Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 96

- Истла! Наконец-то!.. А я тебя уже без малого месяц ищу! И в Вызьме у твоей бабки был, и всех твоих сестёр навестил, а сейчас от Яски возвращаюсь. Иду и думаю - где ж мне тебя теперь искать, если ни у кого из родни не нашёл!... - Ещё раз взглянув на покрытое дорожной пылью лицо Истлы, Лекки покаянно опустил голову. - Знаю, что виноват перед тобой. К Малике я на поклон уже сходил, а теперь и тебя прошу - прости ты мне мой длинный язык, ведь на самом деле нет для меня в этом мире никого дороже, чем ты, а нашу дочку я на руках носить буду! - в подтверждение своих слов горняк обнял жену и сокрушённо вздохнул. - Коли я опять глупость какую ляпну, делай со мною, что хочешь, но только не уходи больше!.. Я ещё в Эстене понял, что натворил, и решил, что попрошу у тебя прощения, как только приеду... Возвращаюсь, а дом пустой и никто не знает, куда ты подалась... Я уже боялся, что не увижу тебя никогда!

Истла вздохнула - обида на Лекки у неё уже прошла. К тому же не ему теперь виниться надо, а ей. За измену и чужого ребёнка под сердцем... Но это будет потом, а сейчас главное узнать, что с Яской.

- Скажи мне, Лекки - у моей тётки всё хорошо?

Горняк опустил глаза:

- Яска уже с месяц хворает, а как узнала , что ты исчезла...

Но Истле и так уже всё было ясно, и она, шепнув мужу, "пошли скорее", поспешила в сторону деревни.

...Яска встретила любимую племянницу улыбкой и слезами: визит Лекки напугал её не на шутку, и теперь она радовалась, что неведомо куда пропавшая Истла пришла к ней живая и здоровая!.. Но когда время слёз и вздохов прошло, Яска заметила, что её племянницу что-то грызёт, а на своего мужа она даже не смотрит... Тётка была умной женщиной, а потому все расспросы отложила до той поры, пока Лекки не отправился отдыхать.

Убедившись в том, что горняк крепко спит, Яска вышла на крыльцо и, устроившись на завалинке, вызвала племянницу на разговор... Тётка была Истле второй матерю и Чующая рассказала ей всё - и про то, почему ушла из Лудея, и про то, как изменила Лекки с амэнским тысячником, а потом ещё и влюбилась в него. Яска слушала её, не перебивая, а когда Чующая, расплакавшись, поведала тётке о пауке и встрече с Ловчим, тётка прижала её к себе и шепнула.

- Ох и крепкие узлы стянулись вокруг тебя, деточка!.. Что же теперь делать будешь...

Истла вздохнула:

- Расскажу Лекки всю правду и уйду от него. Пустишь меня к себе на первых порах?

Тётка огладила косы Истлы:

- Мои двери для тебя всегда открыты, но расставаться с мужем тебе не стоит. Поверь, всё ещё у вас образуется.

Вместо ответа эмпатка лишь горько вздохнула, а тётка продолжила:

- Лекки, дурак эдакий, только после твоего отъезда понял, насколько ты ему дорога и теперь никогда и ничем тебя не обидит. Из него ещё получится неплохой муж и отец, так что дай ему возможность всё исправить и ничего не говори об амэнце... Когда ты станешь старше, то поймёшь, что иногда лучше смолчать, чем сказать правду в глаза, тем более, что Лекки от этого молчания вреда не будет, а твоему будущему сыну не нужно клеймо безотцовщины!

Истла вытерла выступившие на глазах слёзы, но так ничего и не сказала, а Яска продолжила:

- Я понимаю, что Олден запал тебе душу, но ты ведь и сама знаешь, что колдун тебе не пара. Может, амэнец и любил тебя, да только у воинов любовь всегда такая же яростная и короткая , как и их жизнь... К тому же, ты сама говорила, какую тварь он на сердце носит!

Вспомнив о пауке, Чующая вздрогнула и, опустив голову, прижалась к Яске. Рана от разлуки была ещё слишком свежей, а будущая жизнь с Лекки представлялась эмпатке серой и тусклой, но тётка снова погладила её по голове и шепнула: " Все мужчины живут одним днём, а нам - женщинам, остаются мудрость и терпение. Буть терпеливой - ради детей!"

... Потом, спустя годы, Истла, вспоминая этот разговор, часто задумывалась о том, как сложилась бы её жизнь, если б она не послушалась совета Яски и всё-таки ушла от Лекки. Двоих детей поднимать самой тяжело - это правда, но тогда в её жизни не было бы лжи!.. Впрочем, тогда на свет не появились и другие её дочери, у Дейры с Веиленом не было бы отца, а Лекки действительно хорошо ладил с детьми и любил с ними возиться... А ещё, вспоминая об амэнце, Истла признавалась себе, что хотя он был ей по-прежнему дорог, её чувства к нему изменились - боль от разлуки ушла, сменившись грустной нежностью и даже о пауке Чующая вспоминала уже без содрогания. Какой бы сильной ни была аркоская тварь, часть души Олдена Истла унесла с собой , передав сыну. Сердце Веилена не несло в себе зла - оно было отзывчивым и смелым, и Чующая верила, что таким же когда-то обладал и его настоящий отец.... Так что не было ничего удивительного в том, что порою, наблюдая за тем, как муж играет в саду с детьми в мяч или помогает Веилену накопать червей для рыбалки, Истла представляла на месте Лекки Олдена...

УКРАДЕННАЯ ПАМЯТЬ

"Если бы я знал об этом раньше!" - сидя на кровати по-прежнему скованного заклятьем Велда, Олден в отчаянии сжал себе ладонями виски. После той грозовой ночи он больше не пытался разыскать Истлу, а, вернувшись в Амэн, начал изгонять из памяти и сердца мучавший его образ всеми возможными способами. Пестовал в своей душе обиду и уязвленную гордость... А надо было поступить совершенно иначе и найти Чующую, чего бы это ему не стоило... Да если б он знал, что Истла носит под сердцем его ребёнка, то, чтобы вновь встретиться с нею, обошёл бы пешком весь Лакон, да только прошлого уже не воротишь! Его сын считает отцом чужого ему человека, и, с самого детства испытав всю тяжесть горняцкого ремесла, ещё и узнал, насколько горька участь одарённого Чующего, за талантом которого охотится жадный Владыка!

" Слепец!" - глухо застонал горбун, в красках вспоминая то, как Велд появился в его сотне.- "Какой же я слепец!" Запретив себе вспоминать о лаконской Чующей, он даже не задумался о том, почему глаза изуродованного вурдалаками эмпата так бередят и тревожат его. А они, между прочим, были точь в точь такими же, как глаза Истлы!.. Чующая осталась верна своему сердцу: она сохранила ребёнка, не побоявшись того, что мальчик может унаследовать уродство отца. Став выше всех запретов и суеверий, подарила жизнь ребёнку связаного с Аркосом колдуна!.. А что сделал он - отец?! Глухой к голосу крови и убедивший сам себя в том, что детей у него нет и быть не может, он не только не распознал в искалеченном бродяге сына, но ещё и обрёк его на жестокое испытание Россом!

"И что теперь? Ты скажешь ему правду?" - беспокойно завозился контролирующий сознание Велда паук, но Олден лишь горько улыбнулся и покачал головой. Правда не удержит эмпата в Крейстете! Да и как сказать ему эту самую правду? Как объяснить, что он, Олден, никогда не относился к Истле, как к военной добыче и любил её, несмотря на всё, что их разделяло?! Эмпат не поверит ни единому его слову и, по-своему, будет прав. Как можно доверять человеку, который накидывает на тебя путы?!..

Нет, Велд должен навсегда забыть Лакон и Херстеда! Вздохнув, Олден взглянул на бледное лицо эмпата. Если просто заблокировать Чующему воспоминания, он будет отчаянно пытаться вернуть себе память, и, учитывая его упорство, со временем добьётся своего. Но если в памяти Велда на месте произошедшего в Астаре будет не просто белое пятно, а другие воспоминания, пусть даже и расплывчатые, он не заподозрит подвоха... Эта мысль зародилась в голове сотника ещё утром, и теперь ему осталось дополнить придуманное им плетение лишь несколькими мелкими деталями. Произошедшее в Вильдно и Россе останется почти без изменений, а ложные воспоминания будут прочно привязаны к правде. За их основу Олден решил взять именно ту байку, которая уже не раз выручала Велда и в Вильдно и в Крейстете, только теперь он действительно будет считать себя чующим-крейговцем, а свой теперешний облик - данным ему от рождения!..