Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 55

Все ощущения были такими реальными, что Фреда приоткрыла глаза и осмотрелась — не находится ли вампир где-нибудь поблизости.

Ей стало нехорошо, когда вспомнила, что сравнивала его с Големом, пустым и отстраненным, бездушным глиняным чурбаном. Теперь сравнение было совсем иным. Если уж продолжать фантазировать, то ближе всего его образ походил на пробудившееся от волшебного сна изваяние из холодного гладкого камня, ожившую скульптуру какого-то мифического персонажа, потерявшегося во времени и пространстве и оказавшегося в чужом для него мире.

Как и она сама.

Копаясь как-то в каталогах на работе, Фреда долго разглядывала альбомы по античному искусству. Внимание привлекло изображение скульптуры боргезского воина. Устремленное в застывшем движении стройное, сильное тело, приготовившееся дать отпор невидимому врагу невидимым же, вернее, утраченным мечом и обороняясь утраченным где-то во времени щитом.

Но то было застывшее изваяние, а Рейн — он совсем другое… Он крепко обнимал ее, был напряжен, как стальной трос, но она чувствовала в нем внутренний трепет, а губы его хоть и прохладные, но были живыми и требовательными и быстро согрелись поцелуями.

Мгновенно пронеслось видение: Рейн, озаренный призрачным светом, линии и формы красивого, стройного, почти совершенного тела казались необыкновенно четкими, словно действительно высеченными из камня.

Камня, который хотелось согреть.

Разворот прямых широких плеч, рельефные мышцы груди и пресса и то, что она прекрасно рассмотрела внизу живота, меж узких бедер…

Фреда, пытаясь прогнать наваждение, заворочалась, свернулась калачиком, подтянув колени к груди, но не смогла укрыться от желания почувствовать это тело без одежды наяву и прильнуть к нему со всей силой.

Custos на груди послал прямо в солнечное сплетение вполне осязаемую волну тепла. Ощущение, как ни странно, стало уже привычным, хотя и не перешло в ряд заурядных и незаметных. Фреда накрыла амулет ладошкой и погрузилась в сон.

***

…Она стала ближе, но их по-прежнему разделяли не только стены и уровни здания.

Открывшись Фреде, он сделал опасный шаг. Опасный, прежде всего, для нее.

Многое оставалось непонятным, и Рейн не хотел допустить роковую ошибку, которая заведет их на территорию, где он окажется бессилен что-то сделать.

До сих пор у него получалось, но произошли перемены, и сейчас, как никогда, он не должен позволить себе утратить даже малую часть того контроля, который вырабатывал столетиями, приспосабливаясь существовать так, как существует сейчас.

Он не может ей ничего рассказать, но и оставлять девушку в полном неведении нельзя. Особенно после тех новостей, что ждали его по возвращении: Аспикиенсы извещали, что желают лично взглянуть на нового адепта — человека.

Вряд ли она уже сейчас вызвала их повышенный интерес чем-то конкретным, но вероятность, что такое случится весьма велика.

Если Аспикиенсы почувствуют хоть долю того незаурядного дара, которым обладала Фреда, они вцепятся в нее мертвой хваткой. Она являлась сильным сенсором и владела пассивной контрмагией, умея обращать проявленное к ней враждебное воздействие против самих нападавших. Из таких получаются идеальные солдаты и шпионы. Узнав это, Аспикиенсы сразу же доложат о Фреде Доминис, и тогда — неминуемое обращение и полное рабское подчинение Ордену до скончания веков. А уж подчинять они умели.

Вагнер мог бы научить ее, как следует поступать, чтобы этого не случилось. Если бы только у них было больше времени. Фреда не поддавалась зачарованию и могла закрываться от ментального контроля. Но получится ли у нее это со Смотрящими?

Неоднократно прибегая к помощи магии, Вагнер пытался заглянуть туда, где в недоступных скрытых сферах зарождалась и скапливалась энергия, которая затрачивалась на свершение возможных событий. Он надеялся получить пусть и не прямые ответы, но хотя бы увидеть линию направления нужного движения, узнать, где находится отправная точка. Но ничего не смог прояснить. Все линии странным образом переплетались, изгибались, теряясь во временном и энергетическом хаосе: ни начала, ни конца, ни направления.

Планы Вселенной остались сокрыты, а он раз за разом рисковал навести Аспикиенсов на опасные вопросы, ведь любое использование каждым из Регентов магии крови не могло оставаться вне их введения: расход магии столь же ценен для вампира как и расход крови. И Смотрящие требовали подробных отчетов, которые были ничем иным, как глубоким ментальным сканированием, во время которых каждый Смотрящий мог без труда отследить, как и на что тратилась магическая энергия Регента или любого другого, владеющего магией.

Кроме единой линии крови всех членов Ордена связывало еще и нечто вроде общего подсознания. Связь была практически постоянной, и освободиться от этого «поводка» практически невозможно. Все обрывалось лишь с наступлением окончательной смерти, но общая цепь, или даже паутина не нарушалась никогда.

Столетиями Вагнер изучал, оттачивал и учился скрывать все грани своего таланта и глубину своих познаний.

Маг — это не вечный двигатель, генерирующий «волшебство», беря все необходимое из себя. Маг — это, прежде всего, ученый, который умеет использовать скрытый потенциал окружающего мира для своих целей. И любое проявление магии — это исследование, эксперимент, опыт, который не исчезает в никуда, а непременно оставляет свой след во Вселенной.

Отголоски каждого магического действа оставались в окружающем мире и в маге, и могли быть «прочитаны» так же, как криминалисты изучали преступление по невидимым на первый взгляд следам. Таким образом можно было узнавать скрытое даже о самом маге.

Чтобы отвести пристальный интерес или подозрение Смотрящих и даже Доминис, Вагнер обучился ритуалу, действующему как «опустошение». Погружаясь в транс, он избавлялся от тех следов применения магии, о которых хотел умолчать.

Очищал разум и тело, становясь пустым даже ментально.

Сам ритуал тоже являлся проявлением магии, да еще и одной из самых сильных, но Вагнер узнал способ нейтрализовать и это, применяя на задействованных в ритуале символах и кругах свою кровь и пепел, основой которого был прах живого существа, не связанного с магией. Но при этом энергетика существа должна быть очень сильной, чтобы скрыть то, что скрыть требовалось. Чаще всего для этой цели использовались останки животных, испуганных, больных, покалеченных при жизни, а иногда это были люди.

По его воле Фреда стала свидетелем проведения именно этого ритуала, застав парящим в столбе света.

Но он допустил огромную ошибку, проведя очищение до прогулки в парк, а не после.

В нем не осталось следа магии, которую он хотел утаить от Смотрящих, но он был снова полон: откровением, свидетельствовавшем о его интересе и пристрастии к девушке и именно это он хотел скрыть от Аспикиенсов сильнее прочего.

Если Смотрящие почуют что-то, то устроят проверку и ему, и ей. Но это может произойти и без всяких подозрений, а просто потому, что по природе своей привыкли все контролировать и подчинять.

Он может предпринять кое-что и проверку пройдет, а вот Фреда почти наверняка нет.

Каждый раз, проводя опустошение, он затрачивал на это столько ресурсов и собственной крови, что остро нуждался в немедленном их восполнении. Для этого требовалась “подпитка” от живых.

И не только кровью.

Несмотря на то, что ночь почти закончилась, он вполне еще успевал найти за оставшееся время на тихих пражских улицах какую-нибудь “искательницу приключений”, если знать, где их искать. Подойдет, например, железнодорожный вокзал. Один из ближайших — Masarykovo Nadrazi. На этой старой станции, расположенной в центре города, наверняка окажется та, которая поможет ему решить проблему.

Вагнер добрался до станции в считанные минуты. В длинном проходе вокзального терминала с огромными арочными окнами сидели в ожидании несколько человек.

Люди застыли в этот предрассветный час, как усталые тени на лавочках, с оклеенными информационными листами спинками. В такие моменты, как сейчас, когда не было времени на придирчивый выбор, Вагнер довольствовался тем, что попадалось. На вокзалах постоянно находили пристанище бездомные, пьяницы и забредавшие погреться и передохнуть ночные бабочки. Но сейчас никого, даже отдаленно напоминавшего кого-то из данных категорий граждан, он не заметил.