Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 26

Узнав,

            что у начальства

                                           сочинения есть,

спеши

             печатный отчетишко прочесть.

При встрече

                        с начальством,

                                                    закатывая глазки,

скажи ему

                    голосом,

                                     полным ласки:

– Прочел отчет.

                               Не отчет, а роман!

У вас

          стихи бы

                           вышли задарма!

Скажите,

                  не вы ли

                                   автор «Антидюринга»?

Тоже

         написан

                         очень недурненько. —

Уверен будь —

                            за оценки за эти

и начальство

                         оценит тебя

                                                и заметит.

Увидишь:

                  начальство

                                       едет пьяненький

в казенной машине

                                      и в дамской компанийке.

Пиши

            в стенгазету,

                                   возмущенный насквозь:

«Экономия экономии рознь.

Такую экономию

                                 высмейте смешком!

На что это похоже?!

                                      Еле-еле

со службы

                    и на службу,

                                          таскаясь пешком,

начканц

                волочит свои портфели».

И ты

         преуспеешь на жизненной сцене —

начальство

                     заметит тебя

                                             и оценит.

А если

             не хотите

                               быть подхалимой,

сами

         себе

                 не зажимайте рот:

увидев

             безобразие,

                                   не проходите мимо

и поступайте

                         не по стиху,

                                               а наоборот.

Крым

Хожу,

          гляжу в окно ли я —

цветы

           да небо синее,

то в нос тебе

                        магнолия,

то в глаз тебе

                         глициния.

На молоко

                    сменил

                                  чаи́

в сиянье

                лунных чар.

И днем

              и ночью

                              на Чаир

вода

         бежит, рыча.

Под страшной

                            стражей

                                           волн-борцов

глубины вод гноят

повыброшенных

                                из дворцов

тритонов и наяд.

А во дворцах

                         другая жизнь:

насытясь

                 водной блажью,

иди, рабочий,

                          и ложись

в кровать

                  великокняжью.

Пылают горы-горны,

и море синеблузится.

Людей

            ремонт ускоренный

в огромной

                      крымской кузнице.

Товарищ Иванов

Товарищ Иванов —

                                      мужчина крепкий,

в штаты врос

                         покрепше репки.

Сидит

            бессменно

                                 у стула в оправе,

придерживаясь

                              на службе

                                                 следующих правил.

Подходит к телефону —

                                              достоинство складкой.

– Кто спрашивает?

– Товарищ тот! —

И сразу

              рот

                    в улыбке сладкой —

как будто

                  у него

                             не рот, а торт.

Когда

           начальство

                                рассказывает анекдот,

такой,

            от которого

                                   покраснел бы и дуб, —

Иванов смеется,

                                смеется, как никто,

хотя

        от флюса

                          ноет зуб.

Спросишь мнение —

                                        придет в смятеньице,

деликатно

                    отложит

                                    до дня

                                                 до следующего,

а к следующему

                              узнаете

                                            мненьице —

уважаемого

                      товарища заведующего.

Начальство

                      одно

                               смахнут, как пыльцу…

Какое

            ему,

                   Иванову,

                                    дело?

Он служит

                     так же

                                 другому лицу,

его печенке,

                        улыбке,

                                       телу.

Напялит

                 на себя

                               начальственную маску,

начальственные привычки,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$начальственный вид.

Начальство ласковое —

                                             и он

                                                     ласков.

Начальство грубое —

                                        и он грубит.

Увидя безобразие,

                                   не протестует впустую.

Протест

                замирает

                                  в зубах тугих.

– Пускай, мол,

                             первыми

                                              другие протестуют.

Что я, в самом деле,

                                      лучше других? —

Тот —

           уволен.

Этот —

              сокращен.

Бессменно

                     одно

                              Ивановье рыльце.

Везде

           и всюду

                          пролезет он,

подмыленный

                            скользким

                                                подхалимским

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$мыльцем.

Впрочем,

                  написанное

                                         ни для кого не ново —

разве нет

                  у вас

                           такого Иванова?

Кричу

            благим

                         (а не просто) матом,

глядя

          на подобные истории:

– Где я?

                В лонах

                               красных наркоматов

или

       в дооктябрьской консистории?!

Чудеса!

Как днище бочки,

                                   правильным диском

стояла

             луна

                      над дворцом Ливадийским.

Взошла над землей

                                     и пошла заливать ее,

и льется на море,

                                на мир,

                                              на Ливадию.