Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 32

- А ну прочь, поганцы! Ишь, что удумали - все на одного! - сердитый окрик и носок воинского, с латунными пряжками сапога, угодивший одному из чумазых сорванцов под рёбра, заставил стайку уличной ребятни брызнуть в разные стороны, оставив свою жертву посреди скользкой от отбросов и грязи мостовой. Горбатый мальчишка сел., провёдя рукой по лицу, ещё больше размазал по нему кровь с грязью, и исподлобья взглянул на своего неожиданного спасителя. На кривых улочках припортового квартала Олдену пришлось нелегко, ведь уродство сразу сделало его изгоем и предметом травли местной детворы, но возвращаться домой уже несколько дней живущий на улице, голодный и постоянно избиваемый сверстниками мальчишка даже не думал. А рослый, чуть покачивающийся на ногах от выпитого воин, прищурил тёмные, с миндалевидным разрезом, глаза и ещё раз пристально взглянув на мальчишку , удивлённо выдохнул:

-Олден?!! Что ты забыл в этом лягушатнике?

- Дядя Дорит?- мальчишка удивлённо посмотрел на родственника, которого он видел всего несколько раз в жизни - старший брат Алти никогда не был желанным гостем в доме Илита, а после того , как он три года назад вдрызг разругался с мужем сестры, стал и вовсе в него не вхож.

- Признал таки?! Не забыл? - сильная рука подняла Олдена с мостовой , и дядя хлопнул его по плечу.- Ну, пойдём , племяш - погостишь у меня, а заодно расскажешь, как тебе живётся с мачехой. Подозреваю, что несладко!

Но в первый вечер толкового разговора у них так и не вышло - попавший в домашнее тепло и наконец-то отмытый от грязи мальчишка разомлел и уснул, не дождавшись ужина. Зато на следующий день , перед завтраком Олден поведал вставшему спозаранку Дориту всё - начиная от запавших в память похорон матери и заканчивая своей неутихающей враждой с мачехой.

- Я их всех ненавижу! И Илита и эту сучку! Но Илита больше, ведь он не любил маму и виноват в том, что Лиата появилась в доме!!! ..- губы мальчишки задрожали и он отвернулся к окну, стараясь скрыть от дяди застлавшие глаза злые слёзы. А дядя подсел к мальчику и обняв его за плечи, крепко прижал к себе. От этого неожиданного участия Олден сжался в комок ,но дядя лишь ещё крепче обнял его и зашептал :

- Можешь не прятать слёз - в них нет ничего постыдного, ведь я сам до сих пор оплакиваю преждевременную смерть своей сестры и люто ненавижу виновника её гибели! Ты прав , мой мальчик- прав во всём, но теперь ты уже не будешь одинок, и я всегда приду к тебе на помощь , ведь по духу ты - Остен, так же как Алти и я...

Мальчишка коротко взглянул на бронзово-смуглое лицо дяди - Дорит действительно был типичным Остен : прямой, с красиво вырезанными ноздрями, нос, скульптурно очерченные скулы и волевой подбородок - именно такие лица вырезают в Амэне на барельефах в храмах , и именно так выглядят воины и герои древнего княжества, а вот он, Олден... С самого раннего детства мальчишка приучился играть в одиночестве, ведь дети прислуги сторонились хозяйского сына, и ни уговоры получивших пару монет от Алти матерей, ни сладости ничего не могли изменить. Да что там другие - Олден сам себе был противен!.. Мальчишка опустил глаза и судорожно вздохнул:

- Я не Остен, а самый обычный горбун... Урод...

- Для меня - нет... - и крепкая, шершавая ладонь дяди неожиданно мягко огладила жёсткие, чёрные волосы Олдена.- А для моей сестры ты был словно свет в окне... Ты ведь помнишь, как Алти тебя называла?

-Помню...- едва слышно шепнул мальчишка и окончательно сник, ведь воспоминания об Алти были для него бесконечно дороги и в тоже время неимоверно болезненны. Вот и теперь сердце Олдена нестерпимо заныло, когда перед его глазами на миг снова возникла спальня опять занедужившей матери: кровать под кисейным пологом, длинные, блестящие волосы Алти, рассыпавшиеся по подушкам тёмными, крутыми волнами, и сама мама - маленькая и хрупкая, словно статуэтка из стекла. Выросшей в загородном имении Алти претил серый камень стен Илитовского дома , и когда она была прикована к постели, то радовалась любой, принесённой из сада былинке , словно маленькая девочка, а Олден был готов сделать все, что угодно, лишь бы в темно-карих, грустных глазах матери снова вспыхнули золотые, радостные искры. Именно ради этих искорок мальчишка вставал с первыми лучами солнца и бежал во внутренний дворик, и там, продираясь сквозь колючие плети вьющихся роз и утопая в наполненном ледяной водой бассейне с кувшинками, выискивал для Алти самые красивые , только начавшие распускаться цветы, а , набрав их столько, сколько мог унести, притаскивал свой букет в спальню матери ... А потом он, устроившись на постели Алти, затая дыхание, наблюдал за тем , как нежные пальцы матери скользят по таким же воздушным лепесткам цветов, как её бледные щёки розовеют , а на губах начинает играть слабая улыбка... "Ты мой солнечный луч!" - говорила Алти и тихо серебристо смеялась, а потом смущённо просила: "Пожалуйста, помоги мне вплести в волосы вот этот цветок..." Один раз , выполняя просьбу Алти, Олден заметил на её белоснежной, тонкой руке чёрные синяки, и вид этих кровоподтёков зародил в его сердце первые ростки ненависти к тому , кто посмел причинить боль матери...

- ...Она всегда гордилась тобой, племяш... - голос дяди вырвал мальчишку из воспоминаний, и Олден понял, что задумавшись, пропустил изрядный кусок из того, что говорил ему Дорит, а дядя тряхнул головой и решительно произнёс. - Ну, а тому, кто считает тебя уродом, плюнь в глаза , ведь такой человек и так слеп, если не видит, что у тебя дух и сердце воина!..

Услышав такие слова, Олден недоумённо взглянул на Дорита - неужели для дяди действительно не имеет значения его физическое уродство?! В это мальчишке, которого под крышей отчего дома последние два года именовали не иначе, как выродком, было трудно поверить! Дорит поднялся и, потрепав Олдена по плечу, заметил:

- Пошли завтракать, племяш, ведь ты наверняка голоден, как целая волчья стая!.. А после завтрака я напишу Илиту одно небольшое послание такого содержания, после которого твой отец сам сюда явится - как пить дать, явится, да ещё и с повинной!

Но Олден ,услышав об отце, сбросил руку дяди со своего плеча и сердито сверкнул тёмными глазами:

-Не хочу его видеть! И домой тоже не хочу! Лучше опять на улицу!

Дорит на его гневный протест лишь улыбнулся:

- Ответ похвальный и достойный истинного Остена, но, к сожалению, не очень умный... Снова сбежав на улицу ты лишь сыграешь на руку этой дранной кошке Лиате, да и Илит рано или поздно сообразит, что ему не мешало бы поискать своего сына у его родного дяди! Но сделав свой ход первыми мы навяжем им свою игру и заставим заплатить за все обиды.А теперь слушай меня внимательно, племяш: с Илитом я сегодня же поговорю, да так, что по возвращении домой тебя никто даже пальцем не тронет, но и ты в свою очередь больше не должен проказить и зловредничать- как бы мачеха тебя не доводила!

- Но ведь она всегда первая начинает!- голос подскочившего со своего места мальчишки зазвенел от возмущения, а Дорит привлёк его к себе и ласково взъерошил Олдену волосы:

- Как начнёт, так и закончит, племяш, да и чем ты можешь ей сейчас отплатить? Твоя очередная каверза только докажет всем, что Лиата права, крича о том, что ты злой, испорченный мальчишка! Нет, Олден, мстить надо совсем иначе - с холодным расчётом, жестоко и сразу за всё!..

Олден недоумевающее посмотрел на Дорита:

- Как это?

Дядя снова улыбнулся:

- Я научу. И не только этому. Не забывай,Олден, что твой дядя не только командует тремя тысячами тяжёлых конников, но и кое-что смыслит в колдовстве! - и тут Дорит заговорщецки подмигнул Олдену- Только запомни, что с этой минуты ты должен слушаться меня во всём, а о нашем разговоре ни одна живая душа знать не должна - уговорились?

-Уговорились...- Олден наконец то ответил на слова Дорита робкой и неясной, словно осеннее марево улыбкой, а дядя, уловив эту тающую на глазах улыбку сумрачного мальчика рассмеялся искренне и весело: