Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 328

                Хрущёв встретился с Кастро у дверей гостиницы. Они обнялись, да так душевно, что Никита Сергеевич потом вспоминал:

                – Меня как будто медведь обхватил!

                Гостиница, как сразу почувствовал Хрущёв, соответствовала району – бедная обстановка, спёртый тяжёлый воздух, не слишком свежее бельё. Для беседы они поднялись в номер Кастро. Сама по себе встреча была краткой – в такой обстановке обсуждать серьёзные вопросы было немыслимо. Кто мог поручиться, что номер не напичкан микрофонами? Фидель выразил удовольствие встречей с советским лидером, а Хрущёв высказался о солидарности советского народа с народом Кубы, и одобрил политику кубинского руководства. Затем Никита Сергеевич пригласил Фиделя посетить советское представительство при ООН для более обстоятельного разговора. На этом, собственно, встреча и закончилась, и Первый секретарь вернулся в свою резиденцию.

                Но какой шум поднялся в американской печати! И не только в американской – встреча Хрущёва с Кастро нашла широкий отклик во всем мире. В прессе отмечали грубость и дискриминацию, допущенные в отношении кубинской делегации, демонстративное посещение кубинского лидера делегацией Советского Союза, и, конечно, братские объятия.

                Кастро посетил советское представительство при ООН 20 сентября. Здесь уже можно было говорить более свободно. Фидель поблагодарил Хрущёва за информацию о готовящемся нападении контрреволюционеров на Кубу. Кубинцы, получив предупреждение, тут же развернули подготовку. В этом им помогал Коминтерн.

                На китайском побережье Тонкинского залива был сооружён «тренировочный макет» залива Свиней и района побережья между заливом и городом Плайя-Хирон, где, «по сообщениям источников из ЦРУ», ожидалось вторжение. Место выбрали не просто так. Географическая широта и климат полигона почти соответствовали Кубе, здесь были примерно такие же параметры атмосферы – влажность, температура, атмосферное давление, что упрощало подготовку. Даже растительность была сходная.

                Кубинские военные подразделения были переброшены в Китай для тренировок на советских дирижаблях. Тренировки были серьёзные. Артиллеристы заранее наметили себе позиции и несколько дней пристреливались по тщательно имитированным ориентирам. Теперь, в случае вторжения, выкатив гаубицы на такие же позиции уже на Кубе, кубинские революционные войска были готовы смешать «гусанос» с дерьмом. (букв. «черви», так на Кубе именовали американских наёмников из числа кубинских эмигрантов, устроивших вторжение в заливе Свиней)

                Зенитчики тренировались отражать атаки авиации. Роль атакующих выполняли китайские и советские МиГи, и несколько китайских и индонезийских бомбардировщиков Ту-2, изображавших B-26 «Инвейдер». Тренировались как расчёты МЗА, так и расчёты советских ЗРК С-75. Они уже поставлялись на Кубу, в рамках двустороннего военного сотрудничества. Советские военные специалисты обучали кубинский персонал, отмечая большой энтузиазм кубинцев и желание всесторонне овладеть новым для них, весьма непростым оружием для защиты кубинской революции.

                От американской авиационной и спутниковой разведки полигон прятали, изменяя форму объектов маскировочными сетями, формируя с помощи песка и дёрна ложный ландшафт, и используя прочие способы маскировки. Кубинцев переодели в форму китайской армии, хотя спутать их с китайцами было затруднительно.

                Советский спутник разведки сфотографировал несколько тренировочных лагерей наёмников на территории Гондураса.

                (АИ, в реальной истории 7 тренировочных лагерей «бригады 2506» располагались в Гватемале, но в этой реальности Гватемала – социалистическая страна и член ВЭС, поэтому для размещения баз наёмников наиболее вероятно был бы выбран Гондурас)

                Доразведка агентурными способами выяснила, что там и тренируются кубинские эмигранты. Никита Сергеевич сообщил об этом Кастро. Фидель горячо поблагодарил, попросил и в дальнейшем помогать разведывательной информацией.

                Хрущёв и Кастро договорились о дальнейшем расширении взаимодействия по многим вопросам, не только военным, но и экономическим, о поставке на остров противокорабельных береговых ракетных комплексов и артиллерийских комплексов береговой обороны. Поставляли их на уже ставших привычными условиях «ленд-лиза», в обмен на кое-какую продукцию, которую уже начала производить Куба, но в большей степени – в счёт будущих поставок бананов и организации недорогого отдыха для советских туристов. По части отдыха Куба была практически идеальным местом.

                Обсудили также положение в Конго. Никита Сергеевич по секрету сообщил Фиделю, что устроить переворот Мобуту помогли наёмники из числа кубинских эмигрантов (АИ, см. гл. 05-16). Кастро воспринял это известие необычайно серьёзно:

                – Выходит, это недосмотр нашей, кубинской разведки и контрразведки. Мы должны были лучше приглядывать за этими «гусанос».

                – Кстати, вы их «червями» называете, – ухмыльнулся Хрущёв, – хотя логичнее было бы «свиньями», как раз и географически будет полное соответствие. Свиньи собираются высадиться в заливе Свиней.

                Кастро расхохотался, но быстро оборвал смех:

                – Я думаю, мы теперь обязаны помочь вам навести порядок в Конго. Я поговорю с Че, что он скажет на этот счёт?

                – Поговорите, – согласился Никита Сергеевич. – Но товарищ Че значительно больше нужен в Никарагуа. Там он добьётся более значимых успехов. Он – революционер, привык работать с подобными ему революционерами, сознательными людьми, готовыми драться насмерть за свободу своей страны. В Конго уровень революционного сознания намного ниже, прежде всего – из-за необразованности, отсталости местного населения. Их ещё долго придётся учить. Но в том, что касается совместного наведения там порядка, мы готовы с вами сотрудничать. Тем более, раз там ваши эмигранты поучаствовали.

                – Хорошо, я посоветуюсь с Раулем, он свяжется с вашим послом, – кивнул Кастро. – Как вы считаете, не следует ли нам нанести упреждающий удар по лагерям подготовки наёмников? Раз уж мы знаем, где они находятся?

                – Вот тут я бы советовал не торопиться, – ответил Хрущёв. – Если они нападут первыми – агрессорами будут они и США. Учинить им жестокий отлуп мы с вами и в этом случае сможем. А вот если вы нанесёте упреждающий удар – потом не отмоетесь. Придётся таки подставить левую щёку. Но зато потом – у...бать правой ногой с разворота.

                Фидель фыркнул и расхохотался:

                – Хорошо! Давайте так и сделаем.

                Помимо Кастро, Хрущёв побывал в больнице у физика Лео Сцилларда. Венгр по происхождению, Сциллард участвовал в создании атомной бомбы. После окончания Второй мировой войны он стал противником атомного оружия и активистом антивоенного движения, как и некоторые другие участники проекта. С Хрущёвым он ранее встречался в Москве, между ними возникло взаимопонимание единомышленников.

                Сейчас Сциллард умирал от рака в нью-йоркской больнице. Ослабевший, но эмоциональный, как и раньше, он говорил об опасности ядерного вооружения. Никита Сергеевич сидел на его больничной койке, соглашался, и одновременно, старался успокоить, перевести беседу на нейтральную тему. Чтобы отвлечь его, Никита Сергеевич рассказал физику про грузинскую минеральную воду боржоми. Сам он по совету врачей выпивал две бутылки в день. Хрущёв рассказал, что с этой минералки чувствует себя бодрее, и почки эта вода хорошо промывает. Сциллард заинтересовался, и Никита Сергеевич на следующий день прислал ему в больницу ящик боржоми. Однако, попробовать минеральную воду из Грузии больной не успел. Пока врачи американского госпиталя проверяли, что за подозрительную воду, и зачем прислал руководитель страны, враждебной США, важному и секретному учёному-атомщику, Сциллард скончался.