Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 284

— Знаешь, — он повернулся к ней, закинув полотенце на плечо, — есть один старый дедовский способ: в ночь пьянки не спишь до рассвета, а затем выходишь на крышу и с первыми лучами солнца кричишь во всю глотку «Учихи лучше всех». Серьёзно, работает.

— Ха-ха-ха, — процедила Анко, борясь с желанием схватиться за голову — шум воды неожиданно сделался чересчур громким, пришлось даже выключить душ.

Мадара усмехнулся.

— Я не вру, способ действительно старый, хоть и не дедовский. Называется он «Напои Хашираму той же дрянью, которой отравился сам, — и он на следующий же день изготовит лекарство».

— Так нечестно!

— Зато у меня нет похмелья, а у тебя есть, — он снял с крючка сухое полотенце и халат, кинул их ей и вышел.

Поворчав немного, Анко вылезла из ванны, тщательно вытерлась, подсушила полотенцем волосы, надела халат и направилась в кабинет. Там Мадара уже с удобством разместился в кресле перед камином, в котором развёл огонь, и периодически ехидно поглядывал на младшего из братьев Сенджу.

— Тобирама-сама, — подойдя ближе, тихонечко позвала его Анко. — Вы живы?

— А что ему станется? — хмыкнул Мадара, потягиваясь. — У него и при жизни-то голова была чугунная, а уж после смерти…

— И я тебя ненавижу, Учиха, — глухо пробормотал в ответ Тобирама.

— Видишь? — сказал Мадара девушке. — Он в норме.

По возможности ровно, очень стараясь не шататься, дошагав до его кресла, Анко упёрла руки в бока.

— Мадара-сан, дайте свою чудо-настойку.

— Какую?

— Которую вам Первый дал.

— Хаширама?.. — Второй приподнял над полом голову.

— Не видите, человеку плохо!

— Отрадная картина.

— Эй, ну не козлите! — Анко прищурилась. — Иначе я расскажу Первому, что вы…

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

Мадара фыркнул, но всё же извлёк из кармана небольшой стеклянный флакон и отдал его Анко — видимо, всё-таки не хотел огласки, ведь словами, которые он прошептал ей прошлым утром, было: «Напоить Тобираму Сенджу».

========== Глава 22. Скорпион и Змея ==========

В Большом зале ужин шёл своим чередом, студенты галдели, обсуждая прошедший день, а преподаватели вполголоса обменивались новостями, следя за тем, чтобы поблизости не оказалось Долорес.

Скучно.

С тех пор, как Анко ходила к кентаврам, подвижек в расследовании не было. Шиноби занимались кто чем: Дейдара почти всё свободное время проводил с Хинатой, Учихи тренировались в своём узком семейном кругу, Четвёртый занимался с Наруто, а когда юного джинчурики у отца отбирал пышущий энергией Первый, Минато откочёвывал к Тобираме и работал вместе с ним над созданием новых техник, Сакура изучала медицинские дзюцу более высокого уровня под руководством всё того же успевавшего абсолютно везде Хаширамы, Третий почти всё время проводил за различными книгами, вычленяя из бесчисленных томов важную для шиноби информацию, а Анко продолжала беззаботно развлекаться со студентами, «уча их жизни», как она выражалась.

Скучно.

В последнее время школьники стали совсем скучными, а их реакция на новые выдумки преподавателя — предсказуемой. Юные маги привыкли к нему, как привыкли к Северусу с его прессингом и злобным глумлением.

Скучно.

Даже Тёмный Лорд — страшнейший злодей волшебного мира, и тот разочаровывал. Уже почти треть года минула с тех пор, как десять наиболее ужасных его сторонников вернулись к нему, и за это время не произошло ничего, кроме пары-тройки «загадочных исчезновений». На своё предложение встречи шиноби получил ответ вовремя, однако непосредственно само событие было по необъяснённым причинам отложено до мая.

Как же отвратительно, безмерно, дико скучно.

Кто бы мог подумать, что с Сасори это случится. Кукловоду не были свойственны депрессии, но сейчас, судя по схожести его собственных чувств с описаниями обычных симптомов, это было то самое состояние. Ему ничего не хотелось, а если вдруг и посещало какое-то желание, то почти всегда оно оставалось неудовлетворённым — у Сасори банально не было душевных сил заставить себя что-то предпринять для его воплощения в жизнь. Уже почти три недели он не притрагивался к инструментам, не творил, не создавал новые и не совершенствовал старые марионетки.

А ещё он полмесяца не разговаривал с напарником за пределом классной комнаты. На занятиях тот работал сносно: ни похвалить, ни придраться — и делалось это словно бы специально. Впрочем, в последнее время слишком уж много вещей Дейдара стал делать назло напарнику. Сасори снова обводил взглядом зал, когда почувствовал на своём акацуковском кольце лёгкое покалывание знакомой чакры, однако мысленного вызова так и не последовало. Подрывник взял моду так развлекаться: посылать на кольцо Сасори сигналы и при этом упорно молчать. «Гадёныш», — с неожиданной досадой подумал он, но смолчал.

Сидевшая слева Анко лениво зевнула и поднялась с места. Это было странно и неожиданно (от неё, во всяком случае), но после экспромта с поцелуем, устроенного Сасори на прошлой неделе, Анко словно бы совсем не поменяла своего отношения к нему. Исходя из того, что он о ней знал, Сасори рассчитывал, что Митараши удесятерит после такого количество колкостей в его адрес, возможно, даже нападёт, — но вместо этого она держалась так, словно бы ничего ровным счётом не произошло. А Сасори ведь так надеялся, что ненависть бывшей ученицы Орочимару и противоборство с ней хоть немного разгонят его застоявшуюся кровь.

В итоге, оставалось только тихо умирать от скуки.

Сидя в кресле перед камином в своём кабинете, без особого интереса разглядывая шахматную доску, Сасори кисло думал, что так, как он теперь, проводят вечера дремучие старики.

— Вы сегодня собираетесь делать ход, или мне вернуться утром? — едко осведомился Северус, игравший за чёрных.

— Нет уж, потерпите, — отозвался Сасори и взял ферзя. Руководить белым войском было до ужаса непривычно — обычно в партиях этот цвет по уговору использовал Итачи, а других противников у Сасори до недавнего времени особо и не было. Теперь же приходилось довольствоваться тем, что выпадало по жребию.

— С каждым днём вы играете всё отвратительнее, — резюмировал Северус, когда кукловод сделал свой ход. — Вам шах.

— Прискорбно, — Сасори обвёл взглядом поле, но так и не увидел пути для спасения партии. — Ладно, довольно, вы выиграли.

— Сдаётесь? — Северус удивлённо вскинул бровь. — Вы точно не больны?

— Мне скучно, — отозвался Сасори, неспешно выстраивая фигуры в изначальный порядок.

— Мне бы ваши проблемы, — хмыкнул Снегг. — А если хотите веселья, возьмите для дополнительных занятий пару болванов-гриффиндорцев. Особенно советую вам Долгопупса. Попытки вбить в его бестолковую голову хоть каплю ума наверняка скрасят вам время.

— О, так вам, значит, дополнительные с Поттером помогли? — с ироничной улыбкой поинтересовался Сасори.

Зельевар выразительно скривился, марионеточник усмехнулся — и на том диалог затух. Конечно, Северус как собеседник бесспорно хорош тем, что с ним можно при каждой встрече немного позубоскалить, но вот полноценного разговора никогда не получалось.

Посидев ещё пару минут, Снегг ушёл, и кукловод Сасори остался один. Погасив в комнате весь свет, он подошёл к окну и сел на подоконник.

Этот мир, поначалу казавшийся таким интересным, Сасори начинал тихо ненавидеть.

Завтрак был в точности таким же, как всегда: яичница, бекон, овсянка и тосты, чай и апельсиновый сок, стаи сов, разносящих письма и газеты, собранный и идеально аккуратный Итачи, растрёпанная, словно только с сеновала, Анко. Проходя мимо, прочие профессора здоровались с Сасори, однако никто не садился рядом и не заводил разговор. Хотя, чему тут удивляться: Сасори ведь сам всегда позиционировал себя нелюбителем бесполезного трёпа.

Подавив зевок (и этой ночью он поспал всего часа три, из-за чего вновь пришлось принимать мощный энергетик), Сасори всерьёз стал размышлять о том, не скинуть ли ему утренние занятия обратно на Северуса и не отправиться ли спать, как вдруг на стол перед ним, едва не сбив при этом кувшин с соком, опустилась большая неясыть. Взглянув на кукловода, птица с крайне важным видом протянула ему лапку, к которой было привязано письмо. Сасори удивлённо вскинул бровь, думая, кто мог писать ему; сова, видя, что он не торопится, нетерпеливо защёлкала клювом и захлопала крыльями. Лениво усмехнувшись, Сасори отвязал письмо и, аккуратно вскрыв конверт, стал читать: