Там, где холод и ветер (СИ) - Северная Ирина - Страница 53

Хейз присела рядом и стала пить свой остывший кофе, стараясь не глядеть на Кейрана в упор. Молодой человек принялся есть, и на его лице было написано блаженство.

— Это очень вкусно, — проговорил он, переводя дыхание и качая головой, когда мяса на тарелке уменьшилось на две трети.

Несмотря на то, что Кейран поглощал блюдо довольно быстро, словно и, правда, был ужасно голодным, делал он это удивительно красиво. Аккуратно жевал, глотал бесшумно и сомкнутые губы его при этом так заманчиво, так вкусно двигались.

— Спасибо, — отозвалась Хейз. — Это блюдо, то немногое, что мне неплохо удается приготовить.

— А что еще тебе удается? — спросил Кейран, проглатывая очередной кусочек тающей во рту говядины.

— Могу сделать пюре, воздушное и без комочков. А еще пироги по бабушкиным рецептам. Особенно с фруктовыми начинками, — ответила Хейз.

— Не отказался бы попробовать как-нибудь, — сказал Кейран и пристально посмотрел на нее.

— Учту, — она улыбнулась. — Позову тебя как-нибудь на чаепитие с пирогами. Например, в честь новоселья.

— Буду ждать с нетерпением.

И к чему все это?

Кейран доел, отложил вилку, вытер рот салфеткой, аккуратно положил ее на стол возле тарелки. Проделал все это, не сводя буквально прикипевшего к Хейз взгляда.

— Спасибо, — сказал он. — Я запомню этот ужин, как один из самых удивительно… вкусных, что мне доводилось пробовать.

— Ну, вряд ли ты не пробовал ничего вкуснее простого тушеного мяса, — улыбнулась Хейз. — Но я рада, что тебе понравилось. Не то, чтобы я была тщеславной поварихой, а все равно приятно.

Она налила ему и себе еще свежего кофе, и пока они пили, впитывала какое-то удивительное, разливающееся в помещении ощущение комфорта и правильности происходящего.

Хейз замерла, когда услышала, как Кейран произнес:

— Ты не будешь против, если я еще немного… побуду здесь?

— Нет, конечно, — с легким удивлением или растерянностью ответила она.

Оказывается, они хотели одного и того же. Так почему же она должна возражать?

— Пойдем в комнату? — спросила Хейз. — Можно взять туда кофе и, вот, печенье.

Он кивнул, взял свою кружку, прихватил одну печенюшку с тарелки, сунул ее в рот и первым пошел к двери. Идя за ним, Хейз слышала, как он с хрустом разгрыз печенье и снова невольно улыбнулась. Быстро взглянула на него. Из осанки Кейрана ушло напряжение, хотя спина и плечи по-прежнему были в прямом развороте, но более свободном. Пластикой он напоминал большую гибкую и поджарую кошку.

Она накормила голодного хмурого хищника, и он сейчас выглядел почти, как домашний… Кот? Нет, все тот же настороженный хищник, только сытый и более расслабленный, чем обычно.

Ей это понравилось. Она бы сделала для него еще что-то простое и нужное, чтобы он мог и дальше чувствовать себя так.

Гостиную наполнили сумерки. Не зажигая свет, они вошли в комнату. Кейран, не останавливаясь, направился к окну, на ходу поставив кружку на журнальный столик у дивана. Хейз оставила свою кружку там же, взяла пульт и совсем выключила звук у телевизора. Потом тихо подошла к Кейрану и встала рядом.

— Как же все заросло, — сказал он, глядя на сплетение ветвей и листвы, касавшихся стекла.

Совсем недавно ночью он находился по ту сторону окна, прятался в зарослях и смотрел, как какой-то парень обнимал Хейз.

— А как было, когда здесь жил ты? — спросила она.

Он приоткрыл рот, делая вдох и, словно собираясь с мыслями.

— За садом следила бабушка. Здесь всегда было много зелени, цветов, все на своем месте, ухоженное, — Кейран посмотрел на Хейз. — Я не очень вникал тогда в эти огородные дела, но помню, что бабушка всегда высаживала вдоль дорожки разноцветный алиссум. Знаешь, такие сладко пахнущие цветочки. Мелкие, собранные в плотные соцветия. Вот их я запомнил. И еще аромат…

Он чуть наклонился к Хейз, повел головой, одновременно скользнув взглядом по девичьему профилю. Ей показалось, что он глубоко вдохнул, задержал дыхание и прикрыл глаза, словно от удовольствия.

Она покосилась на него.

— Ты что, принюхиваешься ко мне?! — вырвалось у нее изумленно.

— Так и есть, — спокойно согласился он. — Ты пахнешь, как алиссум.

Он повернулся, положил руки на плечи Хейз, притянул ее к себе. Ладони двинулись вверх, коснулись шеи, пальцы пробрались в темную массу волос, медленно заскользили в густых, еще чуть влажных прядях.

Хейз не отстранилась, ничему не удивилась. Она принимала ласку Кейрана со спокойным наслаждением. Чуть откинула голову назад, глаза ее слегка затуманились, губы приоткрылись.

Он наклонился ближе. Легко касаясь, медленно провел губами по ее губам. И еще раз, и снова… Пока ее рот не приоткрылся и с губ не сорвался нежный тихий стон.

Они потянулись друг к другу, сомкнули объятия, замерли, слушая дыхание друг друга, ощущая реальность и тепло тел сквозь одежду.

Не надо было ничего говорить, что-то объяснять. Эти объятия сейчас значили больше долгих лет знакомства, больше любых слов.

Внезапно что-то изменилось. Кейран шевельнулся, издав глубокий грудной звук, плотно приник к Хейз всем телом. Дыхание его стало частым и шумным. Он был напряжен до дрожи и возбужден, и хотел, чтобы она это узнала. Кейран замер, будто ждал, что сейчас она оттолкнет его, оскорбленная или напуганная реакцией его тела, силой и откровенностью желания.

Он сглотнул от облегчения, когда Хейз провела рукой по его волосам, сжимая пальцы на затылке. Кейран стиснул девушку сильнее, зарываясь лицом в ее волосы. Они пахли шампунем и самой Хейз, все тем же сладковатым цветочным ароматом. Он обвил Хейз руками, создавая вокруг ее тела плотное кольцо объятий, и почувствовал, как стук ее сердца отдается в его груди.

Она издала то ли вздох, то ли всхлип и, запрокинув голову, прижалась губами к его шее. Почувствовала слегка отросшие за день волоски под подбородком, вдохнула его запах.

Кейран закрыл глаза, не веря тому, что все это происходит. Он едва справился с порывом прямо сейчас раздеть Хейз, ощутить ее всю с ног до головы, касаясь руками и губами везде.

Почувствовав эту жажду друг в друге, они замерли, не размыкая объятий на фоне темнеющего окна.

Эти двое были возбуждены, но сейчас просто льнули друг к другу, как дети, которые ждут утешения. Как люди, уставшие от череды проблем и ищущие покоя. Как супруги, которые знают, что обретут в объятиях не только зарождающийся огонь страсти, но и тепло, доверие и почувствуют острую необходимость друг в друге.

— Я так хотел этого, — проговорил Кейран, плохо владея своим внезапно осипшим голосом.

Внутри его дрожала какая-то тонкая струна, напевая мелодию, рожденную всем его существом. И в этой мелодии было все: страсть, нежность, желание быть настойчивым и властным, и в то же время ласковым. Поклоняться и защищать. И быть нужным этой женщине, которая обрушилась на него лавиной, свела его с ума. Или наоборот вернула ему разум.

Она ничего не сказала, только шевельнулась в его руках, немного отстранилась, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Даже в полумраке глаза Хейз казались прозрачными, сияющими, как бегущая в ручье вода.

…Ручей с берегами, поросшими травой. Каменистое дно и солнечные блики на поверхности. Дуновение ветра, как дыхание, доносящее свежий и теплый, земной аромат цветения и жизни… Место и время, где все начинается…

Кейран нашел ее губы, накрыл их ртом, скользнул языком по мягкой гладкости.

Она была совершенно такая, какая, какой он ее и запомнил. Сладкая, нежная, как глоток свежего лесного меда…

— Mil Foraoise ar mo bheol…** — прошептал он.

Слова прозвучали знакомо и в то же время непонятно. Хейз едва уловила смысл фразы, сказанной на родном языке. Слова показались искаженными, словно Кейран произносил их правильно и неправильно одновременно.

Они целовались, не отрываясь друг от друга, не разъединяя рук. Наслаждение поцелуями, ощущением близости тел стало их знакомством, их настоящим первым свиданием. Между ними никогда не было и не будет жеманства и провокационного флирта, когда играешь просто потому, что еще не знаешь, куда все это может завести. Эти оба прекрасно знали, где хотели бы оказаться вместе.