Одного боюсь —

                                за вас и сам, —

чтоб не обмелели

                                 наши души,

чтоб мы

               не возвели

                                   в коммунистический сан

плоскость раешников

                                          и ерунду частушек.

Мы духом одно,

                               понимаете сами:

по линии сердца

                                нет раздела.

Если

         вы не за нас,

                                 а мы

                                          не с вами,

то черта ль

                     нам