Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 57

Испи судорожно вздохнула, и , высвободившись из его объятий, неожиданно насупила бровки:

- Меня не выдают за тебя силком, Олден, а тебе не мешало бы начать воспринимать людей такими, как есть, а не искать в каждом их слове подвох.- За несколько мгновений настроение девушки полностью переменилось, и теперь перед Олденом стояла холодная аристократка.- А меня своим недоверием ты и вовсе оскорбляешь! Я должна была бы рассердиться на тебя, но не сделаю этого, так как понимаю, что ты не отошёл ещё от столь любимых тобою сражений!..

И Испи, сухо кивнув Олдену на прощание, выскользнула из сада лёгкой тенью...

А ещё через полчаса, Олден, кое как распрощавшись с нежелающим его отпускать Келтеном, спускаясь по крутым ступеням лестницы, услышал доносящиеся из комнаты невесты голоса и невольно затаился возле немного приоткрытой двери, вслушиваясь в разговор Испи и её подружек.

- Нет конечно, он - прославленный воин, богатый и знатный, Владыка ему благоволит, но как ты можешь целоваться с ним, когда рядом с тобой живёт Лиги! Вот он - действительно завидный жених: и красив , и нравом хорош - я бы хоть сейчас за него замуж! - Матти - самая бойкая и неуёмная из всех подруг Испи, крутилась перед зеркалом, примеряя на себя подаренное Олденом ожерелье, а устало откинувшаяся на спинку кресла Испи едва заметно улыбнулась.

- Мой троюродный брат всего лишь десятник "Доблестных", да к тому же беден . Если бы не мой отец, он до сих пор прозябал бы в дальней провинции и Милеста в глаза не видел!

(При упоминании о Лиги, стоящий за дверью Олден невольно скрипнул зубами. Этого непонятно что возомнившего о себе наглого, смеющего рассуждать о стратегии и тактике щенка, он терпеть не мог и едва сдерживался от того , чтобы не задать этому, состоящему в дворцовой страже сопляку хорошую трёпку. Сдерживало тысячника лишь уважение к дому Келтена, в котором Лиги и обитал. )

Матти возмущённо фыркнула:

- Ну, не вечно же он будет десятником! .. Испи, голубка, скажи- какие девушки нравятся твоему брату?

Испи на эту тираду чуть прикрыла глаза и попросив Элти: "Расплети мне пожалуйста косы - голова разболелась..." едва заметно нахмурилась:

- Я тебе не сводница, Матти, ну, а что до Олдена, то из-за своей воинской службы он не будет мне сильно докучать - так что видеть его , слава богам, мне доведётся нечасто.

Задетая за живое отказом ,Матти отвернулась от зеркала и хихикнула:

- Я слышала, что твой жених снискал себе славу не только в боях, но и в притонах, так что берегись, как бы Олден не потребовал от тебя в постели того же, что он получает от портовых шлюх!

Испи приподнялась и в её глазах сверкнул гнев:

- Этот урод не осмелится... А ты следи за языком!...

Дальнейшую перебранку Олден слушать не стал -ему хватило и того, что доведённая подколками подружки Испи наконец сказала то, что думает о нём на самом деле, а кроме того он уловил в голосе невесты хорошо скрытую ревность , когда она упоминала о Лиги! Олден сжал дрожащий кулак - делать из себя посмешище он не позволит... И если его подозрения подтвердятся, то Испи придётся горько пожалеть о том, что она не сказала ему правду , когда у неё была такая возможность!.. Но мысли о возможной мести горбун оставил, как только переступил порог Келтеновского дома, потому что остаток вечера он собирался провести там, где его всегда ждали...

"Карающие" сильно бы удивились, если б увидели своего , не знающего жалости и всегда язвительного, точно целое кубло гадюк, тысячника осторожно ступающего за Гойнтом по белённому коридору . Жестокое лицо Олдена смягчилось, а из его голоса совершенно исчезли холодные и властные нотки, когда он тихо расспрашивал Гойнта о самочувствии Пелми. Бывший конюший, теперь (с руки Олдена) ставший управляющим в небольшом загородном доме, отвечал на вопросы тысячника тихим и торопливым шёпотом, а подведя Олдена к ведущим на террасу дверям, тут же незаметно исчез в глубине коридора. Горбун неслышно ступил на террасу, но сестра каким то образом сразу уловила его присутствие и ,повернувшись в кресле ,с радостным ойком протянула к нему руки. Миг, и Олден был уже около Пелми - встав на колени, он спрятал лицо в одеяле, укрывающем её неподвижные ноги, а Пелми нагнулась вперёд и обхватив его шею своими тонкими руками , зарылась лицом в волосы брата, тихо прошептав: " Наконец ты вернулся! Я так рада..."

Вместо ответа Олден лишь судорожно вздохнул - сводная сестра была единственным, искренне и беззаветно любящим его существом, и горбун , пытаясь облегчить выпавшую на её долю участь , уже не раз проклял свою давнишнюю сделку с демонами! Терзающие его предчувствия неминуемой беды исполнились тогда , когда Пелми перешагнула своё восьмилетие - вернувшись из похода, он застал дома целый сонм лекарей и хмурого, словно зимняя ночь Илита . Обрушившееся в тот год на Амэн поветрие надолго осталось в памяти Милестцев, унеся немало детских жизней. Хворь прошлась в равной степени как по кварталам бедняков, так и по благородным семьям, а немногие, пережившие чудовищную горячку дети навсегда остались неспособными к передвижению калеками. Прикованная к креслу Пелми, даже с приданным, не имела никаких шансов на замужество , а из немногих , доступных ей, развлечений у неё остались лишь книги да поющие в клетке щеглы... Но хуже всего было то, что Лиата восприняла болезнь Пелми как личное оскорбление, окончательно возненавидев собственную, обманувшую её надежды дочь и Олден убедил отца, что будет лучше, если девочка будет жить как можно дальше от полупомешанной матери. Он сам нашёл небольшое загородное имение, проследил , чтобы оно было обустроено так, чтобы Пелми были доступны даже самые дальние его уголки и взял с Гойнта слово, что он будет оберегать сестру, как зеницу собственного ока. Это, впрочем было уже излишним - по собачьи преданный детям Илита Гойнт готов был умереть как за Олдена, так и за Пелми...

Расчёт горбуна оказался верным - оказавшись вдали от попрёков матери и отчуждённости отца, Пелми не только оправилась от болезни настолько, насколько это было возможно, но и , переступив тринадцатилетние, начала постепенно расцветать. Только её красота несла в себе хрупкую чистоту весеннего, только- только выбившегося из под снега цветка, а в её кроткие глаза лесной лани нельзя было смотреть без боли...

Олден поднял голову и улыбнулся:

- Ну, конечно же я вернулся, Пелми - ты же знаешь, что я всегда возвращаюсь!

Пелми снова провела рукой по волосам брата :

- Но я всё равно волнуюсь за тебя... Особенно, когда мне снятся сны...

- Это пустое...- Олден снова улыбнулся и поцеловав неподвижные колени сестры , добавил - К сожалению, в этот раз я не нашёл для тебя достойного подарка, так что ты сама должна сказать, чего тебе не достаёт...

Пелми смахнула с ресниц выступившие слёзы:

- Лучший подарок для меня, это то, что ты жив и здоров...- и сестра, взглянув на укрытые вечерней мглою рощи и виноградники, тихо добавила. -Единственное, о чём я сожалею, это то, что не смогла встретить тебя на площади вместе с отцом...

Устроившийся около ног сестры Олден едва заметно качнул головой:

- Не стоит об этом жалеть, мышонок! Я терпеть не могу пустые церемонии! Лучше расскажи , как тебе жилось в моё отсутствие?

Пелми согласно кивнула и начала рассказывать брату о мелочах, из которых и состояло её тихое затворничество: вначале она поведала Олдену о прочитанных ею книгах, затем сообщила о наконец-то прижившемся и зацветшем розовом кусте, а напоследок, тихо смеясь, рассказала о том, как её кошка изловила где -то в доме здоровенную крысу и приволокла свой трофей прямо в кровать к Пелми, напугав при этом служанку...

Олден внимательно слушал бесхитростные рассказы Пелми, то и дело переспрашивая её о каких-то мелочах и улыбаясь на её смех. Со своей сестрой-полуребёнком он чувствовал себя успокоенным и умиротворённым, ведь все её порывы были чисты и искренни и не несли в себе ни подвоха, ни хорошо замаскированной лжи. Тень набегала на лицо горбуна лишь тогда, когда он смотрел на неподвижные ноги Пелми - с этой бедою не смог справится ни он сам, ни аркоский паук, а взятый в подмогу Олденом "Крыса" после осмотра Пелми лишь грустно покачал головой: "Пойми , друг, - ничего уже сделать нельзя! Твоя сестра жива и, хвала богам, не испытывает постоянных болей, - в её случае это и так редкая удача..." Но горбун , так и не смирившись с увечьем Пелми, вновь и вновь искал способы исправить нанесённый ей его давнишним договором вред.