Орхидея на лезвии катаны (СИ) - Тимина Светлана "Extazyflame" - Страница 121

- Ты обязательно должен лететь?

- Да, мой самолет в 22.47. К сожалению, это очень важно.

- Я просто думала, что…

Моя ладонь предупредительно поднимается вверх, и Ульяна замолкает, словно завороженная. На ее губах грустная улыбка с оттенком разочарования от несбывшихся надежд, и даже легкого испуга. Мне прекрасно известно, что она хотела сказать. Это в ее глазах. Мне жаль, подобный исход не был возможен с самого начала. «Нас» не было и не может быть ни при каком раскладе.

- В Раде тоже любят посплетничать… Юлия Кравицкая… это же не просто совпадение имени, верно? Этот скульптор добрался даже до моего отца. Ты ее именем называл меня в постели несколько лет, и после подобных помутнений твоего рассудка я с трудом могла ходить.

Я не отвечаю. Просто смотрю на свою бывшую жену, и она все понимает без слов.

- Я просто надеялась… я понимаю, что наш брак всегда был по сути фиктивным, но…

- Ты всегда была умной девочкой. – Мне не хочется продолжать эту тему, у Ульки дрожат губы. Вот-вот снова расплачется. – Я не знаю, когда вернусь. Данилу очень плохо без тебя, пусть он сейчас этого не показывает в полном объеме. Боится, что ты исчезнешь снова. Я тебя прошу, если ты не уверена, не дай ему прикипеть к себе снова.

- Я не исчезну!

- Я очень хочу в это верить. Вы сблизитесь за это время. Просто не разбивай нашему сыну сердце, я верю, ты понимаешь, что с ним будет, если ты покажешь ему себя идеальную и опять уедешь.

- Я не уеду! – ее опять сгибает в беззвучных рыданиях, спешу налить воды в стакан и дать ей выпить.

– Все, хватит! Давай, приведи себя в порядок. Мы и так задержались, пора спускаться.

- Ты правда не запретишь нам видеться?

- Правда. Я же до сих пор этого не сделал. – Мне сейчас действительно ее жаль. Уму непостижимо, как я могу проявлять нежность и жалость к тем, к кому совершенно равнодушен, и отказывать в этом той, кого люблю больше жизни. Последние дни многое изменили. Только в этот раз моя нежность грозит выйти из берегов. – Ну все, хорошая моя. В любой момент, в любой день, никаких графиков встреч и ограничений.

- Даже если ты вернешься с ней?..

Стараюсь выдавить из себя улыбку, избегая полного надежды взгляда Ульяны. Она хочет услышать, что с ней я никогда не вернусь. Она хочет надеяться на что-то большее, чем на просто встречи с Данилом. А я схожу с ума от мысли, что могу вернуться без моей Юли, потеряв все. И такой вариант вполне вероятен, к сожалению. Но я готов сделать все, что понадобится, чтобы остаться рядом с моей девочкой. И теперь грубые методы попали в список пожизненных запретов.

- Да. Даже если я вернусь вместе с ней. А теперь сделай обратно красивые глазки, нас сын заждался.

Глава 27

Глава 27

Восемь с половиной часов на высоте десяти тысяч метров сливаются в один миг сверхзвукового прыжка. Черные небеса с непривычно яркими звездами за окном холодного иллюминатора тают на границе пересечения часового пояса, серые в ночной мгле айсберги огромных облаков окрашиваются бликами ласкового огня. В Пенсильвании будет ясный день, а мне все равно. Я бы не отменил этот рейс даже в том случае, если бы на всем побережье объявили штормовое предупреждение или землетрясение с расколом земной коры. Слезы Данила, которого расстроил мой отъезд, – он и так не часто видел меня за последние недели, полные надежды глаза Ульяны, которая до последнего верила, что я так вот просто отпущу свою девчонку перед перспективой воссоединения счастливой семьи. Долгий разговор с Крамер, который едва не отнял последние силы, притом что она была предельно вежлива и даже вкрадчиво-дружелюбна. Бессонная ночь в самолете – я и сам не мог понять, какой источник сил за последние дни переключил организм и сознание в экстренный режим, не позволив рухнуть с ног до тех пор, пока я не добьюсь своей цели… не получу обратно свою любимую женщину любой ценой, даже если для этого мне придется потерять себя в этом затянувшемся падении.

Я не имею права отступить сейчас, в шаге (мне хочется до последнего верить, что еще не поздно) от полной потери любого шанса на взаимность. Я обманываю себя, что мне нужно услышать это лично из ее губ, лицом к лицу, ни на миг не допуская возможность окончательного разрыва. Его вероятность высока, я не знаю, что это, – писк интуиции или излишняя самонадеянность, но если я позволю сомнению и пессимистичным мыслям взять верх, я просто свалюсь с ног от бессилия.

Мне надо немногое. Немного времени. Немного ее тепла. Увидеть в ее глазах если не прощение, то хотя бы готовность понять и со временем отпустить эту боль. Ошибка ценой в жизнь.

А я просто с ужасающей ясностью понимаю, что не буду жить без моей девчонки.

Я цепляюсь за любой знак свыше. За вежливость в голосе Елены Крамер, которая, я допускал такую возможность, могла заявить на первых секундах разговора «изыди, сатана», а то и вовсе внести мой номер в черный список. За спокойный перелет без излишней турбулентности и ясный день на территории штата, словно солнечный свет сейчас маяк, указывающий путь. За уникальную возможность поговорить, хоть до сих пор нет и не может быть уверенности в том, что она захочет меня выслушать и я ее увижу. Если я начну об этом думать, я сорвусь окончательно, не сделав ни малейшей попытки выгрызть эту победу зубами.

Мне не удается прерваться на сон, тревога и закипающий адреналин не оставляют никакого шанса. Только считать минуты и часы, бесцельно измеряя шагами люкс Residence Inn Philadelphia, отслеживая движение стрелки по циферблату, впиваться в ладони ногтями с диким желанием сделать все прежним, привычным мне способом… да хотя бы прижать дуло к виску этой карамельно-сладкой Крамер, заставить выдать местонахождение моей Юльки! Я понятия не имею, что я буду делать дальше. До полного отчаяния и бесповоротного безумия два шага, только высшие силы сейчас могут удержать меня от того, чтобы этого не делать! Не понимаю, почему сердечная мышца из-за сильнейшего душевного подъема практически не ощущает боли и не срывается в запредельный ритм хаотичных ударов. Мне хочется закрыть глаза и в мельчайших деталях вообразить встречу с моей любимой девочкой. А потом без долгих разговоров продать душу дьяволу за воплощение подобного сценария в жизнь!

В городе даже не весна, а почти лето. Резкий контраст с холодным ветром и дождем в Харькове, как всегда перед пасхальными праздниками, о которых я благополучно забываю. Пальцы на кнопке, время зависло с одной определенной целью – лишить меня веры и последних сил. Когда приходит сообщение от Юлиной подруги, сердце делает кульбит под каркасом ребер, выбив приступ испарины.

«401 S Columbus Blvd, Филадельфия, PA 19106. Не ошибешься, это City Center East. Надеюсь, я не пожалею, что приехала одна?»

Ты не пожалеешь, Лена. Ты первая, кто увидит запись, которая не должна была увидеть свет ни в коем случае. Я готов на нее молиться, потому что это крохотный, но шанс. Он может убить своей неожиданностью. Но пока остается вероятность того, что он даст возможность на прощение и воссоединение, я использую его даже ценой чужой боли. Последней боли, Юля. Именно последней. Больше ты никогда не вспомнишь, что это такое. Я заберу твои слезы и твои страдания насовсем. Если ты будешь со мной когда-нибудь снова плакать, это будет исключительно от счастья. Девочка моя, я ради тебя готов перевернуть свой прежний мир с ног на голову, разрушить все, что мешало тебе наслаждаться жизнью и заставляло задыхаться в придуманной мною для нас двоих реальности изначально потерянных дней и возможностей.

Наверное, я понимаю, что это бег в никуда. Моя надежда на счастье стремительно тает от страха, что эти переговоры могут ничего не дать. За шаг до возможного счастья смело вглядываюсь в эту бездну, иду напролом среди пылающих огней перерождающейся одержимости – вполне вероятно, для того, чтобы уже через несколько часов рухнуть в свой собственный ад упущенной возможности на любовь и взаимность. И в то же время не могу не понимать, что стоит мне это признать, я просто сорвусь…