Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 3. Дары Судьбы (СИ) - "Рада Девил" - Страница 503

– Да, я понимаю, что нужно быть начеку. Не переживай, я не стану нарываться на неприятности. Единственное – так хотелось бы увидеть рожу Альбуса, когда он прочитает о моем оправдании. Надеюсь, ему хватит ума догадаться, что я выболтал о его осведомленности, где я прячусь, – самодовольство так и фонтанировало во взгляде Сириуса, который все же ухитрился бросить тень на Дамблдора. Гарри лишь покачал головой – все же его крестный так и остался в душе хулиганом, как бы ни старался вести себя соответственно своему возрасту и положению главы рода.

***

Дамблдор послал Петтигрю сову с заданием для молодых Упивающихся из числа студентов Хогвартса. Он не знал, кто именно из учеников попался в сети Барти, но это было и не так уж важно, хоть и любопытно, главное, чтобы они справились с поставленной перед ними задачей. А там уж, как они это провернут – без разницы. Альбус предложил несколько вариантов на выбор. То, что такое непростое дело будет поручено практически детям, Дамблдора не волновало. Он рассуждал так: раз эти сопляки решили, что могут стать Упивающимися Смертью, значит, должны быть готовы, что им придется делать все, что прикажут, в том числе и убивать.

Мелодичные звуки магического гонга, разлившиеся во всех помещениях Хогвартса, возвестили, что пора отправляться в Большой зал. Традиция предписывала директору по возможности не пропускать приемы пищи в компании всех волшебников, обитавших в замке. Альбус поднял со стола воскресный номер «Ежедневного Пророка» и на секунду задумался: оставить его чтение на потом или просмотреть за обедом. Ни с кем из педагогов он не собирался срочно беседовать, никакие школьные дела не требовали сегодня его немедленного внимания, поэтому выбор был очевидным – он прихватил газету с собой. В выходные всегда печаталось много интересного, отчего выпуск был вдвое толще обычного.

Окинув студентов, приступивших к трапезе, пристальным взглядом, Альбус попытался вычислить, кто из них примкнул к Барти, однако никто из старшекурсников не вел себя неестественно, и задача оказалась невыполнимой. Конечно, учитывая прошлый опыт, логично было предположить, что это кто-то из слизеринцев, но и здесь возникали сомнения: те, у кого родители или близкие родственники состояли в рядах ортодоксов, надо полагать, уже давно предупредили своих чад, чтобы не спешили в ряды Упивающихся, объяснив опасность такого шага. А это приводило к мысли, что на крючок агитации попался кто-то с другого факультета. Взгляд Дамблдора на миг остановился на Захарии Смите. «Уже почти месяц прошел с начала учебного года, а я все забываю поговорить с ним. Нужно как-то пригласить на чай и напомнить о нашем негласном сотрудничестве. Мальчишка легко поддается влиянию, и будет несложно сделать из него доносчика. Пусть следит за студентами и докладывает мне обо всем подозрительном», – подумал Дамблдор с удовлетворением – ему нравилось чувствовать свою власть над людьми, даже если это всего лишь студент-шестикурсник.

Чтение прессы Альбус предпочитал начинать с последней страницы, оставляя напоследок главные сенсации передовых полос, претендовавшие на более вдумчивую оценку. Быстро пролистнув раздел частных объявлений, он добрался до новостей Министерства и Визенгамота, желая прочесть обзор должностных перемещений среди чиновников и ознакомиться с ходом расследования дел ортодоксов – бывших Упивающихся, чтобы узнать, кого из преступников, благодаря изменениям в законодательстве, выпустили на свободу за эту неделю. Глаза сразу же выхватили из текста имя «Сириус Блэк», и настроение, только-только улучшившееся, моментально рухнуло на несколько позиций вниз, вынуждая молча скрипеть зубами.

«Неопровержимые доказательства… Свидетельские показания… Признание под Веритасерумом… Полностью оправдан!» – слова из крошечной заметки звучали в сознании Альбуса тревожным колоколом, заставляя жалеть, что не отложил чтение до конца обеда, когда не потребовалось бы сохранять лицо перед тремя сотнями свидетелей. Газета на время была забыта – Дамблдор лихорадочно обдумывал ситуацию, кляня Сириуса на все лады. Ведь было неизвестно, что тот мог нарассказывать под действием сыворотки правды. Почему-то Альбус был твердо уверен, что Блэк, несмотря на все заманчивые заверения руководства магического мира, не рискнет обратиться с ходатайством о пересмотре своего дела. Он полагал, что паранойя Сириуса, так тщательно скрывавшегося от мира все это время, не позволит тому поверить в реальность обещаний, и он сочтет их очередной ловушкой для простаков. Но оказалось, что надежды были напрасными. Сириус нашел адвоката, который взялся за его случай, и выиграл процесс. Хотя… что в том сложного?

«Упоминания о свидетелях и доказательствах даже удивительны, – подумал Альбус и снова скользнул взглядом по строчкам короткого сообщения. – Достаточно было и показаний самого Блэка. Ведь обвинение и построили в прошлом на его признании вины, не став заморачиваться сбором каких-либо веских подтверждений, – недовольный вздох вышел слишком выразительным, привлекая внимание некоторых преподавателей, на лицах которых немедленно зажглось любопытство. Дамблдор через силу улыбнулся и покачал головой, давая понять, что не намерен делиться своими мыслями. – Кто там у меня еще остался в Визенгамоте из тех, кто не станет болтать о моей заинтересованности конкретным делом? Олдертон? Он расстроен проигрышем на выборах. Дож? А присутствовал ли он на заседании? Хотя это можно выяснить… – Дамблдор составлял мысленный список срочных действий, которые необходимо было предпринять, чтобы уточнить масштабы возможных неприятностей. – Будто мне не хватает хлопот и без этого! Нужно было сразу же сдать Блэка в Аврорат и подстроить так, чтобы его уничтожили при задержании! – досада, разъедавшая душу, никак не отразилась на лице якобы спокойно обедавшего директора, для чего пришлось приложить немалые усилия. – Мерзкий предатель! Вот и работенка для людей Барти – пускай достанут этого сученыша и отточат свои умения на его шкуре», – решение, пусть и несколько запоздавшее, ведь Сириус уже успел связаться с властями, все-таки позволило вздохнуть немного свободнее.

Покончив с десертом, Дамблдор, не забыв забрать «Ежедневный Пророк», поспешил в свой кабинет и только там решился продолжить его перелистывать. Политические обзоры, новости экономики и финансов, сплетни – все это удостоилось лишь беглого взгляда, а вот огромная статья о проведенном в Министерстве приеме, прошедшем накануне, привлекла внимание более основательно. Альбус ранее читал о намерении Фаджа устроить что-то вроде бала для разных иностранных общественных делегаций, прибывших для поздравления его в качестве избранного волей народа министра магии. Самому Дамблдору на это мероприятие приглашение не прислали, и он воспринял такое отношение к себе и своему статусу великого волшебника как оскорбление, хотя и понимал, что все связано с ограничением его в министерских полномочиях.

Прежде чем начать знакомиться с текстом, Альбус принялся рассматривать колдофото, которыми изобиловал репортаж. Некоторых иностранцев он знал, кое с кем приходилось в прошлом даже беседовать, но многих Дамблдор видел впервые. Зато верхушка администрации Министерства магии Британии была представлена очень «говоряще»: почти все официальные лица, сопровождавшие Фаджа на приеме, были либо ортодоксами, либо сочувствующими им. Это вызвало волну гнева, и Альбус порадовался, что не стал дочитывать газету в Большом зале, потому что ему было бы крайне сложно не выдать своего состояния. Пока он мысленно костерил новоизбранного министра, всех ортодоксов вместе взятых и Тома Риддла в частности, его взгляд остановился на одном из снимков. Он сперва не поверил собственным глазам и даже тряхнул головой, посчитав, что это его недовольство каким-то образом сыграло дурную шутку – ведь не мог же стоявший слева от Корнелиуса мужчина являться тем, о ком он только что так негодующе думал? Но реальность все же убеждала – это было именно так! С колдофото на него, сдержанно улыбаясь, смотрел Том Риддл: холеный, привлекательный, харизматичный, знающий себе цену маг, выглядевший гораздо моложе, чем сам Альбус в его возрасте, и, похоже, вполне удовлетворенный жизнью.