Небесные корабли (СИ) - Соловьёва Кира Александровна - Страница 22

Оказавшись в ратуше, парень удивленно принюхался. Едва ощутимый запах дыма приветливо его окутал, намекая, что Эхэльйо собирается готовить ужин. Хрустнула скорлупа яиц, раздобытых некромантом в крохотном, забытом Богами селе неподалеку от Кленкара. Зашипела сковородка, за две медных монеты купленная там же.

Проклятого Эльва отыскал в кухне, где хватало и чужой, старой и в большинстве своем разбитой, посуды. Он сидел на потрепанной табуретке, наблюдая за яичницей с кусочками мяса, и не счел нужным поприветствовать спутника.

Тот устроился напротив, глядя на белое, ослепительное и горячее пламя. Если бы не еда, парень погасил бы его немедленно. В ратуше и так царила жара - она забралась через разбитые окна и распахнутые двери, проползла сквозь тонкие щели и наполовину сорванную крышу.

- Кого ты видел? - неожиданно спросил двухголовый.

- Девушку, - не стал увиливать некромант. - Ее заперли в зеркале.

- И она выжила? Без воды и пищи? Без источников света и тепла?

- М-м-м... - он растерянно почесал бровь. - Это зеркало - артефакт, и вполне логично, что оно позволяет ни черта не чувствовать. То есть его наверняка создали для удержания объектов живыми, и было бы странно, окажись оно тюрьмой для мертвецов.

- На твоем месте я бы не стал подходить к зеркалам в Кленкаре, - недовольно произнес Эхэльйо. - Теперь придется караулить всю ночь. Эта твоя несчастная пленница - либо демон, либо нежить. Милостивые Боги, - он спрятал лица в ладонях, - а я ведь только вознамерился рискнуть и поспать.

- Спи, я сам покараулю, - пожал плечами Эльва.

- Но...

- Я ее выпустил, значит, виноват. Спи. С любой из перечисленных тобой тварей я запросто совладаю.

Ночью стало прохладнее. Ветер принес дождевые тучи, и после полуночи они расплакались, щедро поливая улицы. Парень порадовался, что над головой есть какая-никакая, но крыша, и покосился на укутанного в походное одеяло Эхэльйо.

Двухголовый засыпал долго. Бормотал себе под нос проклятия и шептал, что ненавидит абсолютно все. Под конец он сонно заявил, что уничтожит этот мир к Дьяволу, и затих. Некромант порой прислушивался к его дыханию, чтобы убедиться - спутник жив и здоров, - а потом снова принимался улавливать ночные, в основном безобидные, звуки.

По большей части они были нормальными - скрип деревянных перекрытий, балок и створок дверей, шелест листвы и травы, писк одиноких мышей и топот крысиных лапок. Но когда издали, приглушенное расстоянием, донеслось ржание лошади, Эльва насторожился.

Кому, кроме отверженного обществом Эхэльйо, могла понадобиться ночевка в проклятом городе? Преступнику? Шаману? Темному колдуну, не связанному с Гильдией? Парень напрягся, нарисовал в пыли на полу восемь осторожных граней - защита на тот случай, если неизвестного тоже впечатлит ратуша, - и прикинул, не разбудить ли двухголового. Спустя минуту одернул себя, встал и на цыпочках подкрался к выходу.

Лошадиное ржание повторилось. Очередной порыв ветра донес до некроманта короткий крик.

Он присел за колонной, закрыл глаза и представил себя змеей. Извиваясь и шипя, серая с зелеными пятнышками тварь поползла прочь от места, где застыло ее настоящее тело, и азартно взяла курс на нарушителей спокойствия.

Они обосновались на площади - худощавая девушка, спасенная из плена зеркала, и тройка вороных коней с красными горящими взглядами. Аста что-то втолковывала - в наглом приказном тоне, - а животные били копытами о мостовую.

Эльва в который раз пожалел, что змея не понимает язык людей. Пожалел и отправился обратно, полагая, что темные существа вокруг бывшей пленницы - это вряд ли лошади. И что до рассвета они не доживут, а значит, надо всего лишь закрыть ратушу от любого магического воздействия, а еще лучше - заставить исчезнуть из мира живых.

Он скривился, когда змея коснулась раздвоенным языком запястья и начала залезать под кожу. Вот скрылся ее длинный хвост, и все снова стало таким, как прежде, в восприятии нормального зрения.

- Вот ты где, - довольно протянул женский, холодный и почему-то неприятный голос.

Некромант обернулся - медленно, недоверчиво. Посмотрел на девушку, на ее странных приспешников, на блеклую ауру колдовства. Улыбнулся:

- Добрый вечер.

- Ах, какая вежливость! - Аста улыбнулась в ответ. - Знаешь, я бы с радостью тебя съела. Терпеть звериный голод несколько лет - самое худшее наказание для нечисти. Но ты мне помог, и обгладывать твои косточки - с моей стороны ужасно некрасиво. Согласен?

- Вполне.

- Отлично, - девушка устроила пальцы на гриве одного из черных коней, вскарабкалась к нему на спину. - Сейчас я уйду из города. Поужинаю в каком-нибудь селе, а потом обустрою себе логово. Всего тебе наилучшего, некромант.

Пока Эльва прикидывал, что за класс нежити предстал перед ним, она ударила животное босыми ногами. Конь всхрапнул, встал на дыбы и метнулся... вверх, в объятия чудесного ночного воздуха. Его сородичи тоже покинули порог ратуши. Но, стоило им подняться достаточно высоко - вне досягаемости для большинства магов, - как парень протянул руку и процитировал:

- Ты - тот, кого Дайра уносит на своих лучах. Ты - тот, кто умирает и возрождается заново, пока не загорится солнечный свет. Ты - тот, кто должен покоиться под землей. И если ты выбрался - значит, ты обречен. Умри!

Он сжал расправленную ладонь в кулак, замыкая вокруг нее нити чужих потоков. Покачнулся и тяжело рухнул на колени.

Небо расколол жуткий, пронзительный вой, а за ним - влажный треск. На крышу полуразваленного дома пролился кровавый дождь. Причудливо вертясь и посверкивая огоньками внутри зрачков, пролетела вырванная из шеи голова Асты. Насадилась на обломок балки, шевельнула губами, пытаясь выдавить из себя последнюю в жизни фразу:

- Будь ты проклят, некромант...

Эльва согнулся пополам, пережидая приступ тошноты. Угрозы нежити - а тем более умирающей, - ему нисколько не вредили, но откат запрещенного заклятия был беспощаден. Мол, решился меня использовать - огребай, плати болью за минутное могущество.

Собственно, огребал парень до утра - забился в угол, мрачно наблюдая за спящим Эхэльйо, и постоянно кашлял, закрывая рот рукавом. С улицы в ратушу проскользнул горький запах полыни. Следовательно, убитая девушка была либо низшим демоном, либо слугой кого-то подобного. Все адские создания разят полынью, и все любят принимать облик, близкий к человеческому. Так удобнее и проще морочить смертным мозги.

Двухголовый проснулся после рассвета, когда солнце уже укрепило свою позицию в синем с рваными клочками туч небе. Впрочем, немилосердно жечь оно не спешило, и от мокрых деревьев, крыш и остовов стен волной расходился замечательный холодок. Проклятый зевнул, потянулся... и замер в неестественной позе, обнаружив до зелени бледное лицо некроманта под светлой полосой окна.

- Хэ-э-э, - поприветствовал его Эльва. И немедленно закашлялся, при этом побледнев еще больше.

- О-о-о, - многозначительно протянул Эхэльйо. - Ради очистки совести скажу: убиваться было необязательно. Что ты использовал?

- Усилитель, - уныло сообщил парень. И, видя, что собеседник не в курсе, о чем речь, пояснил: - Атараксаю .

Тот вытаращился на некроманта так, будто впервые его увидел.

- Ты архимаг?

- Нет.

- Сдавал экзамены на Высшую Ступень?

- Нет.

- Тогда какого черта...

- Мне лень, - перебил начало возмущенной тирады Эльва. - Лень сдавать экзамены. Лень тащиться в Башню и предъявлять свои силы на всеобщее обозрение - мол, глядите, что я могу! Просто, Аларна забери, лень, улавливаешь? Я на дух не переношу презрительные морды верховных магов, ненавижу, когда меня оценивают, и откровенно злюсь, стоит постороннему человеку сунуться в мое маленькое болото. Я - это я, и я сам без проблем выясняю свои возможности. Атараксая - милый эльфийский цветочек по сравнению с тем же... - он осекся, передернул плечами и на тон грубее предложил: - Пошли. Я хочу добраться до северного берега на этой неделе, а не следующей.