Избранные (СИ) - Жадан Анна Сергеевна - Страница 70

Я киваю, зарывшись лицом в свои ладони.

- Мне было бы хоть немного легче, если бы Эйдана выпустили из темницы.

- Ты не спасешь его.

Я готовлюсь ощетениться, но грустный взгляд Дока усмиряет меня.

- Это еще почему?

- Ты не понимаешь, что означает быть членом Элитного отряда и быть на службе у короля. Эйдан никогда не уйдет - хоть убей его. Ты не осознаешь, каково это - расти на зомбировании, когда все твои чувства тщательно контролировались с помощью внешних воздействий. Он этого не помнит, но, всякий раз, когда, будучи ребенком, он проявлял нежные чувства по отношению к чему-то, кроме короля, его жестоко избивали. Боль ассоциируется у него со всем, кроме Тристана, а еще - слабость. Даже если бы он ушел, он никогда не научился бы жить по-другому.

И что, теперь Док думает, что я просто брошу Эйдана, потому что быть с ним - сложно? Потому что это создает мне - и ему - лишние проблемы? Я не понимаю, как после всего, через что мы прошли, Док все еще может думать, будто сложности - это повод отступить.

- Я понимаю, - тихо говорю я, - но Эйдан сильнее всего, что ему навязали. Возможно, когда он узнает, кем на самом деле является его добродетельный отец, все изменится.

- А может и нет. Ты не можешь так рисковать.

- У нас был уговор, Док.

Док вздыхает и стряхивает палочку, как будто я его утомила.

- Надеюсь, ты не разочаруешься, и он будет бороться за тебя так же сильно, как ты борешься за него.

Я оставляю его комментарий без ответа и наблюдаю, как травы плавают в моем чае, унося мои мысли.

- Как же так...- бормочу я, - у короля есть семья. Он, вроде как, дорожит ими. И при этом у него не дрогнула рука уничтожить всех, кого мы любили.

- Ты, кажется, понятия не имеешь о нем? - усмехается Док.

Я приподнимаю на него глаза:

- Что ты имеешь в виду?

- У короля было три брата, которых он убил еще до того, как им всем исполнилось одиннадцать. Он всегда жаждал власти, как, впрочем, и всегда боялся мести внутри дворца. Он знал, что с ним почти наверняка поступят так же, вот и создал себе Элитный отряд. Они защищают его не от внешних напастей, а от внутренних. Приглядывают, чтобы дети не решили умертвить папу раньше срока, или разъяренная жена вдруг все не узнала и не сошла с ума от ужаса.

Почему-то история Дока ни капли меня не удивляет. Мне уже кажется, что нет ничего, на что король не оказался бы способен.

- Откуда ты знаешь? - шепчу я.

- Я слишком долго живу в этом дворце. Я - предводитель Ордена Солнца, и, как видишь, все еще жив. Разумеется, я обладаю большим количеством информации. А еще умением ее скрывать.

Взгляд Дока устремляется куда-то вдаль, и на миг мне кажется, будто он находится где-то за пределами этой комнаты - возможно, среди гуляний Бишопа или на берегу лазурного моря, украшенного крыльями чаек.

- Я лишь хочу сказать, - произносит он, тряхнув головой, - что король - человек, не знающий пощады. Не нужно его недооценивать. И смею полагать, что Оракул такая же.

- Кто она вообще такая? - наконец спрашиваю я, - она говорит правду о своем происхождении? Как по мне, вся ее история с Искупительством очень подозрительна.

- Я сам был бы рад знать, откуда идут корни вашей магии, и кто такая Оракул на самом деле. Возможно, ее дар действительно проявился неожиданно и по воле случая ее нашел король, но, как по мне, вероятность этого приближена к нулю. Никому так не везет - тем более его величеству, который давно поставил удачу в конец списка своих помощников. Не удивлюсь, если Искупители Лакнеса - это результат многих лет чудовищных экспериментов. С другой стороны, - замечает Док, - это означало бы, что вы - исключительны, но, судя по тому, что король не применяет к вам самых жестоких методов, чтобы обезопасить своих воинов, он либо уверен в формуле успеха, либо знает, что сможет найти еще Искупителей при большом желании.

- Адриану ничего неизвестно об этом. Мы должны заставить короля сказать правду, - твердо произношу я.

- Нет, - качает головой Док, - это слишком большая власть, а значит, слишком большое бремя. Принц не должен ничего узнать о том, как добыть или распознать ген Искупителей. Если мы найдем дневники короля, то мы их уничтожим, а если нет - то заставим короля замолчать навеки. Я уверен, что он никогда не признается чужим правителям в тайне магии, которую так любовно взрастил. Понимаю, что никакой исход событий неидеален, но мы должны сделать все, чтобы похоронить этот секрет с правлением короля. Это дарует Искупителям шанс на свободную жизнь.

Док снова поднимает голову и смотрит в сторону двери, как будто чего-то ждет. Через несколько секунд раздается мерное постукивание, и я вздрагиваю, проследив за его взглядом. Весь Орден должен сейчас быть на тренировках. Ноги сами заставляют меня вскочить, но Док хватает меня за руку и ласково улыбается:

- Скоро ты должна будешь совершить великое дело, и неизвестно, чем все это кончится. Я считаю, что ты заслужила несколько счастливых минут. Только ради всего святого, Эланис, будь благоразумна и помни, что наша миссия исключительно секретна. Или я сам не побоюсь тебя убить, - его взгляд суровеет.

Я с недоуменным лицом наблюдаю за тем, как он подходит к двери и широко раскрывает ее. Когда я рассматриваю того, кто стоит напротив меня, у меня перехватывает дыхание.

Внезапно вся моя боль притупляется, заменяясь моментом бесконечного, чистого счастья. Мне кажется, что я издаю какой-то вскрик, но в следующую секунду нахожу себя в объятиях Эйдана. Я зарываюсь пальцами в его волосы, вдыхаю его знакомый, мускусный запах и сжимаю его так сильно, как будто в следующее мгновение он испарится.

- Эй, крошка, ты меня сломаешь, - смеется Эйдан мне в ухо, сильнее прижимая меня к себе.

Я ждала этой минуты так долго, что, кажется, ожидание стало неотъемлемой частью моего существа. Те несколько недель, что я провела без него, были похожи на серую, безликую стену, испещренную перечеркнутыми отметинами. Никогда еще я не скучала по Эйдану больше - по его насмешливым, но таким ласковым карим глазам, по суровой линии подбородка, по резко очерченным скулам и твердо сжатым губам. И сейчас я не хочу даже думать о том, что когда-нибудь потеряю его.

- Я так соскучилась, - шепчу я.

Док беззвучно ушел, плотно закрыв за собой дверь и даже не позволив мне отблагодарить его. Я понимаю, что эта звуконепроницаемая комната - единственная, где мы с Эйданом можем немного побыть вместе.

Мне хочется расспросить его о времени, проведенном в темнице, но я жутко боюсь услышать подробности. Внезапно я чувствую, как его тело напрягается, и отстраняюсь, озабоченно заглядывая ему в глаза. На его скулах ходят желваки, а сам он бесстрастно смотрит прямо перед собой.

- Что такое? - недоумеваю я.

- Я понимаю, если ты никогда не сможешь простить меня за то, что я сделал. Я бы не простил.

- Эйдан, мы оба знаем, что ты не мог поступить иначе. Думаешь, я ничего не поняла? Король убил бы меня, если бы ты не выполнил его просьбу.

Конечно, мне хочется надеяться, что произнесенные мною слова являются правдой. Я не могу не думать об истинной причине того, что произошло в зале Советов. Возможно ли, что мне просто куда легче винить во всех бедах короля и не думать о том, что некоторые действия были выбором самого Эйдана?

Эйдан смотрит на меня, и я понимаю, что он читает все эти мысли на моем лице. Он не рвется опровергнуть их или высказаться в свою защиту, а лишь произносит:

- Я сказал, что всегда буду приглядывать за тобой. И я буду придерживаться своих слов до конца. То, что я сделал, было вынужденной мерой, но это ни капли не оправдывает меня.

Он проводит пальцами по шраму на моей шее, который змеится, исчезая под новым костюмом Искупителей. Недавно его прислал мне король с приложенной карточкой "Следи за ним лучше". В последнее время я часто задумываюсь о своей новоявленной жестокости, но мне действительно захотелось запихать эту карточку ему в горло.