Самодива (ЛП) - Зуркова Красси - Страница 74

– Ты любишь его? – Тревога казалась нелепой на лице того, от кого я ожидала этого меньше всего. – Потому что если ты можешь разбить его сердце, чтобы защитить от сложностей собственное, тогда ты его не любишь. И, вероятно, никогда не полюбишь.

Я хотела ему сказать, что на этот раз способность читать мысли его подвела, но на какую-то секунду отвлеклась на рев приближающегося шаттла. Когда я развернулась, то обнаружила лишь тьму. Простирающуюся во всех направлениях и беззвучно посмеивающуюся над девушкой, привнесшей во мглу еще один кошмар.

МУДРЕЙШИЙ ИЗ САТИРОВ знал все. Для него прошлое и будущее были частичками бесконечного, непримечательного, отшельнического настоящего. Но в одном он ошибся: я бы никогда не ранила Риза, чтобы защитить свое сердце.

"Ты первая женщина, которую он полюбил по–настоящему". Все это говорили: Джейк, Сайлен, даже Кармела в ее задорном стиле намекала, что Риз наконец влюбился после того, как годы тому назад почти влюбился в кого-то (как будто девушка вроде Эльзы примирилась бы с этим «почти»).

И все же он существовал – парень, разбивший сердце неземной ведьме. Должно быть, он встретил ее в Болгарии во время поездки, о которой не хотел говорить. Вероятно, из–за него она и решила поступить в Принстон. Затем, по какой-то причине, о которой я не знала, их отношения не сложились. Дальше была ссора. Авария. Чтобы вернуть его к жизни, она стала тем, что, казалось, существовало только в легендах. Самодивой. А он, чем стал он?

Согласно словам Джайлса, древнегреческий даемон был щадящей версией Диониса. Он был наполовину человеком, наполовину богом. Чувственным. Темпераментным. Склонным к безумству и даже жестокости. Но мне не хотелось думать, что Риз по своей натуре опасен. Описание Сайлена ему подходило больше: «Прекрасное создание, практически ничем не отличимое от простого смертного». Значило ли это, что он мог любить так же, как и смертный мужчина? Что, несмотря на бессмертие, его сердце тоже могло быть разбито?

Потому что с другой стороны был Джейк. Несомненно и бесспорно – человек. Джейк, который во многом был больше похож на меня: не полубог, а живое существо со своими страхами, пороками и чувством собственного несовершенства. Он нуждался в ответе. В моем запоздалом решении: он или его брат.

К несчастью, три месяца отношений что-то да значат. Теперь, когда все плохое, произошедшее за эти месяцы, показалось в совсем ином свете – Риз на самом деле жертва, а не злодей – я и мысли допустить не могла, чтобы оставить его.

Но так же я не могла не желать быть с Джейком. Люди, наверно, мирились с подобным постоянно. Регулярные встречи с одними, а ощущение связи с другими. Кратковременные фантазии. Внезапные влюбленности. Краденые раз от раза поцелуи. Это не значит, что так собиралась поступать и я, или что Ризу стоило об этом знать. Он сам сказал: ”Знание всегда все меняет. Оставайся со мной просто так”.

Эти слова не покидали моих мыслей, даже когда я очнулась следующим утром, проспав двенадцать часов кряду. «Оставайся со мной…»

Изумленная тем, что так долго тратила время впустую, я понеслась к его дому, но тот поразил меня своей заброшенностью с самого порога: входная дверь была распахнута настежь, словно это место было покинутым целую вечность. Затем до меня дошло, что это могло быть обычной невнимательностью, и Риз мог попросту спать (если даемоны вообще спят). Я поднялась в его спальню и постучалась – ответа не последовало. Когда я вошла, до меня доносился лишь звук струящейся воды.

Он стоял под душем в одежде, руками прислонившись к стене и склонив голову так низко, насколько позволяли шейные позвонки. Поток лился на него, не переставая – цвет джинсов индиго, намокнув, стал еще темнее, пропитавшаяся майка, трепетавшая под струями, была оттенка спелого лимона, а вокруг него все было белым, ослепительно белоснежным…

Затем он повернулся. Увидел меня. Потянулся выключить воду, не разрывая зрительного контакта. Его лицо было пепельным, и я не стала дожидаться вопроса.

– Риз, я знаю правду, и она не меняет ровным счетом ничего.

Он схватил меня прежде, чем я закончила предложение. Обхватил руками, захватил ртом, приподнял и пригвоздил к стене, покрывая поцелуями повсюду, пока пространство вокруг не сузилось до наших прижимающихся сквозь одежду друг к другу тел, мокрых, пылающих, ноющих от желания и забывших обо всем.

Когда мы, наконец, притормозили, я заметила, что мы высохли.

– Как ты это сделал?

– Не хотел, чтобы ты простудилась.

– Да, но я просила не об этом.

– Ты права. Больше никаких секретов.

Он посмотрел вниз – пол оставался мокрым. Внезапно вся вода поднялась в вихре. Все ускоряющемся. Начавшем закручиваться так быстро, что мои глаза уже не были способны уследить… После водоворот стал ярко–красным и обрушился обратно на пол, приобретая форму гигантского мака, чьи лепестки вспыхнули на какую-то секунду, а затем рассыпались на миллион капель, которые исчезали, проникая в плитки кафеля, оставляя их сухими и, как прежде, белыми.

– Ты кажешься испуганной. Мне не стоит делать подобное на твоих глазах?

– Просто… Мне нужно время, чтобы привыкнуть. – Хотя, я не была уверена, что вообще смогу, да и не знала, как привыкнуть к подобному.

– Что тебе рассказал Джейк?

Я подытожила все, сведя к нескольким словам.

– Все примерно так и есть. Остальное – детали.

– Мне, наверно, стоит знать и их.

– Они неприятные, Теа. Я принадлежу ей раз в месяц, вот и все.

– Это просто секс, разве нет?

– Все, что ей заблагорассудится. Она может делать с моим телом что угодно – таков уговор.

Даже одна мысль о том, как она прикасается к нему, вызывала тошноту.

– Ты когда-то был в нее влюблен?

– Я? Ты серьезно? – Его смех обрушился на плитки, как водоворот мгновение тому назад. – Если бы это было так, ей бы не нужна была эта проклятая договоренность.

– Эта договоренность была заключена не ради нее. Она спасла твою жизнь.

– Я не просил об этом. Кроме того, для начала, авария случилась по ее вине. Так что, поверь мне, я сделаю что угодно – абсолютно все – чтобы освободиться от нее.

– Со стороны так не казалось.

– Не казалось что?

– Ты увидел меня там, у дерева. И даже не остановился.

– Остановиться? Ты хоть представляешь, что бы произошло, если бы она заметила тебя?

– Я читала легенды.

– Ты читала пустышки. Эта женщина подлая: она получает удовольствие от убийств и разорвала бы тебя на кусочки, если бы я не…

– Риз, она моя сестра.

– Даже не рассчитывай на это, поняла? Когда-то она, может, и была твоей сестрой, но сейчас в ней от человеческого не осталось ничего. Ничегошеньки!

Сайлен говорил то же самое: «Отдалилась от человеческой сущности настолько, насколько это возможно… настолько, что никогда не сможет вернуться».

Мы зашли в спальню, он положил меня и, перекатившись на живот, расположился рядом.

– Спрашивай меня о чем угодно. О чем еще хочешь знать.

Я уже знала важнейшую деталь, но отчасти надеялась, что он будет ее отрицать:

– Что произойдет, если ты перестанешь с ней видеться?

– Это не вариант. Правила просты: я не протестую. Не заставляю ее ждать. Не отказываюсь ни от чего.

– И все же?

– Однажды я пытался. Ничего хорошего. – Гнев в его глазах разъяснил мне остальное. – Так я и выяснил, что единственными действенными средствами, обладающими лечебными свойствами, являются алкоголь и женщины. Выпивка стирала память. А женщины, они… – Он покачал головой, как будто вся парадоксальность ситуации даже для него была непостижимой. – Они были компенсацией за все то, что она творила со мной. Такой абсурдно, невероятно услужливой компенсацией. Мне нужно было лишь выбрать одну из них – или больше, без разницы, – и, можно сказать, дело было сделано.

Теперь мне стало понятно, почему тогда, в нашу первую встречу, мой отказ стать очередным «сделанным делом» рассердил его.