Феникс в пламени Дракона. Часть 3 (СИ) - Соколов Сергей Владимирович - Страница 58

— Начнем с твоего Непоседы. Наши люди порылись в архивах, и нашли его быстро. Терин Даргио, по прозвищу Непоседа — мелкая сошка. Скупщик краденого, шулер, но в настоящее время отбывает срок за убийство. Через год должен выйти на свободу.

— И кого он убил?

— Некоего господина Вернона Саго. Якобы между ними вышла ссора из-за карточного долга, закончившаяся бурным выяснением отношений. Саго схватился за нож, Даргио выстрелил в него из револьвера, в результате первый отправился на кладбище, второй — в тюремную камеру. На пять лет.

— Пять лет? — повторил Спиро Арген. — Не слишком ли мягкий приговор за убийство?

— Он явился с повинной, это сочли смягчающим обстоятельством. Плюс, в убийстве был явный элемент самообороны, так что судья проявил снисходительность. К слову, я заодно проверила и личность жертвы. Вернон Саго был мошенником и профессиональным ловеласом, специализирующимся на богатых дамочках. Улавливаешь связь?

— Пока нет, но не сомневаюсь, что тебе доставит удовольствие меня просветить. Посему жду в тягостном нетерпении.

— О, Спиро, ты воистину галантнейший из мужчин. Итак, пока мои ребята рылись в бумагах в полицейских архивах, я сама отправилась в дом господина Девелана порасспросить о событиях четырехлетней давности. Мне повезло: их горничная служит в доме уже шесть лет. А когда встречаются две бабы, и одна болтлива, а другая любопытна… ну, ты сам понимаешь, что бывает. В общем, милейшая Аделио поведала мне, что как раз года четыре назад госпожа Девелан за спиной у мужа закрутила страстный роман с неотразимым черноусым кавалером. Который, по описанию, просто-таки невероятно похож на трагически погибшего Вернона Саго. И еще одна мелочь, так сказать, последний штрих. Отец гулящей женушки, богатенький судовладелец, был одним из почетных посетителей клуба «Золотое перо Феникса», которым владел Юрген нар Кааринт. Я надеюсь, теперь ты просвещен достаточно?

Спиро ухмыльнулся.

— Куда уж больше. Девелан застал жену с любовником и схватился за пистолет, а потом тесть с помощью Барона замял дело. Свалили все на этого Непоседу, а тому, видимо, приплатили за отсидку. Пять лет в тюрьме — невелика трагедия для жулика, если на свободу он выйдет богатым человеком. Ну, а нар Кааринт таким образом подцепил на крючок секретаря прайм-канселиора.

— Вот видишь, — притворно вздохнула Эйнари. — Я не напрасно говорю, что вся эта жизнь до невозможности уныла и примитивна. Всегда ищи самое вульгарное объяснение, оно и будет верным. Если бы неподражаемый Арнон Коллес расследовал подобные дела, книги Семетуса Сантариса никто бы не покупал. Вся эта история всплыла бы четыре года назад, если бы толстый, ленивый и тупой полицейский инспектор, который вел дело, был бы хоть немного в том заинтересован. Ему, надо думать, тоже дали на лапу, чтобы не копал глубоко. Вот и все, что я узнала. Надеюсь, ты удовлетворен и отстанешь от меня, потому как все это дело вызывает у меня только тоску.

— Ты воистину неповторима, Эйнари, — восхитился Спиро. — Без тебя я бы пропал.

— Без меня пропал бы не только ты, — рассмеялась женщина. — Без меня перестала бы существовать вся наша секретная служба, и Империя рухнула бы.

— Не сомневаюсь.

— И что теперь будешь делать?

— Разумеется, отправлюсь в тюрьму. Поговорю с Непоседой.

Четыре часа спустя.

Непоседа Даргио оказался коротышкой с редкими волосами, большим носом и тяжелой челюстью. Довершал картину шрам от резаной раны на левом виске. Словом, мелкий бандит во всей красе. Угловатая физиономия интеллектом не блистала. На собеседника Непоседа смотрел неприязненно и настороженно.

Спиро Арген подождал, пока за охранником закроется дверь.

— Ты кто такой, пижон? — крайне нелюбезным тоном осведомился Непоседа. — Я тебя не знаю.

— А тебе и не надо меня знать, — равнодушно бросил Спиро. — Да и я с тобой время зря терять не собираюсь. Все, что мне нужно — признание.

— В чем? — Даргио недоуменно уставился на него. — Я уже признался. Я, вообще-то, в тюрьме, если ты еще не заметил.

— Ты не понял, мне не нужно от тебя признание вины. Мне нужно признание в невиновности, — Спиро заметил, как слегка расширились глаза собеседника. Значит, Эйтари не ошиблась.

— О чем ты? — спросил тот.

— Ты не убивал Саго, я знаю. Тебя заставили взять вину на себя. Обещали мягкий приговор и деньги, чтобы ты выгородил убийцу. Скажешь, я не прав?

Непоседа нервно дернул головой, сжал кулаки.

— Ты несешь какую-то хрень, безымянный, — огрызнулся он.

— Да нежели? Даргио, я же сказал, я не собираюсь тратить на тебя время. Барон мертв, он тебе не заплатит, а защищать не стал бы и при жизни, — снова Непоседа моргнул, выдав удивление. Лжец из него был так себе. — Поэтому вот твой выбор: или ты все рассказываешь как есть, досиживаешь свой год и идешь на все четыре стороны с задатком, если тебе его давали, или же я устрою так, чтобы тебе накинули лет этак двадцать и отправили в самую поганую дыру для отпетых насильников и убийц, какая только есть в Империи. И выйдешь ты оттуда не раньше, чем скажешь то, что мне нужно. Поверишь на слово, что я могу это сделать, или предпочтешь убедиться? Времени на размышления тебе — одна минута. И часы тикают.

— Ладно, ладно! — Непоседа вытянул руки перед собой. — Зачем так сразу? Я тебя понял.

— Рад за твои мыслительные способности. И твой ответ?

— А что я тебе скажу? Ты сам знаешь больше меня. Четыре года назад меня призвал Барон. Юрген нар Кааринт. Я ему задолжал по-крупному, вот он и предложил списать долг таким образом. Кто-то пристрелил Саго, и я должен был взять убийство на себя. Барон обещал смягчение приговора, простить долг, ну, и подкинуть немного денег, когда выйду на свободу. А я был не в таком положении, чтобы торговаться.

— Прежде ты знал Вернона Саго?

— Так, немного. Любитель скучающих богатых дамочек, а особенно — их денег. Я так и думал, что однажды его за это прикончат.

— А кто убийца, знаешь?

— Понятия не имею. Когда меня привезли на место, Саго уже был там… в смысле, его труп. С простреленным брюхом. И револьвер там же. Мне объяснили, что я должен говорить, заставили полапать там карты да стаканы с бутылкой. Чтобы отпечатки остались. Дескать, перекинулись в картишки, повздорили, слово за слово, вот так оно все и вышло. И все. Я ни о чем не спрашивал. Не мое это дело, и Барону вообще вопросы задавать было не принято. А что, эту жирную сволочь правда грохнули?

— Чистая правда. Можешь забыть про него, как про кошмарный сон. И про меня тоже, как только напишешь признание. Напишешь в точности так, как я тебе продиктую. Слово в слово. Ясно?

— Куда ж яснее… Слушай, я не хочу связываться с этим. Не знаю, в какие игры ты играешь, и знать не хочу. Лучше бы я тихо отсидел этот сраный год, да и вышел на свободу. Хрен с ними, с деньгами, хоть цел буду.

— Не трясись, я ход этой бумаге не дам. Сохраню на память.

— Да? На кой тебе это?

— Непоседа, знаешь, что общего у меня с Бароном? Не надо задавать мне вопросы.

Иджиме вышла на балкон, где и застала Кейдзи. Брат, заложив руки за спину, любовался закатом. Картина была великолепная: склон, сбегающий к самому морю, волны, бьющиеся о берег, и сияющее живым пламенем небо. Вдали, у самого горизонта, видна была крошечная точка — корабль, то ли уходящий в море, то ли возвращающийся домой. Физиономия у Кейдзи была задумчивая и мечтательная, но Иджиме беспощадно разрушила идиллию, приблизившись и шумно хлопнув его по плечу. Братец охнул, дернулся и посмотрел на нее с таким испугом и растерянностью, что девушка не удержалась от смешка:

— Где ты был, братишка? Кажется, не здесь.

— Да я просто задумался, — проворчал он. — Тебе никогда не говорили, что нельзя так подкрадываться к людям?

— Нет, не говорили. А вот тебя в «Риосен» учили, что летчик-истребитель всегда должен следить за тем, что у него за спиной. Учили, я точно знаю, мне втолковывали то же самое, — Иджиме изобразила мрачную мину, пародируя незабвенную «Госпожу Глыбу» Мако, и прогудела густым басом. — «Это должно стать для вас рефлексом! Всегда вертите башкой и смотрите во все стороны одновременно. Не выработаете в себе такую привычку, можете прямо сейчас брать лопаты и идти рыть себе могилы». Вот так. Попробуй-ка застать врасплох меня, э?