Небесные корабли (СИ) - Соловьёва Кира Александровна - Страница 23

Эхэльйо смерил его оценивающим взглядом, но не нашел, к чему придраться:

- Пошли.

Выбираясь обратно к городским воротам, некромант сосредоточенно соображал. Нет, принадлежность Асты к нечисти была очевидной сразу - еще с того момента, как она показала свои клыки. Но зачем после обмена несколькими фразами она стала врать о родителях, о сестре, о недобросовестности матери? Надеялась, что маг пропустит мимо ушей вступительные речи? И почему, черт возьми, она его обвинила?

В уставшем, сонном и печальном донельзя мозгу Эльвы повторились злые слова: "Кто ты такой? Зачем ты забираешь мои сны?". Парень попытался про себя определить, возможно ли вообще вмешаться в чужие сны, но ничего подходящего не вспомнил. В конце концов, эти видения нарисованы собственным воображением каждого, и у каждого они разные. Получается, Аста соврала? Или нет? Все-таки и звериная реакция, и раздраженное рычание, и явная ненависть во взгляде должны быть чем-то обусловлены.

Полет мысли некроманта коснулся коротких картин, поплывших под створками закрытых век во время привала в поле: пещера, замок, скалы, закованный в цепи человек. Неужели они имеют отношение к девушке? Но какое? Как, Аларна забери, могут быть связаны столь далекие друг от друга вещи с нежитью?

- О чем задумался? - осторожно спросил Эхэльйо, оказавшись в березовой роще, откуда едва-едва просматривалась дорога. - Все в порядке?

- Относительно, - кивнул Эльва. - Видишь ли, я четко осознавал, что выпускаю из зеркала вовсе не смертную девушку. И все равно выпустил. Надеялся, что она уйдет, что не захочет играть со своим спасителем, избежит глупых традиций самоуверенной полумертвой твари. Но она этого не сделала. Она пришла и заявила, будто отправляется убивать.

- То есть, - проклятый потер переносицу, - ты полагаешь, что она специально тебя раззадорила?

- Именно так, - подтвердил парень. - Она хотела, чтобы я ее убил, и добивалась какого-нибудь быстрого, наименее болезненного, метода. Не осиновый кол в грудь, не новое заточение в зеркальном стекле. Чистая Атараксая. Полное уничтожение тела - вместе с его регенерацией.

- Но зачем?

Некромант пожал плечами:

- Если бы у меня был точный ответ, я бы сейчас не разглагольствовал.

- Разумно, - серьезно согласился Эхэльйо. - Тогда давай дальше собирать факты. Она с тобой говорила, верно? И не упоминала ничего странного?

- Упоминала. Если ей верить, то выходит, будто я краду чужие сны.

Эльва произнес это насмешливо, но двухголовый резко помрачнел.

- Рекомендую прислушаться.

- Да ну, это же полнейшая чушь. Кому в здравом уме могут понадобиться видения? Даже те маги, что используют иллюзии или мороки, не нуждаются в дополнительных источниках. Они все сами... хм... создают, рисуют?

- А с чего ты взял, что дело в магах? Твоя Аста связана с демонами. Вероятно, она высказала не так свое недовольство, как недовольство своего покровителя. И теперь он еще больше на тебя взъестся, поскольку ты, дубина эдакая, лишил его очень милой слуги.

- Не похоже, - усомнился Эльва. - Если бы она была связана, этот покровитель явился бы и спас девушку сам. Но она сидела взаперти, в одиночестве, наедине с не самыми приятными мыслями. Безусловно, хозяин мог ее наказать. Мог запихнуть в объятия артефакта из-за пары глупых ошибок. Однако я, опять же, не понимаю, как это можно было провернуть с кем-то столь внушительным.

- А что, если он был внушительнее? - предположил проклятый. - Не низший, а высший.

- Например, кто-нибудь из знати? - фыркнул некромант. И с тихим смехом попросил: - Не начинай.

- Почему?

- Потому что никто из благородных демонов не позволит своему слуге прозябать в человеческих мирах. Они уничтожили бы Асту. Вместе с артефактом, чтобы не оставить следов.

- Ум высших демонов устроен несколько иначе, чем наш, - возразил Эхэльйо. - Пожалуйста, учитывай это. Среди смертных нет ни единого существа, способного мыслить на том же уровне. Да и среди бессмертных тоже, - добавил он. - Если амайе не удалось раскусить шэльрэ, то у нас тем более ни черта не выйдет.

- Амайе? - вяло удивился парень. - Это еще кто?

- Коренные жители Плиарета, - пояснил двухголовый. - Ты о них не в курсе? В отличие от эльфов, амайе невозможно убить ни сталью, ни ядом, ни болезнью. Они - воплощение жизни, и смерть не имеет на них прав. Самая лучшая идея Создателя, я считаю, - Эхэльйо улыбнулся. - Кто-то же должен следить за вечностью. Амайе прекрасно подходят на эту роль.

Эльве понадобилось чуть больше минуты, чтобы осмыслить новую информацию.

- Капитан небесных кораблей - тоже амайе?

- Конечно. Будь он кем-либо другим, ни за что не вошел бы в легенды.

Проклятый скрестил руки на груди - все четыре, - и пропел:

- "Его черные волосы падали на глаза,

под рубашкой болталась на ниточке бирюза,

а улыбка была осторожной и очень мягкой.

Он просил меня: "следуй за нами, покинь людей!

Мы - хозяева древней флотилии кораблей,

мы пришли из-за края и сделали небо ярким".

- Угу, - мрачно обронил некромант. - А потом этот несчастный, кем бы он ни был, сдох.

- Не оскорбляй чудесное произведение. Этот, как ты выразился, несчастный, умер очень красиво.

Парень расхохотался:

- Да уж, красивее некуда. Если он действительно умер, а не продолжил участвовать в истреблении. Мало ли, менестрели любят привирать. Построил плот, бросился в море, рассчитывал на вездесущесть капитана... но разве его нашли? Разве кто-то был свидетелем вышеупомянутого строительства? Кто-то стоял на берегу, когда бедное придурковатое создание решило вообразить, будто "хозяева древней флотилии кораблей" могут запросто его отыскать, стоит только попробовать утопиться? А?

- Нет, на берегу никто не стоял, - признал Эхэльйо. - Но, как по мне, обнаруженный Мильтом труп Вилага - достаточно весомое доказательство.

- Ага, значит, все-таки нашли? - невесть чему обрадовался Эльва. - И звали его Вилаг? Почему-то в песнях ни его имя, ни имя капитана не называют.

- Конечно, не называют. Это испортит всю загадочность легенды, особенно если людям станет известно, что Мильт до сих пор жив.

- Да уж, разочарование, - скривился некромант.

Он - невысокий юноша с черными, как смола, волосами, - сидел под сводом пещеры, изо всех сил прижимаясь к нему плечами. Рваные подошвы зимних ботинок норовили соскользнуть с тонкой линии каменного карниза. А внизу, накатывая волны на гребень скалы, бушевало синее море.

Упасть юноша не боялся. Его руки, ноги и шея были скованы черными цепями - достаточно крепкими, чтобы пленник на них повис, а не погрузился в ледяную воду. Раклеры, сталь, созданная для защиты от колдовства, накрепко скрыли его дар. Не выбраться.

Юноша, сдвинув брови и сжав тонкие губы, напряженно ждал. Собственно, ждал он довольно долго, что не улучшало и без того пропащее настроение. И когда ящерица - поджарая зеленовато-серая тварь длиной в ладонь - наконец-то вылезла на выступ, он схватил ее и раздавил приплюснутую башку двумя пальцами. Перехватил добычу другой рукой, грохоча тяжелыми звеньями, и откусил от нее добрую половину. Прожевал, брезгливо поморщился, проглотил и отправил в рот остатки.

Сначала он ловил крыс, но они оказались умными и быстро сообразили, что от пленника надо держаться на расстоянии. Поэтому пришлось перейти на водяных ящериц, редких летучих рыб и - порой - птиц, которым не везло залететь в трещину над правой частью карниза.

Пообедав, юноша вздохнул, вытер испачканный кровью подбородок и прикинул, не пора ли уснуть. Запястья отозвались тревожным зудом, намекая, что нет, и он продолжил монотонно "пялиться" на заваленный надгробной плитой выход. Пожалуй, в нынешнем состоянии пленник без труда развалил бы подобный хлипкий предмет - если бы не цепи. Чертово магическое изобретение решало все, а избавиться от него не представлялось возможным.