Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 377

Флинт быстро прошел перед ней и открыл сундук, чтобы показать дюжины резных игрушек, которые он принес с собой из накопленного за зиму в Утехе запаса. Некоторые не пережили тряски на спине напуганного тайлором мула, но большинство были в прекрасном состоянии. Он внимательно изучил содержимое сундука, выбрал свисток, достаточно большой, чтобы малыш не мог его проглотить, и протянул маленькому мальчику, который тотчас же выдул такой жуткий свист, что гном сразу пожалел, что не выбрал какой-нибудь другой подарок. Толстые руки Флинта продолжали копаться в игрушках, выдергивая то одну, то другую, пока в передних карманах его свободной кожаной туники не оказалось их больше дюжины.

Несколько минут спустя, малыш счастливо восседал на краю Флинтовой кровати, выстраивая шеренги резных животных на бельевом сундуке гнома и периодически трубя в свисток. Флинт ждал, пока закипит железный чайник на крюке над горном, и Эльд Айлия определила в ситечке соблазнительную смесь сушеных апельсиновых корок, кусочков корицы и черного чая. Она сделала паузу, чтобы понюхать ароматную смесь. «Восхитительно», — тихо сказала она и вздохнула. — «Напоминает мне напиток, который готовила моя семья, когда я была ребенком».

«Где вы выросли?»— на автомате спросил Флинт. Чай со специями, который он в каждую поездку привозил с собой из Утехи, был больше человеческой привычкой, чем эльфийской.

«В Каерготе», — ответила она. Заметив, что Флинт поднял бровь, она продолжила, — «Мой отец был изгнан из Квалинести».

«За что?»— не подумав, спросил Флинт. Эльфы практически никогда никого не изгоняют; должно быть, по законам Квалинести, это преступление считалось одним из самых общественно опасных.

«Он возглавлял движение за доступ чужаков в Квалинести», — пояснила она. — «Его изгнали. Семья, конечно же, последовала за ним. В конце концов, мы осели в Каерготе, где у семьи были дальние родственники». Должно быть, люди, догадался Флинт; все звенья стали на место. «Я выучилась с группой клириков на акушерку, и когда достаточно подросла, вернулась сюда».

«Зачем?» Вода закипела, и Флинт снял чайник с огня. Схватив толстый шерстяной носок — по его меркам, практически чистый, ношеный всего лишь один день — чтобы воспользоваться им в качестве прихватки, он подтащил воду к столу и налил ее поверх чайных листьев в тяжелый керамический горшок.

По лицу Эльд Айлии скользнуло выражение грусти, но исчезло столь быстро, что Флинт не был уверен, что ему не показалось. «У меня не было друзей, кроме людей, и к тому времени, когда я, наконец, выросла, они все поумирали от старости. Я владею кое-какой магией — зелья, чтобы облегчить родовые муки, иллюзии, чтобы развлекать детей, и тому подобное — но я ничего не могла поделать, чтобы остановить старение и предотвратить смерть моих друзей детства».

Не был ли среди тех давно умерших людей особенный человек, возлюбленный, чей уход вызвал ту грусть, что проскочила в глазах старой эльфийки, подумал Флинт. Сидя за столом и рассеянно помешивая ситечком в чае, она устремила взгляд вдаль и сухо закончила: «Мои родители умерли. В Каерготе было еще лишь несколько эльфов. Я была одинока, поэтому вернулась сюда».

Дымка апельсинового и коричного аромата струилась из толстого заварочного чайника. На кровати Флинта спал малыш, раскинувшись на спине, с деревянной коровой в одном кулачке и игрушечной овцой в другой. Эльд Айлия снова заговорила, внезапно уже веселее: «Здесь я лучше обустроилась, чем там».

Она подняла взгляд и, должно быть, заметила сочувствие в глазах Флинта, потому что рассердилась, ее зеленовато-карие глаза под короной седой косы стали жесткими. «Не надо меня жалеть, мастер Флинт Огненный Горн», — сказала она. — «Я сама выбирала тот путь, которым шла».

Он не нашелся, что ответить.

«Вы уверены, что я не смогу заинтересовать вас кружкой эля?»— произнес Флинт.

Эльд Айлия направила на него строгий взгляд. «Я — няня», — все, что она ответила.

Они сидели некоторое время и пили маленькими глоточками свои напитки, затем Флинт подумал, что, в конце концов, уже почти было время обеда. Поэтому он достал немного квит-па, нарезал несколько ломтиков сыра, а Эльд Айлия достала тарелки из буфета. Флинт бывал в Каерготе в одном из своих путешествий, поэтому они поговорили о городе. Казалось, Эльд Айлия покинула его еще до рождения Флинта. Затем Флинт продемонстрировал, как он сделал птичку-неваляшку малыша, и подарил ей точно такую же. А Эльд Айлия рассказала ему о некоторых из детей, которых она приняла за несколько столетий — «я принимала Беседующего с Солнцем и обоих его братьев», — гордо произнесла она — и как она ушла на заслуженный отдых с работы акушерки, но продолжала заботиться о младенцах и маленьких детях. «Я люблю детей», — пояснила она, впервые оживившись. «Вот почему я пришла за игрушками».

В общем и целом, это был неплохой способ провести весенний день.

Наконец, они закончили с сыром и хлебом. Эльд Айлия ополоснула и убрала тарелки, а Флинт вернулся к работе над мечом для Таниса — сначала перенеся спящего эльфийского ребенка с кровати, стоявшей слишком близко к горну, на колени Эльд Айлии. Слабый стук молотка, разбудив, было, ребенка, в конце концов, убаюкал того еще сильнее. Пожилая женщина сидела тихо, напевая младенцу, допивая последнюю чашку чая и наблюдая за продвижением работы над мечом. Прошел час, и Флинт, подняв взгляд, увидел, что Эльд Айлия тоже заснула, положив руку с зеленым рукавом на стол и прижавшись щекой к головке маленького мальчика. Гном улыбнулся и продолжил работать.

Снова прозвенел жестяной колокольчик на дубовой двери мастерской, и Флинт торопливо поднял взгляд, приготовившись метнуться к ней и вытолкать Таниса наружу. Меч начал обретать форму, с гладким конусным лезвием, с замысловатой гардой из мерцающей перекрученной стали. Флинт подавил вздох облегчения, когда в мастерскую ступила фигура в мантии.

«Я ведь ничего не прервал, мастер Огненный Горн?»— спросил Мирал, с шутливой улыбкой на тонком рте. Его голос, обычно скрежещущий, был осипшим до шепота. Бросив острый взгляд, он кивнул на медленно просыпавшуюся Эльд Айлию. Подопечный на ее коленях зашевелился и открыл голубые глаза.

«Не особо», — сказал Флинт, — «я думал, это кое-кто другой…» Он шагнул в сторону от жара горна и вытер платком пот со лба и бороды.

«Танталас?»— спросил Мирал, расплывшись в улыбке. Старая женщина села прямо и зашептала малышу; ребенок соскользнул с ее колен и побежал, чтобы собрать резных животных, разбросанных на кровати. «На самом деле», — продолжил маг, — «я пришел сюда, разыскивая Таниса. Казалось логичным предположить, что раз он не практикуется на дворе в стрельбе из лука, то, скорее всего, находится здесь, с вами. Хотя, если по какой-то причине вы избегаете его…»

«Просто я не хочу испортить ему сюрприз».

На вытянутом лице Мирала отразился невысказанный вопрос.

Флинт улыбнулся и потер руки. «Это подарок», — сказал он, махнув в сторону наполовину готового меча, остывавшего у горна.

Мирал подошел поближе, чтобы рассмотреть оружие, оранжевый отсвет углей играл на его бледных волосах и отражался от черной кожаной отделки его кроваво-красной мантии с длинными рукавами. Он протянул руку в перчатке и мягко, почти благоговейно коснулся теплого металла.

«И это будет чудесный подарок», — сказал он, повернувшись, чтобы выразить Флинту свое уважение. Казалось, мгновение его мысли блуждали где-то далеко. «Он прекрасен».

«Ба, он даже еще не закончен», — грубо сказал Флинт, но, тем не менее, выпятил грудь. Он расправил грязный кусок ткани и набросил на оружие. Эльд Айлия стояла у двери, готовясь к уходу. «Я еще прошлой зимой в Утехе сделал для него несколько наконечников стрел», — добавил Флинт. — «Я хочу сделать Танису один большой подарок».

«Гмм?»— произнес Мирал. Внезапно он мотнул головой, будто возвращаясь из грез. «Прошу прощения, мастер Огненный Горн. Боюсь, я мало спал прошлой ночью. Беседующий завтра после обеда собирается сделать важное объявление — похоже, только он и лорд Зенос знают о чем — и приготовления заняли всех. Даже у слабого мага есть обязанности. Как и у Таниса, если я, конечно, разыщу его».