13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 475

Я вскрикнула и отшатнулась. Ветер стих, и поляна вновь стала похожа на аппликацию из бумаги.

— Что ты сделала?

— Ничего, — улыбнулась Финола. — Может, ты будешь счастливой в любви. А может, и нет. Но обмануть тебя не сможет ни один мужчина.

Она поднялась, и я потянулась за ней в бессознательном порыве поймать и удержать что-то красивое, как дитя за бабочкой… и рухнула прямо на руки Паоле.

Сырой склад с кучами гнилого мусора не изменился ни на йоту… или нет?

Кажется, дыра в полу стала шире?

— Мисс Дилейни упала в провал, — негромко произнесла Паола, отвечая на незаданный вопрос. — Леди Виржиния, нам лучше отойти подальше. Пол ненадёжный, можно провалиться.

Я позволила отвести себя в сторону, но так и не сумела до последнего оторвать взгляд от провала. Что-то мне подсказывало, что тело Финолы там не найдут.

Так и случилось.

Не прошло и полминуты, как явился Эллис — взбудораженный, простоволосый и с разбитой скулой.

— Я слышал крик, — встревоженно заявил он. Едва не поскользнулся на куче мусора, затейливо ругнулся, поминая свинарники вместе с дурьими головами, но равновесие удержал. Не иначе, сквернословие помогло. — Где Дилейни? Только не говорите, что она сквозь землю провалилась.

Паола со смирением посланницы небесной молча указала на дыру в полу.

Эллис открыл рот, набирая воздуха, посмотрел на меня — и только рукой махнул. Правильно сделал, потому что Клэр также не заставил себя долго ждать и явился почти тотчас, и уж он точно бы не одобрил крепких слов в присутствии леди.

— Ваш отвратительный трофей я оставил Джулу, — брезгливо поджал губы дядя, переступая через сгнившее тряпьё. — Надеюсь, господа из Управления спокойствия получат столько же неудовольствия, сколько и я, занимаясь с этим, с позволения сказать, отребьем… Где Мэлоди?

Детектив ответил сумрачным донельзя взглядом, присел на край дыры, затем ухватился за доски, спрыгнул — и повис на них.

Клэр закатил глаза:

— Неужели там? Я не полезу, увольте.

Эллис разжал руки. Что-то плюхнуло. Запах гнили стал сильнее.

Беглый осмотр подвалов под аккомпанемент полных ехидства диалогов («Может, стоит капнуть вам немного горячего масла на шляпу?» — «Кепи я потерял, вы очень любезны, светите левее и поживее») не дал, увы, ничего. Частично затопленные помещения, без выходов, без окон, загромождённые ящиками… И ни следа мисс Дилейни, хотя Паола клялась, что та потеряла сознание и соскользнула в провал.

— Не могла же она испариться? — ворчал Эллис, выбираясь из подвала. Клэр соизволил подать руку, и прекрасное светлое пальто тут же оказалось заляпано до локтя. — Впрочем, если речь идёт об этой женщине, я готов поверить во что угодно.

Ботинки детектива были так перемазаны в грязи, что и цвета не угадать. Но в отвратительной массе я заметила тонкий зелёный стебелёк и фиолетовый лепесток с жёлтым глазком. Моргнула — и потеряла его из виду.

Показалось?

Оставаться здесь дольше смысла не было. Мы разделились; Эллис погрузил свой «трофей», двух разбойного вида оборванцев, в кэб и укатил, пригрозив вознице жетоном. Паола, дядя Клэр и я вернулись в «Старое гнездо» в том же экипаже, в каком прибыли. Правил им Джул, весело насвистывая — вот кому приключение пришлось по вкусу.

Ехать сразу домой, не переменив даже перчатки на свежие, незапачканные, мне не хотелось… Возможно, потому, что я подозревала, кто будет ожидать меня в особняке на Спэрроу-плейс.

В кофейне всё шло своим чередом. Даже художник, Эрвин Калле, успел вернуться за брошенной пассией и теперь заглаживал вину, рисуя портрет девицы углём по ткани — точнее, по одной из новых салфеток. На мой вкус получалось кошмарно, однако это немудрёное представление имело успех не только у пассии, но и у других посетителей.

Паола уехала почти сразу, извинившись. Полагаю, она спешила доложить своему истинному нанимателю о случившемся. Учитывая поздний час, времени до неминуемо грядущего объяснения с маркизом оставалось ещё много, вряд ли стоило ожидать визита раньше утра. А потому я позволила себе выпить по чашке крепчайшего кофе с кардамоном в компании Клэра и насладиться лишней порцией десерта.

В десять тридцать с чёрного хода к кофейне подъехала «Железная Минни».

— Полагаю, нам пора, — улыбнулась я дяде Клэру. Святая Генриетта, и не думала, что смогу узнать машину по рыку двигателя!

…а водителя — по лётчицкому свитеру и улыбке в полумраке.

Мы замерли в трёх шагах друг от друга. Он — близ «Минни», я на пороге «Старого гнезда». И, наверное, долго простояли бы так, вглядываясь в лица друг друга, пытаясь различить в сыром воздухе Бромли запахи кофе и вербены, если б не Клэр.

— В высшей степени отвратительно, — вздохнул он, глядя в непроглядно-чёрное зимнее небо, откуда сыпалась липкая морось, и не понять было, к чему относятся слова — к погоде или безмолвной сцене. — Да, мистер Маноле, как поживает ваша матушка?

Лайзо улыбнулся. Я заметила, что губа у него была рассечена и только-только зажила — и сердце у меня сжалось.

— Благодарю, прекрасно.

— Ах, значит, это отец, — елейно протянул Клэр, минуя его и направляясь прямиком к автомобилю. — Что ж, соболезную.

— Не стоит, сэр. — Улыбка его нисколько не померкла. — Он также пребывает в здравии.

Клэр остановился и обернулся через плечо, выгнув бровь:

— Неужели? Кого же вы, простите, хоронили с самого Сошествия?

— Своё прошлое, сэр, — последовал ответ. Меня холодком пробрало.

— Закапывайте глубже в таком случае, — посоветовал Клэр и сам распахнул дверцу.

Хотела бы я сказать, что путь к особняку прошёл в молчании, но, увы, дядюшка решил, что такой роскоши мы недостойны и завёл длинный, редкостно нудный рассказ о гнутых вилках для рыбы в доме некоего виконта. Сперва это казалось забавным, но постепенно напряжение стало возрастать. Дорога же тянулась бесконечно. Оказавшись наконец дома, я мстительно попросила Клэра проследить за тем, как накрывают на стол, а затем обернулась к Лайзо, ожидающему на пороге:

— Жду вас с отчётом через полчаса, в моём кабинете.

Метнулась в спальню, вызвала Юджинию, переоделась в домашнее платье цвета фисташки, омыла руки розовой водой, споткнулась и едва не упала по дороге в кабинет, села за стол, вытащила из потайной шкатулки белый пояс леди Метели…

О, святые Небеса!

Кажется, не осталось дороги назад.

Он постучался в дверь, как только минуло ровно полчаса. Лётчицкий свитер уступил место безупречно чистой тёмно-зелёной рубашке и жилету. Если б дядя Клэр это видел, то не преминул бы обронить что-нибудь колкое насчёт вкусов гипси. Но, к счастью, его здесь не было.

— Там щеколда, — тихо произнесла я, рассеянно листая страницы книги для записей. — Закройте.

Книгу я немного сдвинула, чтобы прикрыть свёрнутый пояс.

— Никто не подслушивает, — сказал зачем-то Лайзо.

— Тогда вы можете говорить откровенно, — ответила я и сама смутилась оттого, как холодно прозвучал голос. — Что сказала вам на балу мисс Дилейни? Нет, подождите. Не рассказывайте пока. Я встану, не могу слушать сидя. Вы говорите, а я буду ходить. Так лучше. И не возражайте.

— И не думал, — улыбнулся он. — Разве вам вообще можно возражать?

Я всё-таки встала, незаметно пряча белый пояс за складками юбки, и принялась обходить Лайзо по широкой дуге, прослеживая глазами то прихотливый узор паркета, то затейливые складки портьер.

— Возразить — возможно, и нет. Однако оставить без обещанного танца… И не смейте оправдываться! — Я помолчала, развернулась и пошла в обратную сторону. — Всё же это была мисс Дилейни?

Лайзо ответил не сразу. Он склонил голову, будто задумавшись, и замер так, а через некоторое время произнёс наконец.

— Тогда я не знал её имени. Зато она знала моё — и ещё одно, которое я предпочёл бы не слышать. Мужское имя, Виржиния, и связано оно с большими деньгами, — усмехнулся он. — Ирония судьбы заключается в том, что как раз в том деле я позволил использовать себя в чужих интересах.