Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 45

                               вспенятся воды;

пойдут

             пароходы зажаривать,

сюда

          из Москвы

                               возить переводы

произведений Жарова.

И радио —

                     только мгла легла —

правду-матку вызвенит.

Придет

              и расскажет

                                     на весь вигвам,

в чем

          красота

                         жизни.

И к правде

                     пойдет

                                   индейская рать,

вздымаясь

                    знаменной уймою…»

Впрочем,

                  зачем

                             про индейцев врать?

Индейцы

                  про это

                                не думают.

Индеец думает:

                              «Там,

                                        где черно

воде

         у моста в оскале,

плескался

                   недавно

                                   юркий челнок

деда,

         искателя скальпов.

А там,

            где взвит

                             этажей коробо́к

и жгут

            миллион киловатт, —

стоял

           индейский

                                военный бог,

брюхат

              и головат.

И все,

            что теперь

                                вокруг течет,

все,

       что отсюда видимо, —

все это

             вытворил белый черт,

заморская

                    белая ведьма.

Их

      всех бы

                    в лес прогнать

                                                в один,

и мы чтоб

                 с копьем гонялись…»

Поди

          под такую мысль

                                          подведи

классовый анализ.

Мысль человечья

                                 много сложней,

чем знают

                    у нас

                              о ней.

Тряхнув

                оперенья нарядную рядь

над пастью

                     облошаделой,

сошли

             и – пока!

                                пошли вымирать.

А что им

                 больше

                               делать?

Подумай

                 о новом агит-винте.

Винти,

             чтоб задор не гас его.

Ждут.

           Переводи, Коминтерн,

расовый гнев

                          на классовый.

Небоскреб в разрезе

Возьми

              разбольшущий

                                           дом в Нью-Йорке,

взгляни

               насквозь

                                на зданье на то.

Увидишь —

                      старейшие

                                           норки да каморки —

совсем

             дооктябрьский

                                          Елец аль Конотоп.

Первый —

                    ювелиры,

                                      караул бессменный,

замок

           зацепился ставням о бровь.

В сером

                герои кино,

                                      полисмены,

лягут

          собаками

                            за чужое добро.

Третий —

                  спят бюро-конторы.

Ест

       промокашки

                                рабий пот.

Чтоб мир

                  не забыл,

                                    хозяин который,

на вывесках

                       золотом

                                       «Вильям Шпрот».

Пятый.

              Подсчитав

                                  приданные сорочки,

мисс

         перезрелая

                              в мечте о женихах.

Вздымая грудью

                               ажурные строчки,

почесывает

                      пышных подмышек меха.

Седьмой.

                  Над очагом

                                        домашним

                                                             высясь,

силы сберегши

                             спортом смолоду,

сэр

      своей законной ми́ссис,

узнав об измене,

                               кровавит морду.

Десятый.

                 Медовый.

                                    Пара легла.

Счастливей,

                       чем Ева с Адамом были.

Читают

               в «Таймсе»

                                   отдел реклам:

«Продажа в рассрочку автомобилей».

Тридцатый.

                      Акционеры

                                            сидят увлечены,

делят миллиарды,

                                  жадны и озабочены.

Прибыль

                  треста

                              «изготовленье ветчины

из лучшей

                    дохлой

                                 чикагской собачины».

Сороковой.

                       У спальни

                                          опереточной дивы.

В скважину

                      замочную,

                                          сосредоточив прыть,

чтоб Ку́лидж дал развод,

                                               детективы

мужа

          должны

                         в кровати накрыть.

Свободный художник,

                                           рисующий задочки,

дремлет в девяностом,

                                           думает одно:

как бы ухажнуть

                                за хозяйской дочкой —

да так,

            чтоб хозяину

                                     всучить полотно.

А с крыши стаял

                                скатертный снег.

Лишь ест

                  в ресторанной выси

большие крохи

                             уборщик-негр,

а маленькие крошки —

                                             крысы.

Я смотрю,

                   и злость меня берет

на укрывшихся

                             за каменный фасад.

Я стремился

                        за 7000 верст вперед,

а приехал

                  на 7 лет назад.

Порядочный гражданин

Если глаз твой

                           врага не видит,

пыл твой выпили

                                 нэп и торг,

если ты

              отвык ненавидеть, —

приезжай

                  сюда,

                            в Нью-Йорк.

Чтобы, в мили улиц опутан,

в боли игл

                    фонарных ежей,

ты прошел бы

                           со мной

                                          лилипутом

у подножия

                       их этажей.

Видишь —

                    вон

                          выгребают мусор —

на объедках

                       с детьми пронянчиться,

чтоб в авто,

                      обгоняя «бусы»,

ко дворцам

                     неслись бриллиантщицы.

Загляни

               в окошки в эти —

здесь

          наряд им вышили княжий.