Шпеер (СИ) - "Magenta" - Страница 237

Зато у червя были глаза. Без ресниц. Большие, серые, с пустым и далеким взглядом.

Слова «Так тебе и надо, гнида» замерли у Гарри на языке.

Заглянув в странные глаза невезучего гранатометчика, Г. Дж. повернулся и вышел, не сказав ни слова.

* * *

— Мистер Поттер, да не бегайте вы туда-сюда, — взмолился Мэйсон. — У меня уже в глазах рябит.

Гарри перестал метаться по палате и послушно опустился в кресло у пустующей постели Северуса, прожигая взглядом дырку в электронных часах над столом дежурного.

— Сколько можно беседовать? — с досадой пробормотал он. — Если с восьми до одиннадцати нормально было, а потом опять... Половина второго. Если его замкнет у Фаджа... — он оторвался от созерцания пыточного устройства — счетчика времени, и оглядел больничную кровать, раздумывая, как они с Большим Зверем ухитрились в ней уместиться.

— Вот черт, даже одеяло изрисовал!..

Голубое одеяло оживляла символика в виде крылатых львов с русалочьими хвостами, означающая вездесущую разведку (львы агентуры были сухопутно-земноводно-воздушными тварями).

На рыбьем хвосте одного из чудищ красовалась мелкая надпись «LIWARALH20DEZFRAGN» — почти такая же, как на вчерашней салфетке.

Дежурный нехотя встал из-за стола и изучил улику.

— Переживает, что надоел вам вопросами, — Мэйсон был знаком с версией Г. Дж. — Скажите, пусть и меня упомянет, а то сил уже никаких не...

Он не договорил. Дверь с треском распахнулась. В палату злым черным торнадо влетел осквернитель львов. За ним вбежал какой-то доктор с перепуганным лицом.

— Подлец! — прорычал Северус. — Мало ему! Я ведь просил, по-человечески просил! И этот подлый койот клялся и божился, что ничего не слу... Liebling!

Вскочивший с кресла Гарри был сграбастан в объятья и придавлен к груди рассерженного Зверя.

— Ты мне говорил или нет?! — Северус схватил его за волосы на затылке — не больно, но и не особо нежно, сжигая полыхающим взглядом запрокинутое лицо. — Говорил или нет? Отвечай! Про так называемую сестру?!

Гарри обнял его за поясницу — что думает медперсонал, было глубоко плевать.

— Не рычи, Шатц, — пробормотал он, только сейчас заметив, что Северус не в пижаме, а в рубашке и брюках — очевидно, с господином Фаджем пить чай в неглиже было не комильфо. — Нет, не говорил. Не успел, — виновато прибавил он, заглядывая в беспокойные черные глаза.

Большой Зверь с силой притиснул его к себе.

— Тебе нужна нормальная охрана, — пробормотал он. — Пока я тут бесполезно валяюсь!

— Ничего мне не надо, — проворчал Гарри. — Тебе не понравилось, что я ночевал у Драко, поэтому я...

— Что-что? У Драко? — Северус выгнул бровь и ревниво прищурил глаз. — Скримджер сказал, ты ночевал в отделении токсикологии!

Гарри грустно улыбнулся.

— Сегодня двадцать второе, Шатц.

Большой Зверь нахмурился и замолчал.

— ... эмоциональная несдержанность, признаки агрессии, — донесся из угла тихий взволнованный шепот незнакомого доктора. — Руфусу едва челюсть не свернул, рубашку порвал!

Стремительной злой коброй Северус развернулся к шептуну.

— Агрессии? — оскалил зубы он, будто изготовился ринуться на психиатра и откусить тому голову. — Да я еще и не начинал, доктор Роули!..

Мэйсон нервно съежился. Гарри стало смешно — здоровяк-дежурный по комплекции годился на роль вышибалы. Второй эскулап на всякий случай зашел Мэйсону за спину и трусливо затаился.

Северус изничтожил обоих убийственным взглядом и повернулся к Гарри. Сердитое лицо смягчилось в мгновенье, гнев в глазах потух — казалось, это совершенно другой человек.

— Я читал протокол твоего допроса, — тихо сказал он. — Ты... ничего не упустил, Liebster?

Взгляд темно-карих глаз, взволнованный, ищущий и нежный, скользил от глаз Гарри к губам: Г. Дж. знал, что Зверь хочет его поцеловать. Словно в подтверждение, Северус не выдержал и медленно провел кончиками пальцев по его нижней губе.

Гарри покраснел — не от прикосновения, а от легкого стыда: его ночная исповедь у комиссара не отличалась искренностью. Телефонный номер профессора Эймса не был приложен к делу в качестве вещдока, и до сих пор покоился в недрах кармана — Гарри питал робкую надежду, что волшебный доктор всё же существует. Историю с провалившимся вылетом в Вену допрашиваемый тоже попридержал на языке.

— Может, что-то и упустил, — пробормотал он, выразительным взглядом посылая невербальный ответ. — Какие-то мелочи. Я уже устал и ничего не соображал под утро.

Северус опустился на кровать, задумчиво разглядывая его вспыхнувшее лицо.

— Эта женщина ничего не спрашивала про дневник, про твое выступление, про Дамблдора?..

Гарри покачал головой.

— Нет. Мы говорили только о тебе.

В глубине темных глаз Г. Дж. померещились искры затаенного торжества.

— Странно, — хмыкнул Северус.

Гарри сел рядом и прижался к нему боком, сожалея, что с этого места не видит часы, и беззвучно молясь, чтобы «просветление» Зверя продлилось подольше.

— Что от тебя хотел этот тип, Фадж?

— Полегче, Liebling, — рассмеялся Северус. — Этот тип — мой патрон, как-никак.

— А я думал, твой — Люциус, — разочарованно протянул Гарри и вдруг насторожился: — Мистер Фадж... Он молодой или?..

— Молодой, очаровательный, хрупкий и нежный, как цветок лотоса, — совершенно серьезно сказал Северус.

В углу сдавленно хрюкнул Мэйсон.

Глаза Большого Зверя, пристально разглядывающие Гарри, начали знакомо пьянеть, губы приоткрылись. Ласковая рука, лежащая на плече Г. Дж., переместилась на спину и поползла ниже.

— Да что ты за маньяк такой, Шатц! — прошептал Гарри, растворяясь в тепле его взгляда. — Агрессию тебе уже пришили, теперь не хватает сексуа...

— Тебя! — перебил Северус. — Тебя мне не хватает, — он обнял ладонями его щеки и вторгся в рот нахальным теплым языком.

Краем глаза Гарри заметил, как доктор Роули бочком, как краб, пробрался к двери и шмыгнул в щель.

Потеряв всякий стыд, Г. Дж. отдался проникновенному поцелую. Что-то сладостно таяло в груди, щекотало мурашками в животе, по телу разлился жар стыда и возбуждения — бесстыдство Северуса было заразным. Пальцы Зверя невесомо поглаживали его шею на затылке, забирались в волосы, ласково и чувственно «расчесывая» и перебирая. Гарри тоже запустил руки в блестящую гриву Зверя и гладил осторожно и мягко, боясь причинить боль.

Из-за столика дежурного донесся долгий вздох. Г. Дж. оторвался от вкусных, начинающих наглеть губ и обернулся. Мэйсон дернулся и спешно склонился над своим журналом. На фоне белого халата уши дежурного казались розовеющей малиной среди взбитых сливок.

— Arsch mit Ohren!² — грянул на всю палату немецкий мат. — Was geht ab? ³

Гарри подпрыгнул от неожиданности. Сердце болезненно сжалось: этот взгляд Северуса он уже знал.

«К этому невозможно привыкнуть», — он вгляделся в сердито сверкающие глаза Зверя. Каждая новая «фаза луны» начиналась со злости. От пояснений психиатра, что за агрессией стоит страх и растерянность, легче не было.

— Ложись, Шатц, — Гарри властно толкнул Северуса на постель. — Сейчас всё объясню.

Доктор Мэйсон, с ушами уже нормального цвета, направлялся к месту боевых действий, на ходу распаковывая перчатки.

* * *

Изгнанный из «своей» палаты в токсикологии по причине крепкого здоровья, не знающий, куда себя деть, Гарри бродил по коридору, бестолково курсируя из конца в конец и путаясь под ногами у медперсонала.

Попытка выскользнуть из клиники и пройтись по магазинам, пока Северус спит, с треском провалилась: Г. Дж. был задержан на выходе и, удовольствовавшись объяснением «Распоряжение комиссара Скримджера», вернулся в отделение. Мэйсон по секрету сообщил, что «мистер Снейп съехал с катушек — схватил Скримджера за лицо и стукнул об стенку головой, как собаку». В том, что это «побочное действие психотропных препаратов», Гарри слегка сомневался — на его памяти Большой Зверь дал по шее Макнейру и отделал крестного без помощи психотропных. Удивляло другое — вопреки ожиданиям, Северус не отругал его за «сестру». Возможно, растратил весь порох на комиссара.