Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 110

— К-кофе и ч-чай, — стуча зубами, проговорила Фреда. — П-пойду, подогрею чайник. Мне от одного взгляда на тебя становится еще холоднее.

Рейнхард окинул себя непонимающим взглядом.

— Я не в смысле каких-то там сантиментов, — поспешно добавила она, выходя из гостиной. — Просто дико видеть голого мужика в выстуженном домишке. Я мерзну, а ты сидишь, как ни в чем не бывало.

— Ну, я-то не мерзну, — отозвался Вагнер. — И если у тебя нет ничего, чем бы я мог еще прикрыться, то извини — никак больше исправить это не могу. Ты же знаешь, что моя одежда сгорела.

— Накинь хотя бы плед, для видимости, — повысив голос, проговорила она из кухни, — там, на диване лежит еще один.

Фреда прикусила щеку изнутри и зажмурила глаза, страшась, что голос выдаст ее с головой. Вовсе не по причине холода волновал ее неприкрытый вид Вагнера. Видя его почти обнаженным, она не могла прогнать из головы картины их близости.

…Текущий по венам жар от касания тел, ослепительный свет в момент кульминации, соединенье губ, слова, что они шептали друг другу…

И всё, абсолютно всё, что говорила и чувствовала она, было совершенно искренним.

Ожидая, пока закипит чайник, Фреда насыпала кофе в чашку, отыскала в шкафчике початую пачку соленых крекеров. Подсохшие, не очень аппетитные, но сойдут, чтобы немного притупить голод. Как же она не подумала про еду, отправляясь сюда? Если честно, то она вообще мало, о чем подумала.

Когда вернулась, держа в ледяных пальцах кружку с кофе, в гостиной было значительно светлее и… теплей. Освещенность объяснялась просто — Вагнер зажег еще три свечи и расставил их по всей комнате. А вот повышение температуры в нетопленном доме естественными причинами Фреда объяснить не смогла.

Вагнер сидел все там же на диване, накинув на плечи плед и прикрыв себя от шеи до колен.

— Снова фокусы? — поинтересовалась, отхлебывая кофе.

— Куда же без них, — иронично отозвался он. — Фокусы — моя вторая натура.

— А какая первая? — спросила Фреда, кинув на него быстрый взгляд.

— Первую я почти не помню. Я тебе об этом рассказывал. Трудно сохранить в себе человеческое уже не будучи человеком.

— Мой телефон в музее подбросил ты?

Вагнер медленно кивнул.

— И я же навел полицию на подозрения о твоей деятельности в Магистрате по подделке документов. Это было несложно.

— Зачем тебе нужно было меня подставлять? Ты ведь тогда ничего не знал про меня, — вскинулась Фреда.

— Вот именно, не знал. Я выполнял приказ Аспикиенсов, — пояснил вампир. — Тебе уже известно, что любое проявление магии крови или подозрение на ее применение, никогда не остается без их ведома и внимания. Когда Смотрящие узнали, что случилось в музее, да еще и с участием человека — кстати, вампир Оливер, которого ты уничтожила, был их посланником — то велели сделать так, чтобы я забрал тебя в Цитадель под любым предлогом. К тому моменту, как я прибыл на место происшествия, там шныряли шестерки Крауса. Они искали документы, которые ты принесла в музей, а тебя уже отправили в резиденцию наместника. Зато твоя сумка была у Оза, смартфон они тоже нашли. Я незаметно вытащил телефон и оставил его после зачистки где-то там в коридоре.

— И это для того, чтобы не дать мне вернуться в мир людей, где я отныне становилась разыскиваемой преступницей? — спросила Фреда, сердито хрустя крекером.

— Именно так, — наклонил голову Вагнер. — Краус заинтересовался тобой. Забрав тебя, я заставил его волноваться. Ведь он ничего не успел выяснить у тебя и не знал, насколько правдивы слухи о твоей причастности к подделке документов в Магистрате. У него свои источники для этих целей и он стал суетиться, узнавая, кто еще в курсе его дел, если вдруг какая-то неизвестная мошенница имеет доступ к бумагам, которые так нужны ему.

— Но я-то никакого отношения к этому не имею, — заметила Фреда.

— Да, но Краус об этом не знал, а потому слегка утратил бдительность и позволил Смотрящим чуть больше узнать о его замыслах, — отозвался вампир. — Аспикиенсы были весьма довольны.

Казалось, что Вагнер говорит все это с каким-то особым чувством, словно перемалывает слова сжатыми зубами. Ноздри его прямого носа чуть раздувались и дрожали, как от сдерживаемого гнева или отвращения. Устало косясь на него, Фреда допила кофе и сняла куртку — в комнате стало совсем тепло. Девушку разморило, она зевнула, потерла усталые глаза — бессонные часы, проведенные в напряжении, начали сказываться.

— Тебе надо отдохнуть, — сказал Вагнер. — Он похлопал рукой по дивану рядом с собой. — Иди сюда, а я займу твое место на стуле. Подремли немного.

Фреда красноречиво посмотрела на него, иллюстрируя невысказанную вслух фразу: «Ага, щас. Так я здесь и разлеглась».

— Я не трону тебя. Знаю, ты не доверяешь мне, но я не причиню вреда, — в ответ на ее молчание сказал Рейнхард.

Он поднялся, сбросив плед, подошел к девушке и присел перед ней на корточки. Фреда видела, как под плотной, гладкой, как атлас, кожей перекатывались мышцы. Она снова едва сдержалась, чтобы не коснуться его, почувствовать силу и твердость плеч и рук.

— Не причинишь, конечно, тебе ведь надо доставить меня Аспикиенсам живой и здоровенькой, а то из хилой много не выжмешь, — отозвалась, снова зевая и прикрывая рот ладошкой.

— Все верно. Из тебя, хилой, мало, что можно выжать, — Вагнер положил руки ей на колени, скользнул ладонями к бедрам.

Фреда посмотрела на его руки почти равнодушно, внешне никак не отреагировав на прикосновение, и спросила:

— Что такое мой Custos на самом деле? Ты специально подбросил его в тот дом, чтобы я как идиотка, лазила там, ломая ноги, и думая, что ищу нечто важное? С его помощью можно отследить мое местоположение, узнать что-то? Как-то контролировать меня?

— Вопросы, что называется, по-существу, — заметил Вагнер. — Но почти все ответы были перед тобой в книгах, которые я давал тебе читать в Цитадели. Ты была невнимательна. Ладно, отвечаю по порядку. Custos-это действительно Хранитель сущности. И он действительно позволяет себя найти только тому, кому принадлежит. Все Custos’ы возникают, когда время их появления совпадает с каким-то важным моментом в жизни потенциального владельца. А место непредсказуемо, но всегда там, где будет находиться обладатель амулета в определенный отрезок времени и в определенном эмоциональном состоянии. Понимаешь, это должен быть знаковый момент жизни. Так что — нет, я ничего не подбрасывал в тот дом.

Вагнер смотрел на Фреду, ожидая, когда она примет эту информацию. Или отвергнет ее правдивость. Она промолчала, и он продолжил:

— Вообще, любой Custos — это проводник в энергетический мир. Он имеет конкретную форму в нашем, материальном мире, но несет в себе сущность, заложенную в мире сверхъестественного. Поэтому, ответом на твой вопрос о том, можно ли тебя отследить или контролировать, будет следующее — с его помощью можно усилить твою энергию, и по ней тебя можно действительно найти. Но лишь тот может это сделать, кто имеет с тобой особую связь — родственную или ментальную, или же… — он запнулся и продолжил, — но, как мы выяснили, ментальному контролю ты не поддаешься. А вот насчет родственников, — Вагнер выразительно посмотрел на девушку. — Может быть, где-то кто-то и есть, кто умышленно или невольно тянет свои энергетически-генетические нити к тебе сквозь пространство и время.

— Родственную, ментальную, или? Что ты имел в виду этим «или»? — спросила, следя за лицом вампира.

— Я имел в виду нечто гораздо более глубокое и существенное, — явно не желая углубляться, ответил Рейнхард.

— Ты говоришь о кровной связи? — не сдавалась Фреда.

Вагнер посмотрел на нее долгим немигающим взглядом, от чего ей стало не по себе.

— Отчасти.

— Я знаю, что обмен кровью может создать сильную связь. И что кровь вампиров-магов много сильнее крови обычного вампира, — она отвела глаза и стала водить пальцем по поверхности стола, чертя какие-то узоры. Вагнер наблюдал за движением ее тонкого пальчика с аккуратным коротким ногтем и хмурился все больше. — А если обмен состоялся во время секса, то связь становится еще прочней из-за энергетической составляющей, которая возникаем между… партнерами. И чем старше вампир, тем сильней связь.