Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 167

Два старших сына покойного, Александр и Андрей отправились к Гуюку выяснять, кому достанется ярлык на княжение, поскольку ханы в таких случаях требовали альтернативных выборов. Престол во Владимире занял брат Ярослава, Святослав Всеволодович. Правил недолго, потому как старший из оставшихся дома сыновей прошлого князя, Михаил Хоробрит собрал дружину, Святослава изгнал, а Владимир занял, не то претендуя на трон, не то в качестве регента до возвращения братьев. В конце 1247 года Михаил с войсками вышел отражать очередное нападение литовцев, кампанию русские выиграли, но князь погиб в бою. Ярлык хан выдал Андрею Ярославичу, поскольку старшего Александра поддерживал Бату. Александр получил вассальный Владимиру Новгород. Вернулись братья как раз в начале 1248 года.

Византия заняла другую позицию. Василевс Иоанн III Комнин, несмотря на сложившуюся в Европе репутацию «победителя монголов», силы империи оценивал здраво. Потеря восточных провинций тому способствовала куда больше, чем несколько с трудом выигранных стычек на западе. На востоке греки укрепляли оборону и переходить в контрнаступление не планировали. Байджу и его преемник Эльджигидей рассматривались как наместники Великого хана, способные в случае необходимости вызвать на помощь всю монгольскую армию. Такой риск в Константинополе оценивали как неприемлемый. На западе, где граница с улусом Джучи прошла по Дунаю, ситуация сложилась иначе.

Когда в 1243 году Бату вернулся из Венгрии, его улус формально простирался от Сибири и Самарканда до Дуная и Киева. Но часть земель бывшего Хорезма контролировалась из Каракорума, а завоевание новых территорий вовсе не означало их покорение. Продолжали сопротивление племена Кавказа и половцы, восставали булгары, не признавали власть монголов прибрежные города Черного моря. С последними вопрос решился методами скорее коммерческими. Защитить черноморские города, принадлежащие как Византии, так и ее сателлитам из местных князьков, греки не имели возможности. Бату мог взять порты штурмом, но не имел желания. Берег контролировался им, море принадлежало ромеям, флота монголы не имели, как и местные купцы. Разорить торговые терминалы в такой ситуации можно, но получать с них не выйдет — корабли не придут. Оставлять вражеские гнезда нетронутыми Бату тоже было не комфортно, а для василевса такая подвешенная ситуация несла постоянную опасность потери торговых потоков. Решение нашли в Константинополе. Греки открыли проход в Черное море купцам Венеции, передав им власть в собственных городах и кварталы в сателлитных. Морская республика, завязанная на торговлю в Восточном Средиземноморье через византийские воды, последние годы была союзником империи, конфликтовала с Генуей и королевством Сицилия, а проход кораблей через греческие Босфор и устье Дуная, по мнению ромеев, оставлял контроль над торговлей в Черном море в их руках. Бату торговля через венецианскую прокладку вполне устроила. Консулы Венеции в портовых городах немедленно заключили соглашения с монголами, хотя реальную власть некоторое время там сохраняли греки, а ромейские купцы без проблем заходили в гавани «венецианцев». Долго контролировать товарооборот у Константинополя в таком раскладе не вышло, вскоре доходы Византии от черноморской торговли заметно упали, оседая у венецианцев… но о том в своем месте.

Годы после европейского похода Бату потратил на установление власти в завоеванных краях, раздав уделы вассалам и в основном подавив сопротивление. Но управление все еще оставалось очаговым, а порой формальным. Особенно в южных степях, между Дунаем и Южным Бугом и в низовьях Днепра, где правили племянники Бату — Татар и Куремса. Здесь продолжали кочевать половцы. Их вождей монголы старательно вырезали, подчинение навязали, но степняки и в этих условиях сохранили традиционные народные промыслы — набеги и наемничество. Первые теперь проходили чаще под руководством монголов в Византию или Венгрию, а наниматься на службу соседям половцы уходили своими отрядами, как и прежде. Кочевники, естественно, поддерживали обширные и разнообразные связи с «вероятным противниками» монголов, которые невозможно было контролировать. Да и противники монголов в степи имелись, хотя самостоятельных восстаний не затевали.

Василевс держал на границе постоянно отбивающую набеги армию и опасался повторения монголами «большого похода», отчего заключил союз с венграми и Галичем, в расчете на коалиционную оборону и совместную борьбу в приграничье. Задачи требовали усиления союзников, но и вырастить соперника василевс опасался, отчего периодически гасил конфликты между Белой IV Венгерским и Даниилом Галицким не допуская войны, а попытки их союза пресекал не менее тщательно.

Венгрия за четыре года оправилась от монгольского нашествия, за что Бела IV получил прозвище «второго основателя» королевства. За это время он успел дважды повоевать с Австрией, первый раз успешно, второй — нет, причем от полного разгрома венгров спасла только гибель в бою герцога Фридриха II Австрийского. Заодно король попытался поддержать претендующего на княжение в Галиче Ростислава, сына погибшего в ставке Бату князя Михаила Черниговского. Чернигов, как и Переяславль, напрямую включили в монгольский домен, как фактически и Киев, и Ростислав искал себе место в жизни. В Галицком княжестве он успеха не добился, поскольку сильной дружиной не располагал, а попытки Белы IV помочь зятю (в 1243 году Ростислав женился на его дочери Анне), неизменно влекли появление на венгерской границе византийских отрядов. В 1245 году князь Даниил разгромил отряд конкурента у города Ярославль, после чего Ростислав отправился в европейский тур, посетив Париж и Рим, где при поддержке тамплиеров излагал идеи крестового похода против монголов.

Галицко-Волынское княжество восстанавливалось тяжелее. За время отсутствия князя многие города ударились в независимость, выдвинули собственных лидеров из князей, бояр, а порой даже патрициата, причем некоторые из них искали альянса с монголами. Вернувшийся из эмиграции Даниил восстанавливал вертикаль власти с помощью дружины, в чем отличился княжий печатник Кирилл.

Печатник в те времена должность серьезная, нечто вроде главы княжеской администрации, совмещающий большую часть функций тогдашних европейских канцлера и сенешаля. Обычно набирались не из знати, поскольку печать государеву доверяли человеку, ориентированному только на патрона. Кроме оформления указов печатник занимался и претворением их в жизнь, зачастую лично возглавляя для того войска, да и роль «последнего рубежа охраны печати» требовала не только грамотности, но и боевых навыков. Кирилл должности полностью соответствовал, привел к покорности ряд городов и районов, а затем пошел на повышение. Предыдущий митрополит Руси Иосиф пропал без вести в 1240 году, нового из Константинополя не прислали, кафедра пустовала, и князь Даниил выдвинул Кирилла. Собор местных епископов избрал экс-печатника в 1244 году митрополитом, и Кирилл отправился в Константинополь на утверждение в должности. По пути он провел переговоры с Белой IV, добившись союза между Венгрией и Галицко-Волынским княжеством и брака наследника Галича с венгерской принцессой, а в Византии с василевсом обсудил проект совместного похода на монголов. В Галич Кирилл вернулся в 1248 году, мы с ним там еще встретимся.

Кроме приведения вассалов и подданных к покорности, Даниил Галицкий вернул прежние рубежи на востоке, что потребовало стычек с монголами и подчиненными им половцами, причем несколько приграничных крепостей брали штурмом. Но князю остро не хватало людей. В первую очередь воинов, хотя численность горожан и крестьян рейд Бату тоже резко уменьшил. Собственно, Даниил был не одинок, те же проблемы были у венгров, Владимирского княжества (слегка сниженные за счет беглецов с земель Переяславля, Чернигова, Киева и из Поволжья) и в меньшей степени у Византии, чьи территории на западе пострадали меньше и появились эмигранты из потерянных провинций Анатолии. В Европе, однако, несмотря на продолжающийся демографический рост, именно сейчас переселенцев для востока не имелось. Из Германии шла колонизация Пруссии и польских княжеств, а самый большой поток трудовой и феодальной миграции приняла Испания, где по окончании Реконкисты земли, работы и ленов хватало всем желающим, причем в практически безопасных условиях.