Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 36

                          равненье.

Где-то

            будто

                       вручены

чуть ли не —

                         бразды правленья.

Раз

       уже

              в руках вожжа,

всех

        сведя

                   к подлизным взглядам,

расслюнявит:

                          «Уважать,

уважать

               начальство

                                     надо…»

Мы

       глядим,

                     уныло ахая,

как растет

                    от ихней братии

архи-разиерархия

в издевательстве

                                над демократией.

Вея шваброй

                         верхом,

                                       низом,

сместь бы

                   всех,

                            кто поддались,

всех,

         радеющих подлизам,

всех

        радетельских

                                  подлиз.

Сплетник

Петр Иванович Сорокин

в страсти —

                       холоден, как лед.

Все

       ему

              чужды пороки:

и не курит

                    и не пьет.

Лишь одна

                     любовь

                                   рекой

залила́

             и в бездну клонит —

любит

            этакой серьгой

повисеть на телефоне.

Фарширован

                         сплетен

                                        кормом,

он

     вприпрыжку,

                              как коза,

к первым

                  вспомненным

                                             знакомым

мчится

              новость рассказать.

Задыхаясь

                   и сипя,

добредя

               до вашей

                                 дали,

он

     прибавит от себя

пуд

       пикантнейших деталей.

«Ну… —

               начнет,

                             пожавши руки, —

обхохочете живот,

Александр

                    Петрович

                                       Брюкин —

с секретаршею живет.

А Иван Иваныч Тестов —

первый

               в тресте

                              инженер —

из годичного отъезда

возвращается к жене.

А у той,

               простите,

                                 скоро —

прибавленье!

                         Быть возне!

Кстати,

              вот что —

                                 целый город

говорит,

                что раз

                              во сне…»

Скрыл

             губу

                     ладоней ком,

стал

        от страха остролицым.

«Новость:

                   предъявил…

                                           губком…

ультиматум

                      австралийцам».

Прослюнявив новость

                                           вкупе

с новостишкой

                             странной

                                               с этой,

быстро

              всем

                       доложит —

                                            в супе

что

      варилось у соседа,

кто

       и что

                 отправил в рот,

нет ли,

             есть ли

                           хахаль новый,

и из чьих

                 таких

                            щедрот

новый

            сак

                   у Ивановой.

Когда

            у такого

                            спросим мы

желание

                 самое важное —

он скажет:

                    «Желаю,

                                     чтоб был

                                                      мир

огромной

                   замочной скважиной.

Чтоб, в скважину

                                 в эту

                                         влезши на треть,

слюну

            подбирая еле,

смотреть

                  без конца,

                                      без края смотреть —

в чужие

              дела и постели».

Ханжа

Петр Иванович Васюткин

бога

        беспокоит много —

тыщу раз,

                   должно быть,

                                             в сутки

упомянет

                  имя бога.

У святоши —

                         хитрый нрав, —

черт

        в делах

                      сломает ногу.

Пару

          коробов

                          наврав,

перекрестится:

                             «Ей-богу».

Цапнет

              взятку —

                               лапа в сале.

Вас считая за осла,

на вопрос:

                    «Откуда взяли?» —

отвечает:

                  «Бог послал».

Он

      заткнул

                     от нищих уши, —

сколько ни проси, горласт,

как от мухи

                      отмахнувшись,

важно скажет:

                           «Бог подаст».

Вам

        всуча

                  дрянцо с пыльцой,

обворовывая трест,

крестит

               пузо

                        и лицо,

чист, как голубь:

                                «Вот те крест».

Грабят,

             режут —

                             очень мило!

Имя

         божеское

                           помнящ,

он

     пройдет,

                     сказав громилам:

«Мир вам, братья,

                                   бог на помощь!»

Вор

       крадет

                    с ворами вкупе.

Поглядев

                  и скрывшись вбок,

прошептал,

                      глаза потупив:

«Я не вижу…

                        Видит бог».

Обворовывая

                          массу,

разжиревши понемногу,

подытожил

                      сладким басом:

«День прожил —

                                и слава богу».

Возвратясь

                      домой

                                  с питей —

пил

       с попом пунцоворожим, —

он

     сечет

               своих детей,

чтоб держать их

                               в страхе божьем.

Жене

           измочалит

                               волосья и тело

и, женин

                  гнев

                          остудя,

бубнит елейно:

                             «Семейное дело.

Бог

       нам

              судья».

На душе

                и мир

                           и ясь.

Помянувши

                        бога

                                на ночь,

скромно

                 ляжет,

                             помолясь,

христианин

                      Петр Иваныч.

Ублажаясь

                    куличом да пасхой,

божьим словом

                              нагоняя жир,

все еще

               живут,

                           как у Христа за пазухой,

всероссийские

                            ханжи.