Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 31

... Сотник... Печальный итог для того, кто в своё время командовал тысячами! Олден перевёл взгляд на теплящийся в закопчённом очаге огонь и вздохнул - в таком далёком теперь Амэне он уже пережил и свой головокружительный триумф, и горькое унижение, да и с теперешней , пусть и слишком пасмурной на взгляд южанина родиной, вполне свыкся. Тем более, что на деле власти и свободы у Олдена в Ленде было гораздо больше, чем полагалось по званию, а подчинялся он напрямую лишь Нахимене, считаясь с главою всех "Ястребов" Кройстеном лишь постольку поскольку...

А вот в церемонном и надменном Амэне жизни Олдену не было никогда - закостеневшие традиции и священные предрассудки ни в чём не давали ему воли, ведь жреческие семьи давно стали заложниками ими же самими когда-то установленных правил. Впрочем строгие правила не мешали благородной верхушке плести хитроумные интриги в бесконечной и жестокой борьбе за влияние. Так что не было ничего удивительного в том, что один из надменной амэнской знати , благодаря ущемленному самолюбию, зашёл немного дальше, чем другие. Отец Олдена - Илит - потомственный жрец Хозяина Грома, поняв ,что власть и деньги всё же не помогут ему обойти не менее родовитого претендента на место Старшего в самом богатом и уважаемом храме Амэна, решился на рисковую затею - поставив на отчаянно рвущихся к власти и только начавших укреплять свои позиции поклонников Единого, он смог протащить их в Совет Семи, а затем ещё и сам переметнулся к ним, заняв главенствующее положение в самой верхушке культа! Но новое божество не смогло защитить расчётливого перебежчика от гнева старого, и последствия это гнева в первую очередь ударили по самому болезненному для любого аристократа месту - роды жены были тяжелыми и преждевременными , а появившийся на свет наследник оказался уродом. Болезненное дитя обречено было с самого рождения искупать своим несчастьем отступничество отца - так, во всяком случае, шептались злые языки за спиною Илита.

Стоит ли говорить ,что честолюбие и гордость жреца были глубоко уязвлены уродством сына! Поначалу он даже надеялся, что младенец не проживёт долго, но Алти ,ещё сама не оправившись от родов ,выхаживала своего ребёнка с такой любовью и самоотречением ,на какие способна только мать... Именно благодаря её неусыпным заботам мальчик выжил и встал на ноги, вот только опека всегда печальной и постепенно угасающей матери ,недолго защищала Олдена от жизненных невзгод. Илит хотел иметь здорового наследника во что бы то ни стало и ,не прислушиваясь к предостережениям лекарей о том ,что его хрупкую жену повторные роды могут просто убить, навещал Алти с завидной регулярностью. Итогом этих визитов стало окончательно подорванное здоровье матери и несколько выкидышей, последний из которых окончился мучительной смертью Алти...

Похороны прошли в какой-то суетливой, гаденькой спешке и никто не помешал девятилетнему мальчику остаться у могилы матери на всю ночь... Замороченная хлопотами прислуга хватилась ребёнка лишь на второй день и, сообразив наконец , где нужно искать хозяйского сына, с трудом увела его с кладбища - до этого всегда тихий и незаметный мальчик , с криком вырывался из рук дюжего конюшего,кусаясь и царапаясь , словно только что пойманный рысёнок!. Но это было только начало всех бед - оказавшись под родной крышей, Олден увидел, что положенным трауром в их доме даже не пахнет, а отец уже поглощён целым ворохом дел. Впрочем, Илит нашёл время и для сына - устроившись в кресле, он два часа стыдил мальчика за недопустимое поведение, слабость, и слёзы, а в конце своих нравоучений добавил, что будущую мачеху сын должен называть не иначе, как мамой и вообще - отныне упоминания об Алти в его доме запрещены...И вот тогда впервые стало ясно то, что нравом Олден пошёл совсем не в свою кроткую мать, ведь услышав последние слова Илита ,мальчик ,зло блеснув глазами ,бросил ему прямо в лицо: " Если Алти мне не мать ,то и ты не отец а... Предатель! Лживый ублюдок!!!" ... И пока не верящий собственным ушам жрец приходил в себя от удивления, мальчишка стрелою выскочил из комнаты , а затем и из ставшего ему ненавистным дома!..

С этого самого дня Олден начал неумолимо превращаться в угрюмого, злобного зверёныша, и отеческие наказания только ещё больше всё ухудшали , зато у прислуги Илита появились новые обязанности - каждый день ходить на кладбище , на котором мальчик теперь дневал и ночевал...

Тем временем власть, знатность и деньги Илита ,являвшиеся для многих благородных семейств важным доводом в сватовстве, стремительно делали своё дело - мачеха у Олдена появилась ровно через два месяца. Молодая красавица немедля стала наводить в доме свои порядки, старательно вытравливая любые напоминания о своей предшественнице и маленький горбун был ей как бельмо на глазу. Лиата даже не старалась скрыть своей гадливой неприязни к мальчику и постоянно сваливала на него вину за все домашние неурядицы - Олден был повинен в её глазах даже за увядшие во внутреннем дворике цветы и недосоленный поварами гуляш!.. За обвинением - пусть даже и самым ничтожным - немедля следовала кара: Лиата чрезвычайно ловко управлялась с плетью и получала неприкрытое удовольствие тираня и истязая мальчика. Но как бы жестоко не гуляли по спине Олдена плеть и розги , сколько бы его не сажали на хлеб и воду, и не ставили коленями на горох, он сносил наказания молча , а в его душе всё больше копилась злоба и желание отомстить, которые со временем вылились в каверзы против ненавистной мачехи. Вначале они были просты и незатейливы: пролитый во время обеда ей на платье суп, разбитое мячом окно в её комнате ,забитая воском замочная скважина в дверях, ведущих в её покои ... Вскоре проделки мальчика следовали уже одна за одной, и благодаря им Лиата получала повод лишний раз поупражняться с плетью. Что же касается отца, то он либо вовсе не вмешивался во вражду мачехи с Олденом, либо принимал сторону Лиаты, ведь на самом деле Илит думал лишь о том, когда его визиты в спальню жены наконец- то начнут приносить плоды и кроме нелюбимого первенца у него появится ещё один сын...

Но чаяниям отца не суждено было сбыться - когда Олдену исполнилось одиннадцать, Лиата наконец-то подарила мужу ребёнка, но это был не долгожданный сын , а дочь. Илит , едва взглянув на девочку, вышел из спальни жены, громко хлопнув дверью, и Лиата прорыдала над колыбелью весь вечер, но уже на следующий день нашла в себе силы встать и заняться домашними делами, первым из которых оказалось наказание ещё ни в чём не успевшего провинится Олдена. На этот раз экзекуция происходила во внутреннем дворике: поскольку Лиата была ещё слаба, наказание исполняли слуги, а сама мачеха полулежала в садовом кресле на мягких подушках - унизанные тяжёлыми кольцами пальцы Лиаты непрерывно гладили лоснящуюся шерсть толстой, ленивой кошки, а холённая, породистая женщина жадными, широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как двое дюжих слуг хлещут распластанного на дорожке мальчишку. Удары следовали один за другим и Лиата ожидала, что ненавистный уродец наконец- то начнёт просить о пощаде, но тот только жевал от боли песок и сверлил мачеху пылающими ненавистью глазами... Наказанию Олдена положили конец сами слуги - когда на спине мальчика не осталось живого места, конюший отбросил розги и заявил: "Довольно с него, хозяйка..." Лиата скривила свои полные, красиво очерченные губы: " Олден так и не попросил прощенья. Продолжайте!" Но Гойнт на её приказ только покачал головой: "Негоже нам господского сына запарывать до смерти!" - и Лиата, поняв, что её приказы и угрозы уже ни к чему не приведут, зло фыркнула и покинула внутренний дворик ... А ещё через неделю весь дом утром разбудили истерические крики мачехи - проснувшись, она увидела за окном свою любимую кошку - удушенный зверёк болтался на спущенном с чердака шнурке, а на этот раз без сомнения виновный в произошедшем Олден исчез из дома, и ни на окрестных улицах, ни возле могилы матери его не нашли!..