Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Мичи Анна "Anna Michi" - Страница 17

Поднятый с места Эвисто замялся, копаясь в воспоминаниях о прошлых занятиях. Наконец вымолвил неуверенно:

– Шестьдесят лет?

– Ну, примерно, – Ониреи-илиэ отошёл от окна, повернулся к классу лицом. – Можешь сесть. Средняя продолжительность нинъеской жизни – около шестидесяти пяти лет. У нас, на Огненном материке, они живут около семидесяти, точнее, шестьдесят девять, комма, семь, а, скажем, на Воздушном, где общие условия жизни весьма тяжелы, только пятьдесят три, комма, три.

Класс молчал. Кое-кто даже записывал в конспект, хотя Ацу презрительно поморщился: всё это они уже проходили, проходили едва с месяц назад.

– По сравнению с этим продолжительность жизни элхе... – учитель заметался глазами по лицам учеников, выискивая новую жертву, – Химилиэ.

– Примерно сто двадцать? – Химилиэ никого не смог бы обмануть – ответа он явно не знал.

– Плохо. Садись, – ученики опускали глаза под взором Ониреи-илиэ, никто не питал желания отвечать.

Уткнулись в конспекты – все.

Ацу упорно сверлил взглядом тонкие очки на переносице учителя. Не убегая от соприкосновения глаз.

– Мурасе-Ито.

С шумом отодвигая стул, Ацу поднялся. Отчеканил:

– Сто три целых семь десятых года.

Цифры стояли в сознании, как начертанные огненными письменами.

Ониреи-илиэ сделал пометку в классной книге. Захлопнул чёрную обложку из кожи.

– Верно. Садись.

Заложив руки с чёрным журналом в них за спину, Ониреи-илиэ пошёл по рядам. Медленно, важно ступая, неторопливо говорил:

– Итак, элхе живут в общей сложности более ста лет. Нинъе – почти вполовину меньше. Элхе видят на своём веку пять, а то и шесть поколений нинъе. Что же из этого следует? Орувери.

Заскрежетал стул Виллиэ.

– Чтобы успешно конкурировать с элхе, нинъе вынуждены быстрее развиваться, – процитировал сокурсник строчку из учебника.

– Верно. Садись. Итак, нинъе вынуждены за свои шестьдесят лет пробегать полный цикл жизни элхе, чтобы успеть возмужать, наплодить потомство и вырастить его. В связи с этим среди них распространены ранние браки: в двадцать, двадцать два, ранние беременности и роды. Ребёнок нинъе достигает половозрелости к пятнадцати-шестнадцати годам, дети элхе – к двадцати, двадцати одному. Общепринятый возраст для браков у нинъе – около двадцати лет, у элхе – после двадцати пяти. Однако мы живём в одном государстве, и поэтому наши законы относятся к обоим народам. Как то: ребёнок признаётся магом с одиннадцати лет, находится под опекой родителей до семнадцати и свободен вступать в брак по собственному желанию с двадцати.

– Однако же, – продолжал учитель, возвышаясь над притихшим, старательно записывающим его слова классом, – хоть наши народы и уравнены в правах государством, физиология берёт своё. И дети нинъе взрослеют раньше, а в детстве обладают большей силой к сосредоточению и склонны вдумчиво оценивать обстановку вокруг себя. Разница между народами больше всего заметна именно в детстве – взрослые особи отличаются уже не так сильно. За исключением мелких физиологических признаков, разумеется.

Ацу посмотрел на бесстрастное лицо Виллиэ. Вот в чём секрет успехов нинъе. Эта тварь так же недолговечна, как ночная бабочка, и торопится скорее узнать жизнь. Вот и всё. Жалкое существо всего лишь тщится прожить отведённый ему срок.

Паршивое отродье.

– Опять же вернёмся к точке зрения государства. Вы, без сомнения, знаете, что браки между народами запрещены. Кто сможет сказать почему?

Взгляд Ониреи-илиэ вновь забегал по ученическим макушкам. Остановился рядом с Ацу.

– Намари? – интонация была приказательно-вопросительной: Сельви не искал случая ответить.

– Говорят, что от элхе и нинъе рождаются чудовища, – голос соученика звучал неуверенно.

– Это знание, трансформировавшееся в поверие, – кивнул учитель. – Если ребёнок и появится на свет, что само по себе сопряжено с немалыми трудностями, то вероятность полного отсутствия у младенца каких-либо уродств – не более десяти процентов, а гарантии о его благополучном развитии не может дать никто. По ряду физиологических признаков пара элхе и нинъе практически неспособна дать здоровое потомство. Они несовместимы.

Да они изначально уроды. Как Огонь позволил таким появиться?

– Поэтому, чтобы обезопасить страну от нежизнеспособных мутантов, законом и запрещаются браки между народами. И процент выживших полукровок в населении Огненного материка составляет не более четырёх целых, трёх десятых. Девяносто девять процентов из них – стерильны. Впрочем, мы углубляемся в весьма объёмистую тему. Боюсь, мой урок не в состоянии дать вам исчерпывающие сведения о физиологии нинъе. Попробуйте спросить на лекции животноведения.

Последние слова Ониреи-илиэ упали в тишину – и сразу вслед за ними, словно момент этот тщательно выверили, раздалась мелодия: первые ноты гимна Огню, сигнал об окончании урока.

Класс, превратившийся в шумную нестройную толпу, вывалился из аудитории. Ацу оглядел соучеников, выискивая кого-нибудь в попутчики и сотрапезники: после урока мироведения наступал обеденный перерыв.

К Ацу подбежал Тардис и, не теряя обычной своей живости, ещё издалека воскликнул:

– «Спросите на животноведении», ты слышал? Ха-ха, как будто нинъе – птица, там, или мышка для опытов!

– Крыса он, – грубо бросил Ацу, сам не ожидая от себя подобной вспышки.

Повернулся, чтобы идти вперёд, замечая золотоволосую макушку Сельви совсем рядом – нагонит.

И увидел нинъе.

Тощий мелкий крысёныш появился из дверей соседней аудитории, где только что, Ацу знал это точно, закончился урок второго младшего курса.

Значит, это правда. Нинъе и в самом деле суёт нос на лекции старших.

Маленькое ничтожество.

– Смотри, вот и он! – Тардис дёргал Ацу за плечо, беспокойно кривясь и подмигиванием указывая на нинъе.

– Вижу, – холодно отозвался подросток.

Жёсткая ледяная злость трепетала где-то в горле, жгла, заставляя голосовые связки сжиматься. Перед глазами расплывалось всё, утекая за поле зрения, только в центре удивительно чётким и ясным виделось лицо мелкой крысы.

Нинъе смеялся, разговаривая с каким-то глупцом из второго младшего. Смеялся. Разговаривая с элхе. Грязная тварь.

– Эй, ты, – Ацу не заметил, как изо рта вырвалось презрительное обращение.

Нинъе удивлённо поднял глаза, уставился на подошедшего.

– Смотрите-ка, грязная крыска, – прошипел Ацу сквозь зубы, смеривая взглядом недоростка. – Замешалась среди избранного народа, думает, что сможет притвориться элхе, видит сны о признании и могуществе.

В тусклых зеленоватых глазках нинъе мелькали огоньки. Мальчишка щурился, глядел исподлобья, дышал тяжело. Но молчал.

Ацу усмехнулся.

– Несчастное отродье, – сказал, словно сплюнул. – Отживай скорее свой жалкий срок, сдохни и избавь наш мир от своего присутствия. И от своих сородичей заодно, пропадите вы все. Голодные тощие крысы.

Бешеный огонь в глазах крысёныша грел душу. Яростным пламенем растоплял ледяную хватку злости.

– Жалкая тварь, – почти нежно произнёс элхе. И улыбнулся, утопая в свирепом блаженстве.

Нинъе молчал.

***

Вдох. Глубокий, медленный. Руки поднимаются вверх. Выдох. Остановились. Вдох, плавный, неторопливый. Нацелиться. Выдох. Остановиться. Вдох. Вечный, нескончаемый, мир вливается в лёгкие. Мишень несётся навстречу, застывает в глазах чётко очерченным кружком. Тетива дрожит от напряжения. Ствол стрелы плотно прилегает к щеке. Воздух... мир... вдох...

Выстрел.

Удар. Ответ поражённой мишени – эхом по сердцу.

Ацу опустил руки. Вернул лук в ритуальное положение – левая ладонь у бедра, сошёл с места, поклонился мишени. Несколько шагов, ещё один поклон – символу Огня.

И выход – за пределы стрельбища.

Всё.

Теперь можно расслабиться.

– Тренировка к празднику весеннего равноденствия? – его встретил голос Сельви, как обычно, тихий и флегматичный.