Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 80

ОСКОЛКИ ПРОШЛОГО

Сердце бьётся не в груди, а где-то в горле, боль в перетружденных мышцах сопровождает каждое движение, да ещё и налившаяся свинцовой тяжестью кирка норовит выскользнуть из ослабевших рук! Время давно растворилось в темноте узкого забоя и Веилену его заменяли удары углекопского инструмента. Когда становилось совсем невмоготу, он начинал считать в уме, и каждый такой удар, каждый отколотый кусок угля означал, что оставленное где-то там наверху небо становиться ближе... Но в этот раз смутная тревога заставила Вела позабыть о счёте - вначале ему показалось, что непонятное беспокойство вызвано тем, что он что-то позабыл и эмпат начал припоминать утренний разговор с Лади. Но здесь всё было в порядке: о своём обещании принести сестре леденцов он помнил чётко. Так же, как и о намерении купить Лади новые ботинки, ведь из старых она уже выросла. За последние месяцы Вел и сам заметно вытянулся и раздался в плечах - относительно новая куртка стала ему мала, но эмпат резонно считал, что он-то с обновками может и подождать... Ещё раз перебрав в уме все запланированные дела - купить леденцы и ботинки, заплатить по счету в овощной лавке и выторговать у мясника кусок получше - Веилен убедился, что ничего не упустил, но овладевшая им тревога только усилилась. Эмпат огляделся - его семёрка по-прежнему вгрызается в породу, щегол в клетке ведёт себя, как ни в чём не бывало. Но при взгляде на птицу Вел почувствовал, что его тревога всё больше и больше перерастает в желание немедленно покинуть забой... Да ещё и возвращаться при этом через боковые проходы...

- Груст, надо уходить!

Старый углекоп внимательно взглянул на Вела -в полумраке выражения измазанного лица различить невозможно, но глаза парнишки словно бы превратились в два полных тревоги озера... И Груст поверил этим глазам, ведь уже не раз замечал за Велом одну особенность - он действительно улавливал малейшие изменения в забоях и никогда не ошибался. Порою казалось, что каменные духи нашёптывает парню на ухо свою волю... Старший повернулся к остальным: "Прекращай работу! Уходим!" Но не все углекопы были с ним согласны.

- Мало ли, что пареньку причудилось. Он здесь ещё и года не проработал... - проворчал Худой Зиг, а Риф его поддержал:

-Верно. Не к чему спешить.- и, повернувшись к Велу, добавил. - Тебя никто не осуждает, парень. Просто все знают, что на молодых, вроде тебя, иногда находит - тошно им становится без солнца и страшно. Отдохни немного, успокойся! Вон, смотри - даже наш щегол... - Риф осёкся, оборвав свою речь на полуслове: птица лежала на дне клетки, судорожно поджав лапки!

...Они бежали изо всех сил, но распространяющийся по забоям огонь шёл за ними по пятам. Потом что-то ухнуло и мощна волна обжигающе горячего воздуха отшвырнула Вела в боковой проход. Острая боль прошила висок эмпата раскалённой иглой, но за мгновение до того, как потерять сознание, Вел услышал грохот и отчаянные крики углекопов...

Когда Веилен очнулся, вокруг царили тишина и абсолютная темнота. Болели висок и ушибленная при падении рука, но он встал. Осязание сообщило эмпату нерадостную весть - завал отрезал боковое ответвление от прохода наверх. Вел судорожно вздохнул - так уж повелось, что многие углекопы находят свою смерть от огня, под завалами или оказываются похороненными заживо, так что нет ничего удивительно в том, что с ним произошло. Он оказался отрезанным от всех на большой глубине и потому не стоило даже надеяться на то, что его будут искать! Внутреннее чутье подсказывало Велу, что с другой стороны узкого прохода завалов нет, и он двинулся вперёд, не отрывая при этом от стены скользящих по ней пальцев... Он не знал, куда ведёт этот ход и есть ли у него ответвления, но после того как постепенно сужающийся проход сделал крутой поворот, эмпат увидел далеко впереди слабую точку света! Вспыхнувшая в сердце надежда угасла после первой сотни шагов - светящаяся точка не увеличивалась! Ещё через некоторое время Вел увидел, что манивший его огонёк оказался трещиной - она не превышала своими размерами замочную скважину, через которую пробивался слабый свет. Пытаясь понять, куда вывел его проход, эмпат встал на колени и приник к щели , но то что он увидел с другой стороны было кошмаром!

Дрожащее пламя факелов освещало сырые стены подземелья и Владыку Астара: Херстед положил железный прут на раскалённые угли жаровни и подошёл к прикованному к стене, похожему на скелет человеку - длинные взлохмаченные волосы скрывали лицо пленника, а вместо правой руки у него была лишь крошечная культяпка. Херстед схватил пленника за волосы и, подняв ему голову, повернул его лицо в сторону жаровни.

- Отвечай, иначе снова запахнет палённым! Где Веилен?

Губы Юргена искривились в подобии жуткой усмешки:

- Далеко! Там, куда тебе не добраться, гнида !

Владыка раздражённо фыркнул и направился к жаровне, но тут из угла раздался хриплый шёпот :

-Оставь его, Владыка! Юрген утратил свой дар много лет назад. Он просто сумасшедший пьяница!

- Который помог твоему сыну бежать из Присты! Неужели вы думали, что я не узнаю! - князь сладко улыбнулся. - Два горняка-недотёпы умудрились воспитать настоящее сокровище, и я не позволю бродить ему по Ирию без хозяина или попасть в загребущие лапы соседей...

- Потерявшегося птенца уже нашли! Ворон станет его другом! - взгляд широко распахнутых глаз Юргена был направлен в пустоту, но хриплый, смех продолжался. - Ястребы с железными когтями вскормят его в своём гнезде! Огнём закалят ему сердце, кровью омоют его белые крылья и тогда... - смех Юргена перешёл в зловещий, булькающий хохот. Князь с перекошенным лицом подскочил к нему:

- Замолчи! - от сильного удара голова Юргена запрокинулась назад, но уже в следующее мгновение бессильно опустилась вниз. И всё же калека успел шепнуть:

- Он всё равно взлетит . Всё равно...

Брезгливо поморщившись, Херстед повернулся к Лекки :

- Это была неудачная шутка. Но ты ведь не станешь разыгрывать из себя пророка?

- Нет, князь.- Лекки уже почти привык к тому, что острые шипы рабского ошейника постоянно впиваются ему в горло, но сейчас они словно бы удлинились и стали острее... И точно такой же шипастый, больно ранящий обруч сжал его сердце, когда он ответил.- Мой сын мёртв, Владыка. Пришедшая в Вильдно чума убила его вместе с Лади - моей младшей дочкой...

На этот раз улыбка Херстеда была сардонической:

- Ты действительно в это веришь? Правда?!

Вместо ответа Лекки молча склонил голову и Владыка, увидев это, вдруг стал серьёзен:

- Ты самый настоящий дурак, Лекки. Если б Веилен действительно погиб, Старые Клёны не дали бы больше ни единой крупинки золота, ведь жилы на самом деле раскрыл он, а не ты! Именно поэтому мне нужен твой сын и ты позовёшь его!

Услышав слова князя, Лекки глухо произнёс:

- Моих сил ещё хватит на то, чтобы поддержать добычу золота, Владыка. Делай со мною, что хочешь, но оставь Веилена в покое. Если он жив, то обречён вести горькую жизнь лишённого родины и семьи скитальца. Молю, не увеличивай выпавшей ему ноши...

Но Херстед лишь покачал головой:

- Жизнь Чующих должна состоять в служении Знающим , а молодое деревце легко согнуть и заставить расти в согласии со своей волей. Я могу обещать тебе лишь одно Лекки - хотя твоя жизнь уже начала клониться к закату, ты ещё увидишь как Веилен будет есть у меня с руки!

- Нет! - горных дел мастер рванулся к князю, но тянущаяся от ошейника к кольцу в стене короткая цепь удержала его. Херстед усмехнулся и начертив в воздухе несколько формул, подошёл к жаровне. И в ту же минуту Лекки со стоном рухнул на колени - повинуясь воле князя, зачарованный ошейник стал сжиматься; словно удавка и острые шипы глубоко вонзились Чующему в шею... Стоя возле жаровни, Владыка ещё с минуту наблюдал за тем, как из под ошейника корчащегося на полу Лекки сочиться кровь, но когда глаза горных дел мастера закатились, произнёс формулу отпуска. Лекки затих и князь тут же шагнул к нему, сжимая в руках раскалённый до бела прут.